Kitsune no hoshi

      Гудение мониторов приятной дрожью расползалось по телу, тусклый свет мягкой поступью шагал по студии, оставляя после себя желтеющие следы; наушники слегка пульсировали от музыки, которая, как стрелы, влетала в уши, ублажая слух хорошей мелодией. Джисон покачивал ногой в такт и параллельно писал текст к музыке, крутя в руке карандаш и время от времени дописывая новые строки. Двое его хёнов, которые с недавних пор учились вместе, работали за компьютерами, полностью погрузившись в работу и словно совершенно забыв о младшем. Но оно было и к лучшему – Джисон был слишком занят, и ничто не должно было его отвлекать.       Последний год прошёл в счастливом спокойствии – Хан поступил в выпускной класс, вернулся в школу, вновь занялся музыкой и размеренно проживал каждый день, даря всю свою любовь и заботу друзьям. Но его всё никак не покидало чувство, что чего-то не хватает; в конце каждого дня он проваливался в пучину тёмных мыслей, в которых никак не мог разобраться и понять, от чего внутри всё покрылось тонкой корочкой льда, которая в полной тишине начинала хрустеть, словно ломающиеся кости. Тень пустоты всегда следовала за Джисоном, и даже когда он был уверен, что испытывает светлое чувство радости, где-то в самом дальнем углу сердца пульсировало чёрное пятно, омрачающее всё. Джисон всё никак не мог разобраться, в чём причина этого, и грустные неоднозначные улыбки друзей ничуть не помогали понять, в чём же дело. Он словно что-то упускал, что-то настолько неосязаемое, что за это никак нельзя ухватиться, и Хан впадал каждый раз в отчаяние, когда, пытаясь это поймать, вновь и вновь натыкался на пустоту. Джисон будто лишился какой-то маленькой части самого себя и никак не мог понять когда, зачем и из-за чего.       Музыка кончилась, тишину наполняли только щелчки клавиатуры и постукивания карандашом по блокноту. Джисон стянул наушники на шею, отложил блокнот, уставился в потолок и тяжело вздохнул. Навязчивое чувство опустошения было как никогда сильно. Писалось много, но будто бы всё время не о том. Джисон чувствовал, что должен писать о чём-то конкретном, может быть, о ком-то, но никто не приходил на ум. Никто не вызывал в нём достаточно сильные чувства, чтобы стать вдохновением для песни. Но ведь такой человек определённо был в жизни Хана, он уверен в этом, просто никак не может вспомнить кто. – Хан, – позвал Джисона Крис, заметив его подавленное состояние. – В чём дело? – Снова это чувство... – выдохнул Джисон, продолжая разглядывать потолок. – Я очень смутно помню весь прошлый год. Чем я вообще жил? Что делал? С кем общался? – Да всё было как обычно, – как-то слишком резко ответил Чанбин, нахмурившись. – Тусовался с Хёнджином и Феликсом, учился, выступал – ничего сверхъестественного. – Ладно, как скажешь, хён, – быстро сдался Джисон и поскорее надел наушники, не желая продолжать разговор.       Джисон включил музыку и вновь пропал в море нот, утонул в них, пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Хан будто почувствовал слабый аромат того самого прошлого, которое он так отчаянно пытается отыскать, но запах вновь ускользнул, и образ, едва заметный, расплывчатый, промелькнувший в сознании лишь на секунду, тоже исчез, оставив после себя уже знакомый холодок и ощущение пустоты и одиночества, несмотря на то, что Джисон был далеко не один. Джисон мечтал вспомнить, понять, что же такое важное он упускает; ему казалось, что без этого его жизнь просто не может быть полноценной. – Сон, – снова позвал его Чан, отвлекая, – покажешь, что написал? – Да, хорошо.       Ну а пока Джисона ждёт будничная реальность, в которой у него есть всё, кроме настоящего, искреннего счастья.

