Kitsune no hoshi

      Стерильность помещений заставляла поежиться, коридоры петляли и складывались в лабиринт, способный посоперничать даже с Критом, а строгость, замкнутость и всеобщая атмосфера страха и жестокости давили с такой силой, что коленки подгибались, а тело тянуло вниз, куда-то к самому центру Земли. Минхо шёл осторожно, постоянно вздрагивая и почти вплотную прижавшись к Джисону; сердце его колотилось как сумасшедшее, а сознание одолевали сомнения о правильности решения вот так заявиться сюда. Минхо смотрел прямо перед собой, он с огромным усердием разглядывал яркие лампочки, лишь бы не заглядывать в приоткрытые двери лабораторий и камер, из которых доносились хрипы и приглушённые голоса кицунэ, из последних сил умоляющих о помощи. Это было по-настоящему страшное зрелище, даже отводя взгляд, Ли видел краем глаза изможденных лисов и лисиц, среди которых запросто мог оказаться и он сам. Сама мысль о том, что люди и не подозревают обо всём, что происходит в этом месте, показалась Минхо дикой, и ему до боли в груди захотелось закричать, чтобы весь мир узнал, насколько жестока действительность. Но другая мысль, более реальная и безжалостная, стрелой пронзила душу лиса, заставив его окончательно поникнуть, – возможно, люди даже обрадовались бы, узнав обо всём; возможно, они были бы счастливы, что над магическими созданиями проводят эксперименты и что их держат под контролем. Ненависть к людям с новой силой захлестнула Минхо, дыхание участилось, а всё тело затряслось, переполненное гневом и глубокой обидой за собственной несчастье.       Джисон, словно почувствовав, что Минхо близок к тому, чтобы упасть без чувств, обернулся к нему и слабо, совсем не искренне улыбнулся, едва заметно коснувшись руки. Ли мотнул головой и отстранился, обхватив плечи руками, чувствуя, как он мёрзнет изнутри, покрывается ледяной корочкой и застывает от ужаса, охватившего его. – Думаю, сначала мы покажем молодым людям главный офис нашей организации, – с нескрываемой гордостью произнёс отец Джисона и распахнул железные двери, за которыми расположился самый обычный серый офис с самыми обычными сотрудниками, сгорбившимися над компьютерами и бесконечно печатающими что-то. – Добрый день, господин Хан, – как один произнесли люди в белых халатах, обернувшись к двери, и в следующую секунду вновь вернулись к работе. – Э, мам, – вдруг шепнул Джисон, неловко почесав нос, – Минхо очень надо в туалет, мы отойдем на минутку.       Минхо тут же вспыхнул от смущения, но возмущаться не стал – очевидно, у Хана был какой-то план. – Да, конечно, – понимающе улыбнувшись, ответила женщина.       Получив согласие, Джисон тут же схватил старшего за руку и потащил его в обратную сторону, чудесным образом не путаясь в однотипных коридорах. Спустя пару поворотов налево и около десяти поворотов направо парни оказались в темном укромном уголке, куда наверняка никто давно уже не заглядывал. – Забирай звёздный шар, твоя сестра здесь недалеко, – шепотом затараторил Джисон, вцепившись в предплечья Минхо. – Давай, чего ты медлишь? – Мне страшно, – само вырвалось из уст лиса, и он тут же прикусил губу, опустив глаза в пол. Доверять свои чувства всё ещё тяжело. Даже Джисону. – У тебя обязательно всё получится, Хо, – нежно протянул младший, взяв Минхо за руку. – Слышишь? Посмотри на меня.       Ли поднял полный сомнений и тревог взгляд, и сочувствующий вздох слетел с губ Джисона. Столько боли хранилось в этих глазах, что Джисон всей душой возжелал забрать себе хотя бы её часть. – Я люблю тебя, – выпалил Джисон и, притянув Минхо к себе, мимолётно и словно на прощание поцеловал, оставляя после себя привкус грусти и неизбежности чего-то плохого. – А теперь давай, делай своё дело, не затягивай.       Минхо растерянно кивнул, но почти сразу собрался и, одной рукой придерживая Хана за плечо, другой стал вытягивать из его груди ослепительно сияющий звёздный шар, который своим светом перекрывал даже больничные лампочки, выжигающие глаза. Лицо Джисона исказила гримаса боли, и Минхо захотел тут же всё остановить, но бросать дело на полпути было гораздо опаснее, поэтому он постарался как можно скорее вытянуть чужую для тела Джисона магию и вновь поселить её у себя под сердцем.       Когда звёздный шар снова оказался в груди лиса, Хан облегченно выдохнул и обессиленно опустил плечи, опасно пошатываясь на ослабших ногах. Ли тут же подхватил его, но Джисон лишь отмахнулся, расправил плечи и вскинул голову, с каким-то горячим, пылающим вызовом посмотрев прямо в глаза. – Давай, – шепнул Джисон, и этого хватило, чтобы нажать на спусковой крючок в сознании Минхо.       