Хищный Цветочек, любимый Чудовищем

      «Жизнь десятилетки - это совсем не интересно» - вот к какому выводу пришла Вероника Самсонова после всего одной недели бытия Петунией Эванс.       План, который она начала составлять ещё в больнице, планируя свою «лучшую жизнь», потерпел существенные изменения в первый же день выписки в связи с всплывшей на свет неожиданной информацией. В реальности вообще редко когда всё идёт чётко по плану. Она была к этому готова. Не страшно, дело поправимое. Страшно другое.       После ужина вместе с новоиспечённой «семьёй», почему-то теперь это звучало ещё более дико, девочка с душой 23-летней флористки поднялась обратно на второй этаж и, запершись в «своей» комнате, благо замок на двери это позволял, намеревалась изучить её с ещё большей тщательностью.       А что ей оставалось? Проснуться в теле обычной британской девочки – это одно. Проснуться в теле британской девочки, являющейся сестрой ведьмы – будущей матери «Избранного», что будучи подростком, повергнет Злейшее-Зло магического мира, на самом деле являясь главным героем семи (семи же?) книг – это совершенно другое!       Бывшая россиянка эти книги в руки не брала и в глаза не видела, но смутно помнила содержание фильмов, просмотренных ею ещё в далёкие года своего детства. О чём в данный момент горько сожалела. Надо было слушать младшенькую, когда она советовала ей прочесть эту серию. Но когда сёстры Самсоновы прислушивались друг к другу? Никогда, вопрос риторический.       Тем не менее, судя по тому, что она лично лицезрела сегодня, её «замечательная и светлая сестричка» не тянула на звание Матери года от слова «совсем», как и она сама на роль деспотичной тётушки, что держала бы своего племянника в чулане под лестницей.       Да-а, изначальный план, будь он записан на листе бумаги, уже было можно смело отправлять в мусорку. И как с подобными ей ситуациями справлялись прочие попаданцы из тех мультиков и фанфиков, горячо любимых сестрицей Вероники? У каждого из них «стальные бубенцы» должны быть! Нет, Вероника понимала: новый мир – новые возможности, а если ещё и магию в руки сунут или горячего альфа-самца в придачу, как любят делать в бульварных романах, чтобы у героинь вообще мозг отключался с первого же абзаца и не подавал признаков жизни до самой последней страницы, когда ж тут задуматься о порушенной жизни, родственниках, живых людях с чувствами, беспокоящихся о своей кровиночке вообще-то, и прочем. Сама же Вероника считала себя обычным человеком, плюс время на «осознать» у неё было. Да и что может лучше стимулировать человека идти вперёд, чем достойная цель? А цель у новоиспечённой юной мисс Эванс была более чем достойная.       Месть.       Пошарившись в огромном для неё платяном шкафу, с которого она и решила начать исследование и составление психологического портрета Петунии Эванс, урождённая Вероникой обнаружила на вешалках около десятка старомодных платьев на девочку десяти лет, что логично. Аккурат под ними было две полочки, отведённые под обувь на все сезоны, наверху же располагались шляпки и прочие головные уборы. В трёх из пяти ящиках оказалась остальная одежда девочки: футболки, юбки, даже что-то на подобии джинсового комбинезона. Открыв последние два, Вер… Петуния – она так однажды точно спалится! - нашла нижнее бельё, все трусики были одинакового дизайна и цвета – белые, как если бы их закупили оптом, а вместе с ним и что-то похожее на сорочку бабушкиного типа – с подолом в пол, рукавами по запястье и множеством завязочек.       - Ну теперь хотя бы ясно откуда у всех такая мания на ретро. – хмыкнула она, доставая ночную одежду. На один неловкий вопрос стало меньше.       Покопавшись в памяти, бывшая россиянка припомнила, что события культовой серии фильмов происходили ещё до миллениума, то есть до 2000-х годов. И если она права, а она точно права, сейчас знаменитого Мальчика-который-выжил нет не то что в проекте, даже в пророчестве той самой тётки-провидицы, из-за которой и начался основной замес. Всё-таки Лили – сама ещё сопля. Очень вредная сопля, от которой так и хочется избавится. Жаль, что нельзя.       Вот так и начинаешь понимать всяких Тёмных Лордов, которым 11-летки, как кость в горле…       Облачившись в непривычную ей одежду, девушка-то обычно спала в трусах и футболке, зашнуровавшись и застегнувшись на все маленькие пуговки – у Вероники проскользнула мысль, что она защищена похлеще рыцаря в его доспехах – девочка легла в кровать, отмечая её умеренную мягкость – как раз как она любит. Она надеялась, что этот фактор позволит ей быстрее привыкнуть к новому спальному месту и впоследствии не мучится от бессонницы, что одолевала её каждый раз, когда ей приходилось спать не дома.       