☼

      Джисон откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Шум в классе отошёл на второй план, мысли стали оглушающе громкими, и даже крики и смех одноклассников не могли их перекрыть. Солнце слепило даже через закрытые веки, из-за чего перед глазами вспыхивали фейерверки и цветные лужи, и нагревало макушку, благодаря чему его русые волосы стали похожи на огненные всполохи. Что-то пушистое вдруг коснулось носа Джисона, но он лишь не глядя отмахнулся от этого – наверняка это просто один из его одноклассников-кицунэ прошёл мимо и случайно задел хвостом.       За последний год слишком многое изменилось в мире кицунэ – со временем пришли принятие и терпимость; лисам стало проще жить в человеческом мире, они перестали бояться выходить на улицы, по которым всё чаще проходили митинги в защиту магических существ. Тюрьмы-лаборатории быстро прикрыли из опасений за возможный скандал, и Джисон был счастлив, что приложил к этому руку. Приоткрыв один глаз, Джисон увидел извиняющееся лицо кицунэ, на что Хан снисходительно улыбнулся и мотнул головой, мол, всё в порядке. Позади кто-то недовольно цыкнул, и Джисон, обернувшись, увидел закатившего глаза Виена, который с нескрываемым отвращением смотрел на лиса. – Что-то не так? – с фальшивой улыбкой спросил Джисон, сладостно захлопав ресницами. – Правда хочешь услышать ответ, Сони? – с такой же показательной вежливостью ответил Виен, сложив руки на груди. – Избавь меня от этого, – бросил Джисон, на что Шин фыркнул и, в последний раз зыркнув на лиса, вышел из класса.       Хан закатил глаза, брезгливо цыкнул и посмотрел на кицунэ, который стоял с виноватым видом, прижав уши к макушке, и жевал губу, не зная, куда деть взгляд. – Не стоило... – Брось, кто-то же должен вас защищать, – отмахнулся Джисон, хотя сам не до конца осознавал, откуда в нём такое огромное стремление помочь лисам, уберечь их от людской злости и доказать, что бывает по-другому, что всегда найдутся те, кто встанут на их сторону. – Спасибо, – тихо ответил лис и, слабо улыбнувшись, вышел из класса в коридор, где, встретившись с друзьями, бросился к ним в объятия.       Джисон, увидев это, выдохнул с облегчением и снова расслабился, закрыв глаза и наслаждаясь весенним солнцем. Выпускной класс обещал быть тяжёлым, но у Хана абсолютно не было желания переживать об этом – всё это потом, в будущем, а сейчас у него всё хорошо. – Будешь? – спросил кто-то прямо над ухом, и Джисону пришлось открыть глаза, чтобы увидеть Хëнджина, который поставил на парту прямо перед ним коробочку сока. – Буду.       Феликс сел напротив, открыл трубочку, воткнул её в коробку и протянул сок Джисону с такой милой улыбкой, что сердца друзей невольно сжались от переполнившей их нежности. – Я мог бы и сам, – фыркнул Джисон, но с благодарностью принял помощь Ли. – Спасибо. – Не хотите прогуляться по парку после занятий? – Да, давайте! Мы давно никуда не выбирались все вместе.       Они снова втроём, снова ходят вместе в школу и проводят время после уроков. Хан задержал взгляд где-то между друзьями, и его вновь накрыло разрушающее чувство пустоты и нехватки кого-то фантомного, кто просто обязан сейчас стоять напротив Джисона, улыбаться и обсуждать планы на день. Кто-то с самым тёплым на свете взглядом, с яркой улыбкой и горячим сердцем, о которое так легко обжечься. Зыбкое видение вдруг растворилось в воздухе, и Джисон невольно вздрогнул, возвращаясь во внезапно холодную и тоскливую реальность. Он быстро заморгал, смахивая с ресниц оставшуюся пелену, и растерянно посмотрел на друзей, которые казались обеспокоенными его состоянием. – Слушайте, а мы... Не знаю, как объяснить... – начал неуверенно Хан, чеша затылок и бегая взглядом из стороны в сторону. – Здесь не должно быть кого-то ещё? Не знаю, как объяснить это чувство, но словно чего-то не хватает. – Ты снова переживаешь из-за этого? – с тяжелым вздохом спросил Хёнджин, погладив друга по плечу. – Слушай, мне кажется, это просто домашний арест так сильно на тебя повлиял. – Думаешь, я сошёл с ума? – Что? Нет! – тут же начал оправдываться Хван. – Просто за прошлый год произошло так много всего, что неудивительно, что твоё эмоциональное состояние пошатнулось. – Может быть, ты прав, – сдался Джисон, пожав плечами. – Ладно, забудьте. Вы сделали домашку по литературе? – Сон... – взволнованно протянул Феликс и взял Хана за руку, пытаясь вывести его на откровенный разговор. – Я в порядке, Ликс. Правда.       Ложь. Джисон не в порядке, его мучают вопросы, на которые никто не может дать ответы; чувство опустошённости становится всё сильнее и разъедает его сердце, и тревога за неразгаданное прошлое с каждым днём всё глубже пускает корни в его душе. В жизни Джисона всё хорошо, но внутри самого Джисона паршиво и мерзко, и он совсем не представляет, что делать с этим дальше.