Серая пелена застилала глаза, тело полнилось волшебной энергией, вены словно превратились в электрические провода, и весь гнев и боль разом вырвались наружу, образовав вокруг тюрьмы купол, удерживающий течение времени. Всë остановилось, даже воздух застыл и с трудом проникал в лёгкие, и ни единый звук не нарушал вакуумную тишину, повисшую в здании. Джисон уже однажды видел такое, но даже во второй раз он не мог не поразиться могуществу лиса и тому, насколько же многогранен и интересен мир, раз в нём возможны подобные вещи.       Джисон озирался по сторонам, пытаясь уловить хотя бы малейший признак жизни, но он будто оказался на старом, заброшенном кладбище, где даже время было забыто и утрачено навсегда. Переведя взгляд на Минхо, Хан невольно вздрогнул, прижав руки к груди, где совсем недавно покоился источник ужасающей силы, заключённой в лисе. В голове промелькнула мысль о том, что Минхо всего лишь молодой и неопытный лис, и какой-то иррациональный, глубинный страх сковал Джисона. На что же тогда способны более взрослые кицунэ? На что способна сестра Минхо? Джисон замотал головой, зажмурившись. Он не должен бояться. Вновь открыв глаза, младший увидел перед собой истинный облик лиса – глаза, похожие на маленькие кусочки неба, белоснежные волосы, напоминающие вершины гор, покрытые сверкающим под луной снегом, и ярко-алые рисунки, будто выведенные горячей кровью на бледном лице. Несмотря на такой властный, источающий пугающее могущество образ, глаза Ли кричали о страхе, и где-то под этим льдом явственно проглядывала слабость. Живая, настоящая, трепетная слабость, за которую Джисон не мог ни винить, ни осуждать его. – Пойдём скорее, у нас не так много времени, – сказал Минхо, отведя взгляд в сторону, почувствовав, что Джисон видит его насквозь.       Хан кивнул и, боязливо выглянув в коридор, быстрым шагом направился к лаборатории, хранившей отвратительную правду о том, что происходило с близким человеком его любимого лиса. Остановившись перед нужной дверью, Джисон медленно выдохнул, быстро обернулся на Минхо и, увидев растерянность и страх на его лице, не смог заставить себя сделать ни шага. –Давай уже, – надломившимся голосом взмолился старший, который, очевидно, был слишком напуган, чтобы сделать что-то самому.       Джисон толкнул дверь и увидел почти то же самое, что и в прошлый раз: заполненный странными приборами кабинет, врачи, замершие над ними, а на кушетке – кицунэ, заснувшая крепким сном бессилия. – Боже, – ошеломленно произнёс Минхо и в один шаг оказался рядом с сестрой, не смея прикоснуться к ней.       Он разглядывал её так, словно видел впервые, руки его тряслись, а в глазах скапливались слезы, делая их похожими на два глубоких озера, в которых так легко утонуть. Ли посмотрел на Джисона, словно ища в нём подсказку, что делать дальше, но Хан был так же обескуражен и совершенно не представлял, как действовать. Джисон оглянулся по сторонам, поежившись при виде замерших врачей и учёных, и вновь посмотрел на Минхо, кивнув ему в знак того, что пора что-то решать. Минхо тяжело сглотнул и, склонившись над сестрой, коснулся её плеча, выводя из-под действия своей иллюзии.       Глаза девушки резко распахнулись, и Минхо отпрянул в страхе, ухватившись за стоящий рядом стол. Диким взглядом, похожим на взгляд загнанного в угол зверя, лисица оглядывала комнату, обнажая клыки и безуспешно пытаясь выпутаться из кожаных ремней. Она билась в конвульсиях, неразборчиво рычала и царапала когтями кушетку; на её голове то и дело на секунду появлялись уши, а за спиной оказывались и тут же исчезали два хвоста. – Нуна?.. – неуверенно протянул Ли, и кицунэ наконец немного успокоилась, взглядом пытаясь найти источник голоса. – Юджин, слышишь меня? Это я, Минхо.       Тело девушки расслабилось, она вся обмякла и уставилась в потолок, слабо улыбнувшись. Из уголков глаз по вискам покатились слезы, а с губ сорвался громкий всхлип. Минхо продолжал стоять в стороне, сердце его обливалось кровью и медленно, мучительно крошилось, засыпая душу осколками, как снегом. Видеть, как твой родной человек страдает, невыносимо настолько, что смерть кажется блаженством и спасением. Минхо просто мечтал о том, чтобы вырвать этот ноющий ком боли из груди и навсегда забыть это чувство, от которого внутри зияет ледяная пустота. – Минхо, – слабым, безжизненными голосом произнесла Юджин и закрыла глаза, растянув губы в блаженной полуулыбке. – Кажется, я схожу с ума. – Нет же, – со смешком ответил лис и подбежал к сестре, склонившись над ней и взяв за руку. – Вот он я, здесь, с тобой.       Девушка тут же распахнула глаза и, увидев перед собой любимого брата, потянулась рукой к его лицу, чтобы убедиться, что это правда, что Минхо реален и не исчезнет, как в каждом из её снов. Джисон никогда не видел столько нежности и любви в глазах старшего, он словно был готов отдать всего себя, свою жизнь и весь мир Юджин просто потому, что он бесконечно обожает её и способен на всё ради её счастья. – Что ты здесь делаешь? – спросила кицунэ, поглаживая щеку парня и смотря на него с не меньшей привязанностью. – Здесь так опасно. – Я спасу тебя, нуна, – сказав это, Минхо одним резким движением разорвал ремни, сдерживающие сестру, и помог ей сесть, ласково и осторожно придерживая со спины.       