Но сон как назло не шёл. Разум требовал закончить начатый мозговой штурм.       - Очаровательно. – с сарказмом пробубнила себе под нос, заставляя шестерёнки в своём мозгу вновь заскрипеть.       Вероника Самсонова всегда произносила: «Очаровательно» - когда была чем-то недовольна, раздражена или, когда ситуация была совершенно далеко не так «очаровательна», как ей хотелось бы. Впоследствии, данное слово стало сигналом для окружающих – сейчас эта инициативная девушка начнёт делать всё, чтобы всё стало «очаровательно» в её представлении. Стоит ли говорить, что её вкусы более чем в половине случаев шли в разрез со вкусами остальных людей?       Спустя примерно полчаса кропотливого взвешивания всех «за» и «против» Петуния пришла к решению, что кардинально что-то менять было опасно и недальновидно. Всё должно быть постепенно. Никто не должен заметить подмену. Да и лишать себя такого преимущества как примерное знание будущего не хотелось.       Вероника Самсонова не считала себя великим стратегом, способным думать на десять шагов вперёд, однако в её ситуации и не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что любые козыри на руках лишними не будут.       Изначально она планировала отпустить свою прошлую жизнь и даже личность, ведь жить постоянно оглядываясь на то, что уже не вернуть – мучительно и больно. Однако теперь, зная своё предполагаемое будущее, этот вариант – не вариант, как говорится. Петуния была умной девочкой, но быть просто умной в масштабе грядущих событий не достаточно. Вероника Самсонова особо прилежной не была, она скорее человек-действие, а это так же является минусом с учётом будущего.       И вновь перед ней встал извечный вопрос Чернышевского - «Что делать?»       Действительно, что же?       Петуния и Вероника были совершенными противоположностями: как внешне, так и по характеру. Словно в стакан с водой зачем-то налили масло, и теперь эту получившуюся недо-смесь можно было разве что вылить в раковину. Ни то, ни сё, как говориться. Вот если бы можно было смешать эти два составляющих…       Момент, и в голове девочки звонко щёлкнуло.       Совместить несовместимое – может быть выходом. Да ещё каким выходом! Однако Вероника радоваться не спешила. Перед ней встала дилемма и очередной нерешённый вопрос – «Что стало с оригинальной Петунией?»       Девушка помнила, как очнулась в больнице, что испытала во время встречи с «родителями», навязчивое желание сохранить в тайне свою истинную личину и свои-не-свои эмоции при взгляде на «отца», а потом ещё и кусок воспоминаний всплыл неизвестно откуда.       Урождённая Вероникой поднялась с мягкой постели и глянула через окно в потемневшее ночное небо. Что-то не сходилось.       Поначалу она предположила, что по неизвестной ей причине произошёл обмен душ: её душа заняла место девочки в её теле, соответственно душа Петунии должна была отправиться в ставшее вакантным место. Вернее, на такой вариант событий она надеялась, убивать кого-то бывшая россиянка не собиралась. По крайней мере, невинного и неосознанно. А теперь что? Могло ли то воспоминание, всплывшее как раз вовремя, чтобы не дать ей проникнуться обманчивой милотой младшей сестрёнки, быть остаточным? И даже если так, как быть с её-не-её чувствами к новым родителям? Могло ли статься так, что настоящая Петуния ещё где-то там, глубоко внутри этого тела, подавленная более сильной душой Вероники?       - Да не, бред какой-то. – сказала она в который раз. Ещё немного и с этими словами она начнёт отмахиваться от всего необъяснимо-непонятного. «Это магия, мистер Поттер» - версия Петунии.       Однако, несмотря на только что сказанное, просто забыть об этой непроверенной теории она не могла. Это было бы уж совсем глупо с её стороны. Этак всплывёт однажды совершенно не вовремя рыбка, и вновь встанет её любимый вопрос: «Что делать?». Разбирайся потом.       - Так. Как там было…? – скрестив ноги, девочка поудобнее устроилась на мягком прикроватном коврике.       Как уже было сказано ранее, Вероника Самсонова особыми знаниями в оккультизме не обладала, а заслышав тему «Битвы экстрасенсов» из телевизора, была готова самоизгнаться из гостиной в рекордные десять секунд. Тем не менее, даже кто-то вроде неё знал о таком методе самопознания как медитация. Вот ею-то она и решила заняться ни завтра, ни сегодня, а прямо сейчас! Неожиданные сюрпризы бывшая флористка не любила.       