☼

      Весеннее солнце тонкими паутинками пронизывало деревья, вплеталось в ветви и листья и прокладывало сияющую золотом дорожку в глубину городского парка. Легкий ветерок гулял по улицам, заглядывая в переулки и путая волосы прохожих; пахло свежестью и радостью, на сердце было тепло, несмотря на уличную прохладу, и душа не переставала радоваться тому, что всё вокруг цветёт и оживает после затяжного зимнего сна. – Ой, сфотографируй меня здесь, – попросил Хёнджин и, не дождавшись ответа, всучил телефон Джисону и встал возле расцветающих кустов, принявшись позировать. – Ну конечно, как же иначе, – пробормотал Джисон, но всё равно сделал несколько снимков и повернул телефон экраном к другу, ожидая вердикта за своё творчество. – Пойдёт, – одобрил Хёнджин и ушёл вперёд, самозабвенно разглядывая цветущие деревья и глубоко вдыхая сладкий аромат. – Кажется, он по-настоящему наслаждается, – хмыкнул Феликс, подхватив Хана под руку. – Люблю весну. – Да, – протянул Джисон, прикрыл глаза и прислушался к звукам и ароматам, витающим вокруг. – Чувствую себя живым.       Песчаная дорожка шаркала под ногами, люди неспеша прогуливались, растворяясь в тёплой атмосфере; листья приветливо шелестели, восхваляя румяную разгоряченную весну; в отдалении кто-то заливисто смеялся, дети катались на велосипедах, пугая прохожих звоночками, а парочки казались каким-то по-особенному влюблёнными и счастливыми, раздражая хмурых одиночек. – Эй, парень, подожди! – крикнул вдруг кто-то позади, но Джисон даже не обратил на это внимания, уверенный, что зовут не его. – Да постой ты!       Внезапно этот кто-то схватил Хана за руку и развернул к себе, и Джисон увидел перед собой симпатичную рыжеволосую девушку. Джисон был уверен, что уже когда-то видел её, что она имеет какое-то важное значение в его жизни, но снова не мог ничего вспомнить. Вновь какая-то часть его жизни ускользала, оставалась расплывчатой, эфемерной, покрытой дымкой забвения и забытия. Раздражение охватило Джисона, он устал натыкаться на огромные глухие стены, отделяющие его от собственного прошлого; его бесило, что он не может вспомнить фрагменты жизни, своей жизни, принадлежащей ему – словно кто-то нагло посмел забрать у него право знать самого себя, свои чувства и прошлое. Это было жестоко и больно. – Что вам от меня надо? – бросил Хан, вырвал свою руку и посмотрел на девушку исподлобья, всем своим видом показывая, что он недоволен таким вмешательством в своё личное пространство. – Ты разве меня не помнишь? – удивилась девушка. – Я Минари, кицунэ. Ночь, клуб, не помнишь? – заметив непонимание на лице Джисона, Минари почти сдалась. – Твой лис тогда мне помог. Я хотела узнать, где он? Можешь дать мне его контакты? Хочу его отблагодарить.       Джисона будто оглушили. Перед глазами всё поплыло, и слова "мой лис" взрывались в сознании, стучали набатом по вискам, пытаясь выгравировать ответ на все давно мучающие вопросы. Сердце болезненно сжалось, оно взвыло, сгорая в агонии непонимания и недоступности. – Мой… кто? – прохрипел Джисон, посмотрев на лисицу блестящими от слёз глазами. – Сон, пойдём отсюда… – попытался увести друга Феликс, но Хан отмахнулся от него, выжидающе смотря на девушку.       Хёнджин, заметив, что друзья отстали, вернулся и вопросительно взглянул на Ли, на что тот лишь печально покачал головой и кивнул на Джисона. – Ну, лис, с которым ты был в тот день, – продолжала Минари, – тоже рыжий, красивый такой… Твой парень, вроде, нет? – Я не понимаю, о чём ты… – Простите, нам пора, – прервал разговор Хван и, не дожидаясь ответа, схватил Джисона за руку и повёл его к выходу из парка.       Реальность медленно уплывала от Джисона, парк превратился в волнующийся океан, бушующий перед надвигающимся штормом. Сердце замерло, мир внутри Джисона остановился и словно совсем перестал существовать, обратившись в руины. Вспышки воспоминаний, мутных, едва различимых в паутине разворошенной памяти, рвались наружу, стучали по вискам, вызывая ноющую головную боль. Хан почувствовал, что находится в одном крошечном шаге от правды, которую все так упорно скрывают от него, но тонкая ниточка, ведущая его к разгадке, вновь оборвалась, когда Джисон, споткнувшись обо что-то, едва не упал и вынырнул из мыслей, чтобы уберечь себя от столкновения с землёй. Он судорожно вздохнул, смотря на растерянных друзей, и попытался сделать ещё один вдох, но просто не смог – воздух застрял где-то в горле, сердце сжалось, а на глазах выступили слёзы. Паника, непонимание и жгучая боль, о которой он даже не подозревал, – всё это в один миг вырвалось наружу, разорвав бедную душу Джисона в клочья. – Эй, Сон, ты в порядке? – со страхом спросил Хёнджин, заметив, что друг не дышит. – Джисон, дыши. Давай же, сделай хотя бы один вдох. – Всё хорошо, Джисон-а, мы рядом, – принялся успокаивать Джисона Феликс, легонько похлопывая его по спине, чтобы дать войти внутрь хотя бы крупице воздуха. – Расскажи мне, что ты видишь?       Но Джисон едва ли мог услышать вопрос Феликса, мысленно находясь где-то совсем далеко, пытаясь понять, кто же такой этот "его лис" и может ли он быть причиной всех его душевных терзаний. – Приди же в себя, Джисон, – Хёнджин с силой тряхнул Хана, и последний наконец очнулся, начав судорожно глотать воздух. – О чём говорила та девушка? – прохрипел Джисон, бегая взглядом из стороны в сторону, будто пытаясь найти среди толпы того самого лиса. Может, вот этот молодой человек – это он? Нет, у него не рыжие волосы. Или, может, вон тот? – Понятия не имею, – злостно рыкнул Хёнджин. – По-моему, она была не в себе. Эти гребаные лисы… – Хёнджин. – Как ты себя чувствуешь, Джисон? – заботливо поинтересовался Феликс, пытаясь сменить неприятную для всех тему. – Похоже, у тебя случилась паническая атака. – Мне уже лучше, – отмахнулся Джисон, покачав головой. – Но я должен вернуться и найти ту девушку, чтобы побольше расспросить её.       Хан уже собирался сорваться с места и вернуться, но Хёнджин остановил его, схватив за руку, и с непривычной для себя обидой и злостью посмотрел на него. – Прекрати, Джисон. Всё, что она сказала – просто чушь, не имеющая никакого смысла. – Нет, я чувствую, что она что-то знает, – попытался сопротивляться Джисон, но, не увидев никакой поддержки на лицах друзей, сдался. – Я знаю, что что-то не так, что я что-то упускаю, и это не даёт мне покоя. И вы двое, – Джисон указал на парней и наконец осмелился высказать то, о чём думал уже давно, но что всё никак не решался сказать вслух, – мне кажется, вы в курсе всего и скрываете от меня правду. Но я не понимаю зачем. Что происходит, парни? – Нам нечего скрывать от тебя, Джисон, – попытался защититься Феликс, но Джисон ему не верил.       Он уже не мог верить никому.