Юджин оглянулась по сторонам и довольно усмехнулась, сильнее сжав руку Минхо. – А ты стал сильнее. – Всё потому, что я был не один, – с этими словами Минхо обернулся на Джисона, который всё это время стоял у дверей и боялся лишний раз вдохнуть, с упоением наблюдая за трогательной картиной воссоединения семьи. – Твой друг, да? – спросила Ли, тоже посмотрев на Джисона, и с болезненным стоном поднялась на ноги, опираясь на плечо Минхо. Босиком и в одной больничной рубашке она была похожа на призрака, которого вот-вот подхватит и унесёт любой порыв ветра. – Познакомишь нас позже.       Жар смущения поднялся к щекам Хана, и он опустил голову, почесывая нос и чувствуя себя так, будто его привели знакомиться с родственниками любимого. Ну, в действительности всё почти так было, разве что в любой момент их план мог провалиться и даже повлечь за собой чью-либо смерть. – Надо быстрее уходить, – пробормотал Джисон, открывая дверь перед ковыляющими Ли, и, как только они вышли в коридор, последовал за ними, не переставая озираться.       И снова вереница белоснежных коридоров, запутывающихся в плотный клубок из стен и ламп. Едва не натыкаясь на замерших на своих местах ученых, парни вместе с девушкой на плечах пробирались к выходу. По сердцу кто-то настойчиво бил молотком, заставляя его содрогаться и трястись от страха; паранойя захватила разум, судорожно шепча о том, что сейчас обязательно вся магия рассеется и их поймают, а тело будто двигалось само по себе, сворачивая скорее по инерции, чем по памяти. Джисон даже не заметил, что перестал дышать, всё, о чём он мог думать, – это скорейший путь к выходу и желание покончить со всем этим. Хан поудобнее перехватил Юджин и взглянул на Минхо, держащего сестру с другой стороны. Магический образ спал, и всё, что выдавало в нём лиса сейчас – это едва проглядывающие сквозь рыжую шевелюру уши и хвост, тревожно мотающийся из стороны в сторону. Взгляд Ли был направлен строго вперёд, между бровями, сведёнными к переносице, пролегла морщинка от напряжения, а губы сжались, превратившись в тонкую полоску. Джисон даже представить не мог, какая буря сейчас происходила внутри него, и от одной мысли об этом мышцы адски сводило, а на душе что-то протяжно и жалко ныло. – Нам сюда, – на выдохе проговорил Джисон, сворачивая в последний коридор и почти бегом направляясь к дверям, над которыми светилась спасительная надпись "Выход".       После душной лаборатории воздух вечерней улицы показался слишком холодным, порывистый ветер, свободно гуляющий по пустырю, раздувал больничную сорочку лисицы и делал землю похожей на лед, из-за чего её босые ноги начало ломить от боли. Подойдя к барьеру, Минхо беспомощно оглянулся в поисках помощи из ниоткуда, но уже в следующую секунду он собрался с мыслями и, отпустив сестру, подошёл вплотную к невидимой волшебной границе. – Что ты собираешься делать? – ослабшим голосом спросила Юджин, из последних сил цепляясь за Хана, чтобы не упасть. – Я просто сломаю этот барьер, – яростно рыкнул Ли, заставив вздрогнуть и Джисона, и Юджин. – Будь осторожен, – только и смог прошептать Джисон, но его голос растворился в шипящем электрическом шуме, каждые пару секунд прерываемом взрывами грома.       В том месте, где руки Минхо соприкасались с барьером, образовалась слепящая вспышка, при взгляде на которую на глазах проступали слезы; от неё шёл такой жар, что Хану показалось, что всё его тело медленно плавится, сгорая в пламени преисподней; уши заложило от оглушительного треска и грозовых раскатов, и на какое-то время пространство просто перестало существовать, оставив от себя лишь белизну, так отчетливо похожую на вход в рай. Джисон зажмурился, на долю секунды перестав чувствовать собственное тело, и из транса его вывел раскатистый, заунывный вой сирены, кроваво-алый свет которой развеял пустоту, залив всё вокруг реками боли.       Мир снова наполнился звуками и жизнью, из лаборатории донесся рой голосов, и лисы напуганно переглянулись, внезапно впав в ступор. – Бегите, – хрипло выдавил из себя Джисон, широко распахнув глаза. – Бегите! – громче крикнул он, и Минхо, подхватив сестру, побежал прочь, скрываясь за стволами редких деревьев.       Грудная клетка разрывалась, позади не замолкала сирена, тело Джисона будто стало существовать отдельно от него, и он отчетливо и отвратительно болезненно почувствовал, как мир внутри него рушится.       Возможно, всё это – огромная ошибка.