Однако как бы она не пыталась «заглянуть внутрь себя» кроме пустоты и оглушающей тишины, прерываемой лишь лаем соседских собак, которым как и ей отчего-то не спится, на неё так ничего и не снизошло. Ни малейшего откровения или хотя бы намёка на потустороннее присутствие.       Веронике казалось, что она определенно делает что-то не так, а от незнания что именно «не так» и как собственно нужно всё вывернуть, чтобы стало «так», раздражалась лишь сильнее.       Вот только поделать она ничего с этим не могла, поэтому тяжело вздохнула и отправилась обратно в кроватку, намереваясь вновь последовать совету небезызвестной Скарлетт О’Хара.       Таинственный призрак на призыв не отвечал. Спросить совета как быть в её ситуации не у кого, а если бы такой оригинальный человек и нашёлся, то явно был бы либо сумасшедшим, либо шарлатаном, а с такими у урожденной на Руси-матушке разговор короток. Поэтому ей оставалось лишь вновь покрепче ухватиться за поводок своего внутреннего зверя, уповая на то, что вскоре ей удастся найти хоть какое-нибудь дельце, в которое могла бы слить накопившееся раздражение. Иначе кому-то будет худо. И этот кто-то вовсе не Вероника Самсонова ныне Петуния Эванс.       Никто не должен заметить подмены…       Девочка с душой девушки и не догадывалась, что вскоре ей предстоит познать всю мудрость фразы: «Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах».       Начинался день вполне неплохо. За время, проведённое в больнице, из неё выбили не только обоняние, но и все надежды на нереальность происходящего с ней, а посему проснулась Вероника с полным осознанием где она, что с ней и соответственно кто она. Петуния.       Называть себя даже мысленно чужим именем было не просто, но она привыкнет. Должна привыкнуть.       Девочка сладко потянулась, сделала лёгкую зарядку-разминку, памятуя о словах врача, советующего избегать резких движений, сменила ночнушку бабушкиного типажа на более удобное платье голубого цвета с белым воротничком и отправилась на поиски ванной, где могла бы смыть с себя остатки сна.       Ванная нашлась за ближайшей дверью, благо перепутать её с комнатой сестры она не смогла из-за ляпистой именной таблички на двери. Приведя себя в порядок, Вероника вновь столкнулась со своим-не-своим отражением в зеркале, осознавая, что на привыкание к новой внешности уйдёт совсем немало времени. Особенно учитывая, какими разными были Петуния и Вероника.       С ещё по-детски пухлых бледно розовых губок слетел отнюдь не детский тяжёлый вздох.       Взгляд зелёно-голубых глаз наткнулся на бинты, повязанные вокруг всей головы девочки в отражении.       Тонкие бледные пальчики осторожно прошлись по затылку, как раз по тому месту, на который пришёлся удар и где вероятно остался безобразный шрам, что ещё нескоро скроется за гривой золотисто-белокурых волос.       Девочка в отражении плотоядно облизнулась, расплываясь в одобрительной улыбке в ответ на мысленное обещание отплатить виновнице, оставившей свой след на светлой коже, той же монетой. Уединиться один на один с этими мыслями ей не дал отчётливый стук в дверь. Соседнюю дверь. Дверь ЕЁ комнаты.       - Лили, золотце. Просыпайся, школу проспишь. – раздался обеспокоенный голос «матери». А сестричка-то совсем не «жаворонок» судя по тому, что прошло более пяти минут, а Вероника так и не услышала и намёка на оживлённую деятельность.       Миссис Эванс, прекрасно зная своих дочерей и их черты, ничуть не удивилась, когда до неё донёсся звук льющейся воды из ванной её девочек. Её старшенькая, её всегда правильная Петти, даже после столь серьёзной травмы не изменяла привычки начинать день пораньше, в то время как младшенькая Лили могла проспать всё на свете.       Вздохнув, так и не услышав по ту сторону признаков пробуждения дочери, мать семейства Эванс открыла дверь, заходя в комнату и увидев укутавшуюся в одеяло по самую рыжую макушку девочку, на секунду умилилась подобной картине, но быстро смахнула наваждение, принявшись будить младшенькую. Миссис Эванс считала, что образование важно, поэтому не позволяла своим детям прогуливать школу без уважительных на то причин. Поэтому её старшенькой, которая в данный аккуратно и тихо скользила по стеночке обратно в свою «зону комфорта», не желая лишний раз сталкиваться с членами семьи Эванс, так же не следовало ожидать поблажек.