✩

      Джисон сидел на холодной боковой лестнице и слушал музыку в наушниках, прикрыв глаза от удовольствия. Все его одноклассники прямо сейчас сидели на уроке биологии и наверняка просто умирали от скуки, но Джисон считал недостойным своего внимания рассказы об устройстве организмов и прочей ненужной биологической штуке – Хан не был уверен, о чём вообще рассказывают на этом предмете, потому что слишком редко посещал его, чтобы быть в курсе всех биологических новостей. Пожалуй, Day6 в наушниках гораздо приятнее, чем преподавательница, объясняющая, что такое инфузория туфелька.       Джисон начал тихо подпевать, постукивая в такт ногой, но внезапное чувство пустоты заставило его замереть и распахнуть глаза. Он всё ещё был здесь в одиночестве, но это казалось таким неправильным и лишним, что Джисону хотелось взвыть. Он был уверен, что рядом должен сидеть кто-то ещё, что он должен петь для него, а не для самого себя, что обязательно должен быть кто-то, одаривающий его тёплым любящим взглядом. – Хэй? – донёсся из-за спины неуверенный голос.       Хан оглянулся и увидел на лестничном пролёте парня: рыжие почти незаметно вьющиеся волосы, цепкий пронзительный взгляд, красивый прямой нос и пухлые губы, с которых, казалось, никогда не сходила презрительная ухмылка. Было в этом парне что-то болезненно знакомое, но Джисон был уверен, что никогда раньше не видел этого ученика. – Извини, мы знакомы? – спросил Джисон, стянул наушники и поднялся на ноги, смотря на незнакомца снизу вверх.       Он определённо был кицунэ, его пугающая магическая аура была настолько сильна, что Джисон едва сдерживался под её натиском. Отчего-то Джисон ощущал ужасающее волнение, смотря на него: сердце переворачивалось, а желудок неприятно скручивало. И Хан обязательно подумал бы, что влюблён без памяти в этого парня, если бы только они были знакомы. – А ты всё так же любишь Day6, да? – спросил парень таким ласковым и знакомым тоном, что у Джисона кости ныли и хрустели, взывая к чему-то глубокому и тайному, скрывающемуся на самых дальних подкорках сознания. – Откуда ты?..       Но Джисон не успел закончить вопрос, сбитый с ног нахлынувшими воспоминаниями, так жестоко отобранными у него год назад. Он наконец нашёл ответ на все вопросы, мучившие его последний год. Не было никаких сомнений, что перед ним стоял Минхо. Минхо, который был его самым близким другом, которому он отдал своё сердце и вверил всего себя. Минхо, который с таким трудом доверился ему, но который в последствии стал для Джисона самым близким на свете существом. Каждое воспоминание было словно кинжал, вонзавшийся в его сердце с такой силой, что Хан почти физически ощущал, как орган под ребрами кровоточит и гудит от боли. Джисон вспоминал, как они с Минхо проводили время вместе, как спасли Минари, а потом и сестру лиса. Как они смотрели вместе фильмы, как засыпали в одной постели и завтракали вместе. Как Минхо ушёл, не сказав ни слова и бросив Джисона совершенно одного. Минхо жестоко предал его, и Джисон никак не мог простить ему этого, несмотря на то что безмерно любил его до сих пор.       Хану пришлось ухватиться за перила, чтобы удержаться на ногах, пока внутри него взрывались вулканы и бушевали океаны, разрушая всё на своём пути. Джисон будто сгорал заживо, он чувствовал себя так, словно его несколько раз переехал поезд, но даже всё это не могло сравниться с тем, насколько сильно болела его растерзанная разочарованиями и страданиями душа. Оказывается, всё это время Джисон, сам того не осознавая, тосковал по Ли; он чувствовал себя самым одиноким во всём мире человеком просто потому, что лиса не было рядом; и главной причиной всего, что творилось с Джисоном, был Минхо. Хан нервно усмехнулся, смотря себе под ноги, даже не замечая, насколько сильно тряслось его тело. Минхо оставил его, предал. Минхо, которого Джисон так сильно любил, смог поступить с ним подобным образом. Насколько же настоящими были чувства лиса? И осталось ли от них хоть что-нибудь спустя год? – Хани, – вновь заговорил Ли, и Джисон, вскинув голову, увидел на его лице грустную улыбку и блестящие в глазах слёзы.       Минхо казался мягче и расслабленнее, чем год назад, он определённо изменился за всё то время, что они не виделись, и эта мысль стала последним гвоздём в крышке гроба Джисона. – Не подходи ко мне! – со всем отчаянием выкрикнул младший и отвернулся, чтобы Минхо не заметил слёзы, которые уже бурными реками стекали по щекам. – Зачем ты пришёл? Если уж решил стереть мне память, то зачем напоминать о себе? Чтобы снова уйти, ничего мне не объяснив? Снова оставить меня одного, даже на секунду не подумав о том, что я чувствую и что я буду чувствовать после твоего ухода? – слова сами срывались с губ Джисона, они лились бурным потоком, обнажая его израненное сердце и выставляя напоказ изуродованную ожогами душу. – Позволь мне объяснить… – взмолился Минхо, выглядя при этом по-настоящему виноватым и разбитым. – Я всё ещё тебя лю… – Лучше замолчи прямо сейчас, пока не пожалел, – рявкнул Джисон, вытирая слёзы рукавом школьного кардигана, и посмотрел на старшего с таким гневом, что у самого всё затряслось от страха. – Я не хочу ничего слышать. Уходи. – Джисон, я так сильно скучал по тебе… – Ты мог бы избежать всего этого, понимаешь? – окончательно взорвался Джисон, уже не замечая бесконечных слёз, и поднялся к Минхо, оказавшись не готовым находиться так близко к нему. Его глаза были полны искреннего сожаления, он смотрел с прежней любовью, и от него, как и год назад, веяло уютом и комфортом. Это был всё тот же его Минхо, его лис. Его Минхо, уже однажды предавший. – Ты мог не бросать меня, не причинять нам обоим боль, и тогда тебе не пришлось бы стоять сейчас здесь передо мной и говорить всё это. – Тогда всё было по-другому, я просто не мог иначе… – начал оправдываться Ли, но сразу понял, что Джисон больше не доверяет ему и не верит ни единому слову. – Я сломался под общественным давлением. Я просто не мог больше жить в этом городе, в этой стране, где я боялся даже выйти на улицу. – Ты мог сказать мне об этом и валить на все четыре стороны. Я не хотел тебя забывать, слышишь? Какое ты имеешь право отнимать мои собственные воспоминания? – сквозь рыдания вопрошал Джисон, стиснув в руках ворот кофты Минхо. – Я хотел знать, где ты и что с тобой. Хотел знать, что ты всё ещё любишь меня, – обессилев, бормотал Хан, отпустив кицунэ. – Но ты лишил меня и этого. Я не могу простить тебе целый год пустоты. Я просто не в силах сделать это. – Я понимаю, Джисон. – Ничего ты не понимаешь, – Джисон горько усмехнулся, оттолкнул Минхо и вышел в коридор, который через пару минут заполнится учениками. – Не иди за мной. Оставь меня в покое.       Прямо сейчас Джисон нуждался в том, чтобы побыть одному, осознать всё, что произошло, и понять, что ему делать с внезапно объявившимся Минхо. Всё стало в разы сложнее, и Джисон поймал себя на мысли, что лучше бы он и дальше оставался в неведении.

☼

– Вы двое! – Джисон с силой хлопнул руками по парте, привлекая внимание Хёнджина и Феликса, напуганных злостью, которую Хан источал. – Ч-что стряслось? – заикнувшись, спросил Феликс и тяжело сглотнул. – Вы ведь знали о Минхо, да? Знали, что он стёр мне память, и молчали, – скорее говорил, чем спрашивал, Джисон, напирая на друзей со всё большей силой. – Прости, Сон, – раскололся первым Хёнджин и сложил руки в извиняющемся жесте, виновато смотря на Джисона. – Мы хотели, чтобы ты был счастлив, а воспоминания о Минхо только причинили бы тебе боль, – Хан лишь цыкнул на это. Хватит с него оправданий на сегодня. – Минхо поступил с тобой нечестно, – добавил Ли, сложив руки на груди, – то, что ты не помнил об этом, было только к лучшему. – И кто решил, что так лучше? Почему все вокруг вдруг лучше меня знают, что для меня хорошо, а что – плохо?! – Джисон, это не то, что мы имели в виду… – Ладно, проехали, – бросил Джисон и угрюмо уставился в окно, выглядя пугающе мрачным и настолько печальным, что казалось, что он заплачет в любой момент. – Н-но как ты вообще вспомнил о нём? – осторожно поинтересовался Феликс, легко коснувшись руки Хана. – Он пришёл сюда утром. – Что?! – вскрикнули одновременно друзья и комично распахнули глаза, раскрыв рты от изумления. – Да как он?.. – Успокойся, Джин, я уже наорал на него, – со смешком сказал Джисон, хотя ничего смешного в этом не было. – И что будет с вами теперь? Ты дашь ему второй шанс? – Я… Я не знаю, – честно ответил Хан, печально опустив взгляд. – Я всё ещё не до конца осознаю всё, что произошло. Пока что мне просто очень больно. – Но ты всё ещё любишь его, да? – со странной нежностью спросил Хёнджин, погладив Джисона по руке. – Мне жаль, что всё так вышло. – Это не твоя вина, – со вздохом ответил Джисон. – Мне просто нужно время подумать, а потом я уже решу, что с этим делать. – Не торопись, Сон, – сказал Феликс, приобняв друга. – Ты не обязан ему вообще что-либо отвечать. – Знаю. Но я всё ещё слишком люблю его.