☼

– Ты разве не представляешь, какие последствия нас ждут? – Я всё понимаю, но что мы можем сделать? – Я не знаю, – молчание, и тяжелый вздох. – Поговори с Джисоном? Он точно что-то умалчивает.       Джисон медленно выдохнул и тихо скользнул из коридора в свою комнату. Он не любил подслушивать за родителями, но после случая в лаборатории атмосфера дома стала в сотню раз напряженнее, и постоянные недомолвки и странные переглядки просто вынуждали Хана вести себя подобным образом.       Как только Джисон опустился на кровать, в дверь постучали, и в спальню вошёл отец, хмурым взглядом рассматривая стены, увешанные плакатами и фотографиями. Джисон прекрасно знал, что мысленно он осуждает его, но был благодарен, что отец ничего не говорил вслух. – Джисон, – начал мужчина строгим голосом, изначально пытаясь поставить себя выше сына, – я надеюсь, ты понимаешь, насколько всё серьёзно. Из тюрьмы сбежала заключённая – этот вопрос решается на государственном уровне, – Хан замолчал и, как только Джисон нехотя кивнул, продолжил. – После того как прозвучала сигнализация, твой друг... – Я же уже сказал, что он просто очень испугался и убежал, – резко ответил Джисон, смотря на отца исподлобья. – А как он добрался до дома без машины? До лаборатории путь неблизкий. – Поймал попутку.       Отец недовольно нахмурился и презрительно фыркнул, сложив руки на груди. Очевидно, он не верил сыну. – Джисон, это всё очень серьёзно... – Я понимаю, – перебил мужчину Хан, откинувшись на подушки, и уткнулся в телефон, демонстративно показывая, что разговор ему больше не интересен. – Я рассказал всё, что знаю. Допрос окончен? – Окончен, – бросил отец, после чего вышел из спальни, захлопнув за собой дверь.       В следующую же секунду Джисон слез с кровати и, подойдя к двери, приоткрыл её, прислушиваясь к разговору родителей, которые снова собирались уходить на работу – в последнее время они стали пропадать даже чаще, чем раньше. – Ну как он? – взволнованно спросила мать. – Не признаётся. – Может, он говорит правду? Наверное, он и правда ничего не знает. – Он ведёт себя подозрительно. А если он замешан во всём этом? – голос отца взмыл вверх, но он тут же взял себя в руки и неловко откашлялся. – Он шестнадцатилетний подросток, – зашипела женщина, оскорблённая заявлением мужа, – и в первую очередь твой сын. Прекрати обвинять его и лучше, наоборот, встань на защиту. Я надеюсь, ты не допустишь, чтобы Джисон попал под следствие и его донимали расспросами. – Я и так делаю всё, что в моих силах, чтобы отбелить наши имена...       Отец прервал свою речь, раздался звук открывающейся двери, а следом – тихий писк "Здравствуйте". – Феликс! Проходи, Джисон в своей комнате. – Да, спасибо.       Сердце Джисона медленно разжалось, напряжение постепенно покинуло тело, и огромный груз усталости и бессилия свалился на его плечи, придавив к кровати. Хан упал на постель, зарывшись лицом в подушки, и внимательно прислушался к мягким шагам Феликса в коридоре. – Сон? – осторожно позвал Ли, заглядывая в спальню. – Ты как? Повсюду крутят новости о сбежавшей заключённой-кицунэ. – Я счастлив, – буркнул откуда-то из-под подушек Джисон и показал кончик носа, заставив Феликса усмехнулся. – А если честно? – Честно, – протянул Джисон и сел на кровати, поправляя растрепавшиеся волосы, – я правда доволен. У нас с Минхо получилось провернуть невероятное! Ты только представь, мы – самые настоящие преступники! – Я бы на твоём месте так не радовался, – с сомнением произнёс Феликс, усаживаясь рядом с другом. – Но, признаюсь, я удивлён, что у вас всё получилось, – он помолчал несколько секунд и вдруг крепко обнял Джисона. – Я так сильно за вас переживал! – Всё в порядке, Феликс, со мной ничего не случилось, – успокаивающе произнёс Хан, поглаживая голову Ли. – Сестра Минхо... – сменил тему Феликс и отстранился, шмыгая носом и пряча покрасневшие глаза. – Как она? – Она была в очень плохом состоянии, когда мы спасли её, – поникнув, ответил Джисон. – Сейчас ей, вроде как, лучше. – А твои родители?.. – Они ни о чём не знают. Возможно, догадываются, но никаких доказательств у них нет – благодаря магии Минхо ничего не было зафиксировано на камерах видеонаблюдения и никто не мог нас увидеть. – Это всё равно было ужасно опасно. – И тем не менее, я сейчас сижу здесь перед тобой, – с улыбкой сказал Джисон, слезая с кровати. – Давай закроем тему, я хочу посмотреть новую серию дорамы. – Я просто волнуюсь за тебя. – Я в порядке, – отмахнулся Хан и ушёл в гостиную, мысленно убегая от самого себя.       Потому что не хочется признавать, что ты не в порядке, не хочется признавать, что тебе страшно и что тебя не отпускает тревожное чувство, что мир и внутри, и снаружи медленно, но верно рушится. Каждое утро Джисон просыпается и видит вокруг себя одни лишь обломки и руины былого спокойствия и стабильности. Джисон ни о чём не жалел, но совершенно не представлял, что делать с постоянно растущим давлением в груди. Счастье Минхо ни в коем случае не было ошибкой, но сердце всё равно было не на месте и так и норовило остановиться в любую секунду. Возможно, Хану стоило прислушаться к своему предчувствию, но он обязательно подумает об этом потом, когда исправить что-то будет уже поздно.