***

      Аккурат после семейного, по-английски плотного завтрака, состоящего из яичницы с беконом, салата и тостов с джемом на сладкое к чаю и кофе для отца семейства, где-то примерно через час, как мистер Эванс отправился на работу, по пути проводив младшую из дочерей в школу, на пороге домика из благоприятного района индустриального городка Коукворт появился мужчина в простом коричневом костюме, что не делало его менее солидным на вид. Мистер Гилберт Андерсон, а именно так звали гостя Эвансов, был мужчиной лет сорока с усталым взглядом, в котором читалось лёгкое пренебрежение к окружающим. Издержки профессии, как он сам сказал бы.       Мистер Андерсон работал учителем в школе, в которую ходила Петуния. Не трудно догадаться, что нынешнее место работы счастья ему не приносило, впрочем, он не особо скрывал своё отношения к подопечным-ученикам, ни раз и не два за день проходясь по их умственным способностям. Поэтому, когда появилась возможность, хотя бы на час-два избавить себя от лишних встреч с «будущими надеждами нации», большинству из которых так и так дорога на завод, мистер Андерсон ухватился за неё чуть ли не зубами. Вот так он и оказался в гостиной семейства Эванс, куда его сопроводила радушная хозяйка дома в белоснежном фартучке, перед этим вежливо поинтересовавшись – не желает ли гость чашечку чая? Мистер Андерсон согласился, устраиваясь на диване. Он мало что знал о Петунии Эванс, девочка была ещё слишком мала, а он преподавал лишь у старших классов – к младшим его предусмотрительно не подпускали, боясь за их психологическое здоровье. Неженки. Однако завышенных надежд относительно неё не питал, поэтому чай с приятным ароматом был весьма кстати. Для успокоения и сохранения мужчиной благостного настроения.       Осознание, как же он ошибался в своих суждениях касательно этой девочки-тихони, пришло к нему лишь вечером того же дня, когда он взял в руки проверочную работу, написанную юной мисс Эванс, дабы преподаватель мог оценить имеющиеся в её головке крупицы знаний.       Как же порою обманчив бывает внешний вид. И ведь кому-кому, а ему бы это знать положено по опыту многих лет преподавательской деятельности. А он! Пошёл на поводу первого впечатления, обведённый вокруг пальца, словно мальчишка! Впрочем, уже давненько в нём не разгорался подобный интерес к чему-либо.       Что ж, отныне визиты в дом четы Эванс мистера Гилберта Андерсона, профессора истории и философии, обещали быть куда более занятными, чем однотипные школьные уроки.

***

      Человека, принёсшего ей задания для домашнего изучения школьной программы, Вероника не знала, что очевидно. Знакома ли с ним Петуния – оставалось лишь догадываться. А посему девочка приняла решение вести себя так же, как и с родителями, - она была тихой, что можно было бы счесть за неловкость и скромность перед лицом незнакомого человека, старалась не смотреть лишний раз в глаза, да и вообще на лицо гостя, и говорить по минимуму.       К её счастью, мужчина, удобно устроившийся на бежевом диване в гостиной был не шибко разговорчив, даже не поинтересовался из банальной вежливости о её самочувствии, лишь сунул несколько листов бумаги с тестом, сухо объяснил, что от неё требуется, и продолжил себе пить чай, заваренный миссис Эванс.       Как-то не так она представляла себе «домашнее обучение».       Пробежавшись глазами по содержимому теста-проверочной девочка уже было занесла руку, чтобы начать строчить ответы, - вопросы-то элементарные! – и тут же остановилась.       - И как быть-то? – гадала девушка в теле девочки, не имея ни малейшего понятия об уровне знаний Петунии. Для неё-то, двадцатитрёхлетней девушки, какой-то там тест для младшеклашек проблемой не был, а вот для настоящей Петунии вполне.       А потом она наткнулась на вопросы, касающиеся истории, в которой Самсонова и так была не особо сильна, а тут ещё и история Англии к тому же (она ведь теперь англичанка всё-таки), и выдохнула. В конце концов, даже если она будет писать на «отлично» работы по каким-то определённым предметам, абсолютное незнание других сведёт на нет её мнимую гениальность. И никто не заподозрит неладное…       На том и порешив, предпочтя не заморачиваться, Петуния принялась заполнять тест-проверочную и даже пыталась думать, стараясь подстроить свои ответы под детские!       Однако вечером, когда домашний телефон зазвонил, отец о чём-то весьма долго говорил с учителем, навестившим их в тот день, при этом как-то странно то и дело поглядывая в её сторону. А довольная улыбка мистера Андерсона, пришедшего через два дня, чтобы забрать сделанное домашнее задание и принести новое, внушала подозрения.       То, что обдурила не она, а её, Петуния поняла отнюдь не сразу. Пока что у неё впереди была насыщенная неделя с постепенно усложняющейся домашкой, что, естественно, она даже не заметила, и лучащегося неподдельным, каким-то детским восторгом мистера Андерсона.