☽

      Джисон задумчиво крутился на стуле, отталкиваясь от стола и кусая губы. Тусклый свет студии легким дождём лился на троих парней, увлеченных работой. Всё было как всегда: почти домашняя атмосфера, заботливые хёны, заставившие Джисона надеть толстовку, чтобы не замёрзнуть и не простудиться, и любимая музыка, создание которой обычно помогало Хану отвлечься. Обычно, но, очевидно, не в этот раз. – Вы тоже знали о Минхо, да? – наконец спросил Джисон, чувствуя внутри облегчение, хоть и малейшее. – Джисон… – протянул Крис, похлопав младшего по спине. – Нам жаль. – Он всё же встретился с тобой, да? – хмыкнул Чанбин, потянувшись. – Я так и знал, что однажды он это сделает. Вот же придурок. – Я не знаю, что мне делать, – признался Джисон, слез со стула и лёг на любимый кожаный диванчик, закрыв глаза. – Не знаю, как простить его и снова ему доверять. – Но ты вообще хочешь этого? – спросил Чан, как старший чувствуя ответственность за переживания Хана. – Конечно хочу, – Джисон закрыл лицо руками и шумно всхлипнул. – Мне так его не хватало, даже если я не совсем это понимал. И к тому же я… – Всё ещё любишь его? – Да, – ответил Джисон, окончательно признавая и принимая свои чувства. – И меня это пугает. Как я теперь могу верить ему и его словам? – Здесь всё зависит только от тебя, Джисон, – сказал Чан, снисходительно улыбнувшись. – Либо вы поговорите по душам, и ты отпустишь всё, что произошло, либо ты всю жизнь будешь хранить эту обиду, но тогда у вас Минхо не получится построить никакие отношения. Выбирать тебе. – Тяжело. – Просто слушай своё сердце, Хан-а, – с непривычной для себя сентиментальностью сказал Со и поддерживающе улыбнулся младшему. – Он причинил тебе много боли, но, как мне кажется, он вполне в силах эту боль унять. Наверняка он не желал тебе зла. Точно не Минхо. – Да, он так старался уберечь меня от всего, – слабо улыбнувшись, сказал Джисон, и чувство тоски стало таким огромным и глубоким, что Хан просто не знал, как с этим справиться. – Я очень скучаю по Минхо, – сказал он дрожащим голосом, и это прозвучало настолько по-настоящему жалобно, что у старших сердца разрывались от волнения за Джисона. – Тогда поговори с ним, обсудите всё и решите, что делать дальше. Думаю, это будет самым разумным решением, – посоветовал Бан, и Джисон согласно кивнул.       Да, им просто нужно поговорить. Снова вспомнить всё и окунуться в уже прожитую боль, и Хан не уверен, что готов к этому. Но Чанбин сказал слушаться своё сердце, а оно упрямо рвётся к Минхо, и Джисон не может этому сопротивляться. Даже если он не готов простить его прямо сейчас, он готов продолжать любить его и быть любимым в ответ, и пока что этого будет достаточно.