✩

      Последние пять минут Джисон беспомощно топтался на месте перед входной дверью, не в силах нажать на дверной звонок или просто постучать. Глупое волнение, как цунами, разрушало внутренности, руки потряхивало, а желание сбежать росло в геометрической прогрессии с каждой секундой. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Джисон всё же позвонил в дверь, и из-за неё незамедлительно послышалось громкое "Открыто!", что сразу насторожило Хана, ведь Минхо никогда не оставлял дверь незапертой.       Джисон осторожно толкнул дверь, и, как только он вошёл, прямо мимо него в гостиную пробежал Минхо. – Ты не можешь просто так брать мои вещи и расхаживать в них по дому! – причитал Ли. – Это была моя любимая футболка! – Не знала, что мой младший брат такой жадина, – фыркнула Юджин, и Джисон отчего-то был уверен, что в этот момент она закатила глаза совершенно в той же манере, что и Минхо. – Кстати, как думаешь, плакаты с Человеком-пауком будут здорово смотреться на этой стене? – Не надо завешивать стены этой квартиры всякими мужиками, – взмолился Минхо и, выйдя в коридор, замер, увидев в прихожей Джисона, о котором совсем забыл. – Ой, привет. – Я не вовремя? – со смешком спросил Хан, стягивая кроссовки носками обуви. – Нет, вовсе нет, нуна просто... – Нуна просто пытается хоть как-то исправить эту унылую дыру, – продолжила за братом вышедшая из гостиной девушка и, прислонившись к дверному косяку, с вызовом улыбнулась Джисону. – Хан Джисон, верно? – Д-да, – ответил парень, поклонившись, сбитый с толку поразительным сходством между сестрой и братом – цепкий взгляд, дерзкая манера говорить и глубоко спрятанное недоверие, которое едва проглядывает в темных глазах. – Я много слышал о тебе, нуна. – Не удивлюсь, если этот придурок выдал все мои грязные секреты, – фыркнула Юджин и вдруг набросилась на Минхо, принявшись щипать его щеки. – Ни в коем случае! – попытался защитить старшего Джисон, но Юджин его не слышала, слишком увлечённая тем, чтобы затискать брата до смерти. – Ну хватит, перестань меня позорить, – наконец не выдержал Минхо, отпихнув сестру в сторону. – Что, стесняешься меня? – вспыхнула лисица, демонстративно обиженно надувшись. – Строишь тут из себя непонятно кого перед своим парнем... – Нуна!       Джисон был по-настоящему счастлив. Минхо словно наконец-то обрёл гармонию рядом с сестрой, он снова был на своём месте, рядом вновь был самый любимый во всём мире человек, и дома стало по-семейному уютно и тепло. С кухни доносился запах еды, в гостиной фоном звучал телевизор, а голоса кицунэ разрушали скорбную тишину и одиночество, когда-то поселившиеся в этой квартире. – Любишь Человека-паука? – внезапно обратилась к парню Юджин, наконец перестав донимать Минхо. – Да у него фотографий Тома Холланда больше, чем моих, – хмыкнул Ли, сложив руки на груди. – Значит, мы точно найдём общий язык, – глаза девушки засветились, и она, схватив Джисона за руку, потащила его в гостиную.       Проходя мимо Минхо, Хан с мольбой в глазах посмотрел на него, на что лис лишь пожал плечами, мол, сам разбирайся, я тут бессилен. – Предатель, – шепнул Джисон и, показав Минхо язык, скрылся в комнате.       Юджин без конца тараторила обо всём на свете, рассказывая то о детстве брата, то о любимых частях Мстителей, не задерживаясь на одной теме дольше, чем на пару минут. И в этот момент Джисон понял, насколько они всё же с Минхо разные – один обычно молчаливый, скуп на эмоции и очень закрытый, а вторая готова болтать без умолку днями напролёт, все чувства написаны на её живом, прекрасном лице, и вся она как открытая книга – бери и читай, никаких тебе загадок, недомолвок и скрытностей. – Кстати, я недавно попросила Хо купить мне книгу, чтобы с ума не сойти в этих четырех стенах, – снова перескочила на новую тему лисица, не упуская возможность ущипнуть Хана за щеку, пока её лисьи уши жили своей отдельной жизнью, – а он принёс мне какую-то ужасно скучную книгу по саморазвитию! – Это в его стиле, – усмехнулся Джисон, потирая уже покрасневшую щеку. – Чего тебе? – спросила Юджин, кивнув за спину Джисона, и последний, обернувшись, увидел входящего в гостиную Минхо, в руках у которого было две кружки чая. – А ты что, чай не хочешь? – с притворным удивлением произнесла сестра и выхватила чашки, одну из них отдав Джисону. – Вообще-то, это было для нас с Джисоном, – натянуто улыбнувшись, ответил Ли, сев рядом с младшим. – Это ты так намекаешь на то, чтобы я ушла? – Не намекаю, а говорю прямо. – Да как ты... – вспыхнула Юджин и, отставив чай, собиралась наброситься на брата, но тот тут же спрятался за Ханом, прижав уши к голове. – Дурак. – Не ругайся при Джисоне! – О, да ладно, он же не ребёнок, – фыркнула Юджин, закатив глаза, но, столкнувшись со сконфуженным взглядом парня, изменилась в лице. – Погоди... Только не говори, что тебе меньше тридцати, – из Джисона вырвался нервный смешок, и кицунэ показательно схватилась за сердце, распахнув глаза. – Минхо! Он же младенец! – Не забывай, что у людей возраст считается совсем по-другому! – принялся защищаться Минхо. – Он просто обычный подросток. – А возраст согласия... – Нуна! Всё, иди уже, уверен, Джисон был рад пообщаться с тобой. – Да ухожу я, ухожу, – пробормотала Юджин и, подмигнув Хану, вышла из комнаты. – Прости, нуна может быть довольно утомительной, – протянул Минхо, сев напротив младшего, и нервно отхлебнул чай. – Брось, твоя сестра классная, – отмахнулся Джисон, медленно проведя ладонью по бедру Минхо. – Я рад видеть, что ты счастлив рядом с ней. – Да, я... очень скучал по ней, – на выдохе произнёс Ли, расплывшись в улыбке. – Всё это благодаря тебе. – Перестань, я почти ничего не сделал, – Джисон пожал плечами и прижался к спинке дивана, разглядывая Минхо из-под прикрытых век: по-домашнему растрепанные рыжие волосы, растянутая футболка и мешковатые спортивки – такой настоящий, домашний и по-теплому родной; такой, что хочется его крепко-крепко обнимать и никогда не выпускать из рук. – Не скромничайте, господин Хан, – Минхо наклонился вперёд и, пристально вглядевшись в глаза Джисона, провёл ладонью по его лицу от виска до уголка губ. – Родители давят на тебя? – Нет, совсем нет, – ответил Хан, чтобы как можно скорее закрыть эту тему. – Хани...       Не желая продолжать этот разговор, Джисон подался вперёд и поцеловал старшего, руками обхватив его плечи. Губы Минхо были знакомы Джисону до последнего миллиметра, но каждый раз лис доводил его до исступленного беспамятства, и Хану приходилось снова и снова изучать их, мягко и медленно целуя, чтобы как можно дольше растянуть удовольствие. – Хан Джисон, – тяжело дыша, произнёс Минхо, продолжая отвечать на короткие поцелуи, – не уходи от ответа. – Я сказал правду, хён, – ответил Джисон, сведя брови к переносице, и оставил легкий поцелуй на кончике носа Минхо. – Самое главное, что вы двое сейчас в безопасности, а всё остальное не имеет значения. Мне жаль, что мы не смогли сделать больше и спасти всех. – Почему ты?.. – Ли глубоко вдохнул и притянул Джисона в свои объятия, ласково поглаживая его по голове и спине. – Джисон, помочь всем не в наших силах. Мы не супергерои и не можем спасти мир. К сожалению. – Я знаю, но... – Никаких "но", Джисон, – строго сказал лис и, отстранившись, посмотрел Хану в глаза. – Не вини себя ни за что, позволь себе быть всего лишь человеком, подростком, не способным на многое, потому что это нормально. – Говоришь, как Феликс, – с улыбкой ответил Джисон. – Он хорошо на меня влияет, да? – Хён, – младший вдруг стал серьёзным и нахмурился, – а если я всё же попытаюсь что-нибудь сделать? – Не глупи, Хан-а, лучше просто будь осторожен и оставайся в безопасности, ладно?       Джисон кивнул, но мысленно уже продумывал новый план.       Вернувшись домой, Джисон сразу побежал в спальню и, запершись изнутри, включил камеру на телефоне. Он расскажет всю правду. Настало время всему миру узнать, что происходит на самом деле.