✩

      Прямо перед Джисоном была знакомая до последней трещинки дверь, в которую он не стучался уже целый год. Почему он так уверен, что Минхо именно в этой квартире, Джисон не знал, но на каком-то сверхъестественном уровне он чувствовал, что он там, что он вернулся туда, где всё началось, чтобы исправить ошибки прошлого и начать новый отсчёт.       Стук сердца скорее походил на череду выстрелов, в груди разгорался пожар, а тело онемело, не давая пошевелить даже кончиками пальцев. Вдох. Выдох. Джисон постучал и отошёл на шаг, прислушиваясь к звенящей тишине. Секунды превратились в вечность, ладошки потели, голова шла кругом, и Хан был близок к потере сознания как никогда.       Дверь открылась, и Джисон невольно задержал дыхание, не готовый к столкновению с реальностью, в которой Минхо всё ещё существовал. – Джисон?       Лис стоял на пороге в домашней одежде, из квартиры вкусно пахло едой, и вся эта картина казалась Джисону настолько знакомой, что он едва сдержался от того, чтобы улыбнуться, обнять Минхо в качестве приветствия и войти, по-хозяйски скинув вещи и потребовав накормить себя ужином. Но всё это осталось прошлом, год назад, до того, как Минхо предал его. Джисон скользнул взглядом по Ли, но тут же отвёл глаза, понимая, что он слишком слаб перед таким Минхо – уютным, мягким и родным. – Я войду? – будто и не своим голосом спросил Хан. – Да, конечно, – спохватился Минхо, всё ещё удивлённым появлением младшего. – Обувь можешь оставить… – Я помню, Минхо, спасибо, – язвительно бросил Джисон, едко улыбнувшись. – Память о твоей квартире уже вернулась.       Минхо пристыженно прикусил губу и, глядя на Джисона, как провинившийся щенок, пригласил его пройти в гостиную. Хан сел на край дивана и начал осматриваться, чтобы занять себя хоть чем-то и отвлечься от пристального взгляда старшего, севшего как-то слишком близко. Пересилив себя, Джисон позволил себе посмотреть на кицунэ и не смог сдержать горестный всхлип. Джисон слишком сильно скучал, слишком сильно любил эти сверкающие глаза и мечтал оказаться в тёплых объятиях, заменить которые не способен был никто. – Джисон? – позвал Хана Минхо и потянулся к нему, но остановился, поняв, что любые прикосновения будут сейчас лишними. – Я хочу знать, зачем ты это сделал, – твёрдо сказал Джисон, устремив взгляд в пол и сцепив пальцы в замок. – Объясни мне. – Я думал, так будет лучше, – почти прошептал лис, взъерошив волосы. – Лучше для кого, Минхо? – прикрикнул Джисон, но тут же остудил свой пыл и вжался в подлокотник дивана. – Я не смог вынести того, что происходило с тобой. Ты просто увядал на глазах, – лис вскинул руки в отчаянии и прижал к себе подушку, уткнувшись носом в неё. – Мне было слишком больно видеть, как ты съедаешь сам себя от чувства вины из-за меня. И жить в постоянном страхе тоже было невыносимо, – Ли поднял голову и посмотрел прямо на младшего, даже не пытаясь скрыть слёзы. – Мне стало просто опасно выходить днём на улицу. Я не смог справиться со всем этим. – Но мы могли бы справиться с этим вдвоём. Вместе. Тебе нужно было только попросить у меня помощи, – ослабшим голосом возразил Джисон. – Ты не мог помочь даже самому себе, так как бы ты справился ещё и с моими проблемами? – горько усмехнулся Минхо. – Я не хотел взваливать на тебя ещё и этот груз. Я думал, что облегчу тебе жизнь, если уйду. – Ты поступил эгоистично, – разочарованно произнёс Хан. Сил на злость уже совсем не осталось, всё, что он мог, – это снова плакать, опустив голову и сжимая кулаки на коленях. – Ты решил за нас обоих, что будет лучше, и даже не спросил моего мнения. Это предательство, Ли Минхо. Самое настоящее предательство.       Джисон задрожал, наружу рвалась вся боль, которую он сдерживал целый год, и Хан был слишком слаб перед этим чувством, позволив ему полностью завладеть собой. В ушах зазвенело, перед глазами всё закружилось, а сердце сначала остановилось и через секунду начало стучать так сильно, что у Джисона заныло под рёбрами. Джисон попытался вдохнуть, но кто-то перекрыл весь доступ к кислороду, и всё, что ему оставалось, – это беспомощно открывать рот в попытке уловить хотя бы немного воздуха. – Эй, Джисон, дыши, – донесся откуда-то издалека голос Минхо, который подсел ближе и крепко обнял Джисона, успокаивающе поглаживая его по спине.       Хан не хотел этих объятий, не хотел признавать, насколько сильно нуждается в них, не хотел чувствовать себя настолько хорошо в руках того, на кого должен злиться. Но тем не менее, это было именно то, что он чувствовал, и спрятаться от этого было некуда. Осознав всё это, Джисон зарыдал с новой силой и крепко обнял Минхо в ответ, позволяя ему утешить себя и вновь войти в свою жизнь. Младший положил голову на плечо Минхо, постепенно успокаиваясь, и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям: Ли гладил его по голове, обнимал за талию и шептал какие-то ласковые слова, заполняя всё сознание своим нежным голосом, от которого у Джисона мурашки по всему телу, а внутри просыпается что-то светлое и приятное, что умерло год назад. – Прости меня, Джисон, я так сильно виноват перед тобой, – прошептал Минхо, прижимая Джисона к себе так сильно, будто боясь, что он может исчезнуть в любой момент. – Я поступил ужасно, и мне нет никакого оправдания, этот груз вины останется со мной до конца жизни, – Минхо отстранился, посмотрел Хану в глаза и ласковым движением стер слезы с его щек. – И я вернулся потому, что понял, что не смогу жить без тебя. Я старался начать новую жизнь: в Японии мы с Юджин начали работать в центре помощи кицунэ, потом мы переехали в Таиланд, после – снова в Японию. Но нигде я не был на своём месте, и дело даже не в стране – просто тебя не было рядом, – Минхо смахнул новые слёзы с лица Джисона и слабо улыбнулся ему, мечтая увидеть хоть каплю нежности в ответ. – Я так сильно скучал по тебе. – Я тоже по тебе скучал, – само вырвалось из Джисона, и он даже не успел пожалеть об этих словах, позволив им повиснуть между ними и образовать новую красную ниточку, соединяющую их сердца. – Но я не смогу так сразу тебя простить. Мне придётся заново научиться доверять тебе. – Я понимаю, – согласился Минхо и прижался ко лбу Хана своим. – Я буду ждать, сколько нужно.       Джисон кивнул и облегченно выдохнул. Всё постепенно вставало на свои места, все воспоминания вернулись, и Минхо снова был рядом. Это походило на коктейль из боли вперемешку с счастьем, и Хан верил, что со временем их крепкие взаимные чувства вытеснят всё плохое и всё станет даже лучше, чем раньше. Джисон мечтал верить хотя бы в это. – Ты только ответь мне на один вопрос, – вдруг произнёс Минхо, обхватил лицо Джисона руками, поглаживая щеки и наслаждаясь тем, чего лишил себя на целый год. – М? – отозвался Хан и прильнул к горячим прикосновениям, окончательно сдаваясь на милость победителя. – У тебя ещё остались хоть какие-то чувства ко мне? Я хотя бы тебе симпатичен? – с явным страхом вопрошал Ли, пытаясь найти ответы в затуманенных печалью и растерянностью глазах. – Да, – только и ответил Джисон, не в силах сказать больше. Раскрывать полностью свои чувства он всё ещё не готов.       Минхо выдохнул и впервые за этот вечер искренне улыбнулся, и одна только эта улыбка стоила всех страданий, которые вынес Джисон за прошедший год. Всё позади, теперь они начнут строить на руинах печального прошлого новую историю, более счастливую и волшебную. Всё же любовь способна победить ненависть. Жаль, что они не поняли это немного раньше.