☽

      Что-то тяжелое, увесистое, острое, противно липкое, душащее настолько отвратительно, что ком тошноты подкатывает к горлу, давило на грудь, прямо на то место, где когда-то хранился сгусток неизведанной, порой пугающей магии. В глазах каждые пару секунд темнело, яркие салюты усталости взрывались перед зрачками, а в ушах звенело настолько сильно, что хотелось разорвать голову на части, лишь бы больше не слышать этот ужасный звук. Руки тряслись так, словно в них вставили заведенный моторчик, но Джисон продолжал обновлять новостную ленту в поисках хотя бы одного слова о тюрьмах для кицунэ и лабораториях в них, но мир молчал, а просмотров на видео Джисона было не больше, чем на любом другом глупом и бесполезном ролике, выложенном ради смеха твоим одноклассником. Разочарование в себе, в силе своего слова и влиянии фамилии семьи съедало Джисона, ненависть к миру, реальности, науке и всем, кто сидит сложа руки и позволяет использовать кицунэ как подобных кроликов, росла с ужасающей скоростью, и Хан не знал, на кого выпустить весь гнев, кроме самого себя. Взгляд метнулся к постеру на стене, висящему на острой булавке, но Джисон тут же прервал эти мысли, вернувшись к экрану телефона, от которого у него уже жгло покрасневшие глаза.       Вдруг хлопнула входная дверь, послышались громкие шорохи, визгливый голос матери, споры и следом – быстрые, тяжелые шаги, услышав которые сразу понимаешь, что ждать ничего хорошего не стоит и что, скорее всего, тебе сейчас сделают очень плохо. – Хан Джисон! – крикнула мать, рывком распахнув дверь спальни, и сердце Джисона, поледенев, упало в пропасть.       Под глазами женщины пролегли глубокие тени, волосы топорщились в стороны, глаза налились кровью, и выглядела она так, словно постарела на десяток лет за те пару дней, что сын её не видел. – Да? – Джисон резко сел на кровати и, задержав дыхание, прижал руки к груди, словно защищаясь. – Поздравляю, твои родители остались без работы, можешь быть счастлив! Ты ведь этого добивался своим видео, да? Неужели ты настолько не можешь отступить от своих глупых детских принципов, что решил разрушить нашу жизнь? – мать набрала больше воздуха и, оскалившись, продолжила. – Надеялся вызвать общественный резонанс? Привлечь государственные органы? Жизнь жестока, Джисон, все они с нами заодно, – женщина зло усмехнулась и сложила руки на груди, вперив в Хана сверкающий гневом взгляд. – Всё, чего ты добился этим бессмысленным жестом, – это нашего увольнения и проблем для нашей семьи. Зачем? Ну вот зачем ты это сделал? Чем мы тебе так не угодили, что ты пытаешься сделать нам больно? Ещё и таким подлым способом! – Я... – прохрипел Джисон, дыша через раз и чувствуя, как сердце набирает скорость, стучась в грудную клетку. – Нет, лучше молчи. Ты под домашним арестом, мы переведём тебя на домашнее обучения до окончания школы, и поступишь ты в тот вуз, в который мы тебе скажем. – Но!.. – Довольно! – с этим криком мать выбежала в коридор и скрылась в ванной, громко закрыв за собой дверь. – Я очень в тебе разочарован, – проговорил проходящий мимо отец и, тяжело вздохнув, закрыл дверь спальни Джисона.       Слёзы в одну секунду хлынули из глаз Хана, всё что он чувствовал, – это зияющая пустота на месте сердца, гнев на самого себя, на собственное бессилие и на родителей, которые совсем ничего не понимают и которые слишком жестоки и ослеплены ложными идеалами, чтобы суметь что-то понять. Джисон схватился за волосы и тихо зашипел, прикусив нижнюю губу. Он вскочил с кровати и одним резким движением свалил всё со стола, с трудом сдерживая крик, рвущийся из горла и опаляющий всё внутри, как огонь. Лицо горело, глаза будто засыпали песком, но слезы продолжали безостановочно течь по щекам, а боль в груди разрасталась всё быстрее и быстрее, образуя чёрный, ледяной ком под сердцем.       Желая хоть немного остудить жар внутри, Джисон распахнул окно, и на подоконнике сразу же появился крупный лис с блестящими умными глазами. Джисон опустил руку на мягкую шерсть, и громкие рыдания наконец хоть немного облегчили его душу. – Мне так жаль, Минхо, – сквозь плач выдавил Хан, прижавшись щекой к морде лиса, – я не смог ничего сделать.       Полная луна оставляла на подоконнике белые лужи и освещала дорожки слёз, сияя яркими бликами; в воздухе стоял плотный, густой аромат печали, боль была настолько сильной и ощутимой, что казалось, что к ней можно прикоснуться, и ни одни слова не могли сейчас склеить хрупкое сердце Джисона, хрустальные осколки которого валялись где-то на самом дне его души. Они с Минхо – никто для этого мира, поэтому всё, что они могут, – это быть всем друг для друга.

☼

      Джисон вытащил учебники из-под парты и с тяжелым вздохом бросил их в сумку, изо всех сил стараясь игнорировать жалостливые взгляды Феликса и Хёнджина рядом. Встав из-за парты, Хан открыл свой шкафчик у стены и принялся вытаскивать из него все вещи. Джисон до последнего надеялся, что слова, произнесённые матерью, были сказаны сгоряча и она совсем скоро забудет об этом, но, как только родители нашли новую работу в обычной медицинской лаборатории, они занялись переводом сына на домашнее обучение. Джисон школу не жаловал, но внезапно стало так грустно расставаться с этим кабинетом, с одноклассниками, со столовой и боковой лестницей, на которой они с Минхо ступенька за ступенькой создавали свою историю.       Соседние шкафчики вдруг лязгнули металлом, и Джисон, обернувшись, увидел ухмыляющегося Виена. – Уходишь из школы? – Хан промолчал и продолжил складывать вещи в сумку. – Я видел то видео, – вдруг сказал Виен, подойдя вплотную к Джисону. – Ты с ума сошёл делать подобные вещи? – Тебя это никак не касается, – резко ответил Шину Джисон и грубо оттолкнул его, захлопнув шкафчик. – Это из-за него ты уходишь да? – не отставал Виен, но Джисон только бросил на него недовольный взгляд и сел на своё место, наконец посмотрев на друзей. – И разве оно того стоило? – спросил тихо Хёнджин, расстроенно опустив взгляд. – Я не мог по-другому, – ответил Хан, дерзко вскинув голову. – Я бы не простил себе, если бы даже не попытался. – Ты слишком много на себя взваливаешь... – Джисон! – вдруг вскрикнул вбежавший в кабинет Чанбин и, найдя взглядом младших, подбежал к ним и крепко обнял Джисона. – Это правда? – Насчет чего? – с трудом спросил Джисон, задыхаясь в кольце сильных рук Чанбина. – Что ты уходишь. Это из-за того видео, да? Родители заставляют тебя уйти из школы? – на одном дыхании протараторил Со, всё сильнее сжимая Хана в объятиях. – Ответ на все твои вопросы – да, – спокойно ответил Джисон, слишком устав переживать и печалиться из-за этого. – А домашний арест?.. – Всё ещё в силе. – Но что тогда будет с нашей музыкой? И с нашей дружбой? – Я не знаю, хён, не знаю! – раздражённо вскрикнул Хан, опустив глаза, чтобы не видеть разочарование во взгляде старшего.       В кабинет вошёл учитель и стуком привлёк внимание учеников. – Никто ещё не ушёл домой? Замечательно. Вам всем сейчас нужно пройти в медицинский кабинет для обследования.       Одноклассники сразу же зашептались и принялись обмениваться непонимающими взглядами, но медленными потоком всё равно потянулись к медкабинету, оглядываясь на тех, кто уже шёл оттуда с нечитаемыми выражениями лиц. Джисон с друзьями пошли за всеми, пытаясь остановить хоть кого-то и узнать, в чём дело, но никто не говорил ни слова, умалчивая правду. – Да что здесь происходит? – недовольно зашептал Джисон, оглядывая огромную очередь, выстроившуюся в медкабинет и не сдвигающуюся с места последние пятнадцать минут. – Понятия не имею, – ответил, пожав плечами, Феликс. – Может, внеплановый медосмотр? – Виен! – заметив выходящего из кабинета парня, позвал его Хан. – Виен, подожди! – Джисон пробрался к нему через толпу и схватил за локоть. – Что тут творится? Зачем всё это? – Натворил дел, а сам не знаешь, что происходит? – хмыкнул Шин, улыбнувшись одним уголком губ. – Учеников проверяют на то, являются они кицунэ или нет, и лисам ставят метки. Не удивлюсь, если всё это из-за тебя и твоего дурацкого видео.       Виен выхватил руку и ушёл прочь, оставив застывшего на месте Джисона одного. Скорее всего, Виен прав, вот только дело наверняка было не в видео, а в сбежавшей лисице, которую они с Минхо фактически украли. – Ты шутишь?! – донесся откуда-то со стороны крик, и на другом конце коридора Джисон увидел двух парней, у одного из которых на руке было черное пятно. – Ты – кицунэ? Мерзость! Вали из нашей школы!       Сердце Джисона на миг остановилось, а действительность перестала существовать, оставшись где-то позади, в другой реальности, пока прямо здесь и сейчас последние уцелевшие руины внутреннего мира Джисона окончательно рушились, оставляя после себя пустынное, холодное ничего, в последнее время заменившее Хану все чувства и эмоции. Кажется, всё стало только хуже, и на этот раз виноват не страшный и жестокий мир, а Джисон. Он мечтал спасти Минхо и помочь ему жить свободно и счастливо, но лишь построил новую стену вокруг его клетки и запер на замок, отрезав любые пути к отступлению. Джисон любил Минхо и ненавидел себя за то, что причинял ему боль, заставляя мир опасаться его ещё больше. Что теперь будет с кицунэ, Хан даже боялся представить, но больше всего на свете его беспокоило, что станет с Минхо.