✩

      Со временем всё возвращалось на круги своя, отношения с Минхо кирпичик за кирпичиком вновь выстраивались во что-то устойчивое и крепкое. Словно и не было того года разлуки, не было ухода Минхо и пропасти, которая образовалась за это время между ними. Но тонкая ледяная стена недоверия и сомнений всё ещё стояла между Джисоном и лисом, и это было единственной трещиной в их вновь зарождающихся отношениях. – Я сказал родителям, что переночую у Феликса, – с порога объявил Джисон и протянул Минхо сумку с вещами. – Что у нас на ужин? Я ужасно голоден. – Я приготовил твою любимую пасту, – ответил Ли, подхватил напрыгнувшего на него с объятиями Джисона и поцеловал, ловя себя на мысли, что он стал гораздо больше ценить такие моменты: поцелуи казались слаще и глубже, объятия – крепче, а взгляды – теплее и нежнее. – Мы с хёнами почти дописали альбом, – рассказал Хан, усаживаясь за стол и нетерпеливо постукивая вилкой по столу. – А ещё Чан почти договорился с организаторами k-pop шоу, которое скоро пройдёт в одном из университетов, чтобы мы сыграли на разогреве. Осталось получить пару согласий, и выступление наше! – Я очень рад за тебя, Джисон, – искренне похвалил младшего Минхо и чмокнул его в макушку, поставив на стол перед ним тарелку с пастой. – Я счастлив видеть тебя таким вдохновлённым. – Как дела в центре? – с набитым ртом спросил Джисон, наслаждаясь вкусным ужином. – Не говори, пока ешь, – строго сказал Минхо, нахмурившись, но уже через секунду расплылся в улыбке. – У нас всё хорошо, Юджин очень нравится там работать, – Джисон кивнул и довольно улыбнулся, продолжив есть. – Вкусно? – Офень, – ответил Хан, рассмеявшись. – Спасибо, хён. – Ты моя радость, – ласково протянул Минхо и поцеловал Джисона в щёку, счастливый, что младший так хорошо ест. – Я пойду пока в гостиную, включу нам фильм. Есть какие-то пожелания? – Ужастик. – Джисон. – Ладно, ладно, – Джисон закатил глаза и махнул старшему рукой. – Выбирай сам, мне без разницы, что смотреть.       Уютный мрак окутал гостиную, рука Минхо лежала на плече Джисона, пока голова последнего покоилась у него на груди; на экране главная героиня должна была вот-вот признаться в чувствах парню, который ей нравился, и Хан не удержался от смешка, невольно вспомнив, как сам признался Минхо в любви и сначала получил жестокий отказ. Всё это было так правильно – они с Ли вдвоём, одни в целом мире смотрят глупый фильм про американских школьников, время от времени отвлекаясь на ленивые поцелуи, больше похожие на долгие прикосновения их губ к друг другу. Джисон был безусловно счастлив, он словно после долгих скитаний вернулся домой, где его всегда ждут и любят, несмотря на время и расстояние. Но чувство тревоги за то, что всё это может исчезнуть в одночасье и лопнуть, как мыльный пузырь, крепко держало Джисона цепкими лапами и даже не собиралось отпускать.       Хан придвинулся ближе к Минхо и окольцевал его талию, начав покрывать поцелуями шею. Джисон хотел быть уверен, что Минхо больше не сбежит, что он правда любит его и никогда не посмотрит в сторону. Именно поэтому он зажал между зубами бледную кожу, оставляя на ней краснеющий след, который, даже не успев толком проявиться, начал заживать. Дурацкая регенерация кицунэ. – Джисон, что ты делаешь? – хрипло спросил Ли, и младший, подняв голову, увидел на лице лиса смущённый румянец. Просто несправедливо очаровательный. – Хочу быть уверен, что ты останешься со мной, – честно ответил Джисон, смотря на Минхо снизу вверх. – Конечно я останусь, – серьёзно сказал Минхо и нахмурился, расстроенный тем, что Хан всё ещё не доверяет ему. – Никуда не уйду, – прошептал он, поведя носом по линии челюсти Джисона и оставив на ней легкий поцелуй. – Всегда буду рядом, потому что люблю.       И Джисон рад бы безусловно верить в эти слова, но горькие сомнения омрачали все, превращая улыбку Хана в её жалкое подобие. Джисон поддался прикосновениям Минхо, ощущая на своём теле совсем легкие касания кончиков пальцев.       Джисон даже не заметил, как провалился в сон под бормотание телевизора и мягкие поглаживания Минхо. Присутствие лиса убаюкивало и успокаивало, Джисон чувствовал себя безопасно и комфортно, доверяя Ли самое беззащитное своё состояние. Хану снились бескрайние одинокие поля, среди которых он отчаянно пытался найти Минхо, звал его и умолял прийти, но кицунэ не отзывался, и на зов Джисона отвечал один лишь холодный ветер. Он снова остался в одиночестве, покинутый тем, кого любил больше жизни.       Джисон проснулся в холодном поту и с гулко стучащим сердцем, резко распахнув глаза и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ночной темноте. Он принялся шарить руками по дивану в поисках Минхо и, нащупав рядом с собой его теплое тело, облегченно выдохнул, потому что лис не убежал и всё ещё был рядом. Джисон наклонился и, разглядев лицо мирно спящего Минхо, осторожно убрал волосы со лба и поцеловал его в щеку, окончательно убеждаясь, что лис и правда здесь, что он настоящий и не собирается испариться в воздухе как по волшебству.       Чайник начал кипеть, и Джисон поспешил выключить газ, чтобы случайно не разбудить Ли. Хану не удалось вновь заснуть, поэтому он, соскользнув с дивана, ушёл на кухню, чтобы выпить чая и оправиться после ночного кошмара. Джисон заварил чай, сел за стол, подтянув ноги к груди, и уставился в стену, медленно попивая горячий напиток и безуспешно пытаясь ухватиться хотя бы за одну из мыслей, которые быстро мелькали в его сознании. – Ты почему не спишь? – раздался голос из-за спины, и Джисон, обернувшись, увидел сонного старшего. – Прости, я тебя разбудил?       Минхо покачал головой и сел напротив Джисона, строго взглянув на него. – Тебя что-то беспокоит? – спросил Минхо и взял Джисона за руку. – Поделись со мной, Хан-а. – Мне приснился кошмар, – начал Хан, сжимая ладонь лиса в ответ, – в котором ты снова пропал. Я боюсь, что ты опять поступишь так со мной, – Ли хотел возразить, но Джисон остановил его и продолжил. – Я знаю, что это не так. Я хочу доверять тебе, как и раньше, но просто не могу. – Я понимаю, что заслужил это, – смиренно произнёс Минхо и опустил взгляд. – И я собираюсь заново получить твоё доверие, но ты не должен чувствовать давление из-за этого. Я уже говорил, что готов ждать, сколько потребуется. – Минхо, я… – начал Джисон, но оставшиеся "люблю тебя" просто застряли в горле, отчаянно протестуя против того, чтобы быть произнесёнными. – Я хочу спать, пойдём в спальню. – Конечно, – согласил старший, взял Хана за руку и повёл за собой.       Джисон мечтал, чтобы всё стало в порядке по щелчку пальцев, чтобы не было никаких проблем между ними с Минхо и чтобы всё было ясно и прозрачно. Но на всё нужно время, и Джисон наконец готов передать ему бразды правления.

✩

      Начало лета выдалось жарким и солнечным, лишь редкие облачка пересекали лазурный холст неба, а трава казалась какой-то неестественно зелёной, будто нарисованной самым ярким фломастером. Деревья склонялись над парковой дорожкой, отбрасывая на неё длинные глубокие тени, спасающие от палящего солнца. Джисон и Минхо устроились на скамейке под самой кроной дерева, и, пока лис сидел, Хан улегся на его коленях и, закрыв глаза, напевал какую-то песню. Минхо смотрел на него сверху вниз, любовался радостной улыбкой и игрался с пушистыми волосами, то просто перебирая их в руках, то заплетая крошечные косички, которые тут же расплетал. Короткая полоска света пробиралась свозь листву и нагревала щёку Джисона, из-за чего он время от времени морщился и чесал лицо, пытаясь избавиться от ощущения жара на нём. Заметив это, Ли прикрыл его лицо рукой, чтобы никакое надоедливо солнце не могло потревожить его покой. Джисон вдруг открыл глаза и широко улыбнулся, чувствуя, как внутри всё плавится от тепла и любви. – У тебя здесь родинка, – произнёс младший и прикоснулся кончиком пальца к носу Минхо. – Очень мило. – Мне больше нравятся твои родинки, – ответил Минхо и провёл пальцем по щеке, соединяя невидимой линией родинки на ней. – Они красивые. И ты красивый, Джисон. – О, какой ты сегодня милый, – неловко протянул Хан, прикрывая лицо от смущения. – Кстати об этом, – Минхо вдруг хитро улыбнулся и убрал голову Джисона со своих колен, помогая ему сесть. – Подождёшь немного? – Куда ты? – взволнованно спросил Джисон, вцепившись в руку лиса. – Сейчас вернусь, не переживай.       И Минхо ушёл.       Волнение тут же охватило Хана, ему внезапно стало очень холодно в этом жарком парке, и ему пришлось крепко обнять себя, чтобы умерить дрожь. Снова оставаться в одиночестве было страшно, отчего-то Джисон был уверен, что Минхо точно больше никогда не вернётся, но на этот раз он будет помнить об этом, и ему будет в разы больнее переживать всё это. Дышать стало тяжелее, краски померкли, всё вокруг стало монохромным и безжизненным. И жизнь словно ушла и из самого Джисона, который заметно побледнел и будто осунулся за те несколько минут, что он сидит в тревожном одиночестве в ожидании неизвестности. – Джисон?       Хан поднял глаза и увидел Минхо, стоящего перед ним с букетом цветов. Его Минхо, его лис, который больше никогда от него не уйдёт и всегда будет рядом. – Я люблю тебя, Минхо, – выпалил Джисон, и снова всё вернулось к жизни, и сердце забилось в правильном ритме.       И так шаг за шагом доверие и спокойствие вновь вернулись в их отношения, сделав парней по-настоящему счастливыми. Больше не было необходимости оглядываться на мрачное прошлое, ведь безусловно светлое будущее было гораздо интереснее.

✩

      Выпускной год и поступление в университет стали одним из самых непростых периодов в жизни Джисона: слёзы, стресс и ежедневные ссоры с родителями, потому что он категорически отказывался заниматься наукой и настаивал на том, чтобы поступать к Крису и Чанбину. В конце концов родители сдались и даже позволили Джисону переехать в общежитие, совсем не догадываясь, что всё это время Хан медленно перевозил свои вещи к Минхо и уже почти окончательно устроился в его квартире, которую Юджин любезно помогала заново украсить. Жизнь Джисона окончательно наладилась: он учился там, где и мечтал, жил с любимым лисом и занимался тем делом, которое приносило ему безграничное счастье. – Ты можешь хотя бы не трогать мою комнату? – жалобно простонал Минхо, безуспешно пытаясь отговорить Юджин вешать над кроватью постеры с какими-то аниме-персонажами. – Вообще-то, это больше не только твоя комната, здесь теперь живёт и Джисон, – фыркнула девушка, примеряя плакат, – и Сони очень хотел как-нибудь украсить свой спальный уголочек. – Вы оба когда-нибудь меня доведёте, – захныкал Минхо и закрыл лицо руками, чтобы не видеть тот ужас, в который превращалась его комната. – Тебе не нравится? – обиженно спросил подошедший Джисон и посмотрел на старшего этим своим щенячьим взглядом, который, вообще-то, был запрещённым приёмом. – Очень… нравится, – сдался Ли, не в силах сопротивляться младшему. – Да делайте, что хотите. – Супер! Люблю тебя, Хо, – Джисон быстро поцеловал Минхо и присоединился к лисице, доставая из ящика кипу новых постеров. – Ага, и я тебя люблю.       Минхо снисходительно вздохнул и со всей лаской посмотрел на эту по-домашнему уютную сцену. Вся его семья была в сборе, глубокая взаимная любовь наполняла каждый уголок этой когда-то пустой и холодной квартиры, и вечное счастье поселилось в сердцах всех троих, потому что они были вместе, и никакая мирская ненависть не могла это разрушить.       Возможно, мир и правда давно сошёл с ума, и жить в нём было страшно и опасно, но Минхо больше не один, у него есть Джисон и вера в то, что их любовь достаточно крепка и сильна, чтобы справиться со всем. Сегодня ночью зажгутся новые волшебные звёзды, и это станет очередным доказательством того, что Минхо и Джисон предназначены друг другу магической судьбой, которая до самого конца будет охранять их странные, не похожие на других чувства