Хищный Цветочек, любимый Чудовищем

      В комнате в зелёных тонах у распахнутого окна со светло-голубыми занавесками сидела девочка с платком, повязанным вокруг головы, и книгой по истории в руках. Она делала вид, что увлечена чтением нового параграфа, тогда как на самом деле следила за двором, а именно за людьми, проходящими мимо калитки. Не подошёл ли кто, не позвал ли добродушную хозяйку дома, что сейчас активно хлопотала на кухне, готовясь к семейному ужину, чтобы как всегда услышать в свой адрес скупую похвалу мужа и более восторженные отзывы от дочерей?       Сегодня у миссис Эванс была запланирована встреча с подругами и шопинг, о чём она сообщила семье за вчерашним ужином. Женщины собирались каждую пятницу, но откуда о подобной традиции знать Веронике Самсоновой, которая и полной недели не прожила с новой «семьёй»? Вот именно, неоткуда. Однако внезапно опустевший дом, пусть и на какие-то два часа, был как нельзя кстати для новоиспечённой попаданки. У неё было одно немаловажное дельце, которое нельзя было провернуть в присутствии хоть кого-либо из остальных домочадцев.       Эссе по теме «Колонии Великобритании» терпит до завтра. А вот исследование её нового места обитания – ни в коем случае! Она и так на днях чуть не перепутала кладовку с отцовским кабинетом, дальше так продолжаться не могло! Да и информацию о членах семьи Эванс поискать не мешало бы. Имена «родителей» она так и не узнала.       Поэтому, когда чуть позже её звонко чмокнули в бледную, веснушчатую щёчку, наказав быть паинькой, входная дверь хлопнула, а калитка звякнула, закрываясь, девочка с зелёно-голубыми глазами тут же бросилась к окну, на ходу вытирая кожу лица. Физический контакт с Эвансами она пыталась свести к необходимому минимуму из-за вот таких «семейных» жестов, вызывавших лишь отвращение. Роль примерной, любящей дочери ей совершенно не шла.       Припав к холодному стеклу, она проводила взглядом небольшую компанию, состоящую из пяти женщин возрастом в среднем от тридцати до сорока, о чем-то весело переговаривающихся, наверняка обменивались свежими сплетнями. Местные домохозяйки, как знала из наглядного примера в лице миссис Эванс Вероника, вполне могли обеспечить себя делами на целый день или неделю вперёд, однако развлекательного в них было мало. Поэтому никто, а точнее мистер Эванс, и не думал лишать рыжеволосую домохозяйку её пятничного кусочка счастья и веселья. Он, конечно, мог попытаться, если бы ему не был дорог его здравый рассудок. В конце концов, должна же была Лили унаследовать от кого-то свой буйный нрав? Мистеру Эвансу его рассудок был дорог и нужен, поэтому он позволял жене в пятницу делать, что той будет угодно, и молча спонсировал все её развлечения, какими бы дорогостоящими они ни были.       Едва женский смех стих, а неожиданность в виде возвращения матери семейства Эванс – не дай Бог утюг не выключила или чайник на плите оставила! - не угрожала её планам, девочка спустилась на первый этаж, чуть подпрыгивая от нетерпения.       Жилище семьи Эванс представляло собой двухэтажный дом, весьма однотипный, если выглянуть в окно – по соседству располагался точно такой же, различием выступали лишь садики, местные хозяюшки вполне серьёзно соревновались друг с другом, до хрипоты споря, чьи розовые кусты пышнее и краше. Самсонова на это лишь закатывала глаза. 60-е, угх… Хорошо хоть не к неандертальцам забросило. За мамонтами с копьём на перевес она, конечно, не бегала бы, но не трудно догадаться, что положение у неё было бы не из приятных. В 60-х, а если точнее на дворе был конец 60-х годов и начало 70-х, хотя бы уже телевизоры имелись.       Ей вообще, если рассуждать непредвзято, повезло и с «попаданием» и с домом. Самсонова всегда предпочитала искать во всём положительные стороны, да ей досталась психологически нестабильная сестрица-эгоцентрик и предки-моральные-уроды, но, по крайней мере, ей нет нужды беспокоиться о крыше над головой, финансах, она умыта, одета и вкусно накормлена – что есть несомненный плюс. Всё познаётся в сравнении, как говориться.       Погоня за мамонтами с голым задом представлялась ей куда страшнее непонятной магической фигни, что ждёт её в будущем…       Второй этаж почти целиком и полностью был отведён под нужды детей: спальня Петунии, спальня Лили, их общая, одна на двоих ванная комната и отдельный от неё санузел, да кладовка, что раньше, предположительно, была одной из комнат, Вероника так подумала, прикинув, что та по размерам лишь чуть-чуть уступает её комнате. В любом случае, туда она лезть не планировала, так как помещение было слишком завалено, и если через этот хаос и был проход – девушке в теле девочки он был не ведом, а объяснять потом, почему какая-нибудь вазочка, подаренная двоюродной тётушкой по линии отца или ещё кем, разбилась не хотелось.       Закономерно, что начать свои поиски она могла лишь с первого этажа, к такому выводу пришла девочка, немного побродив по дому, где помимо ещё одной ванной и туалета, были кухня, родительская спальня, гостиная и гардеробная. Ведь вряд ли она нашла бы что-то из того, что ей нужно в спальне сестрицы (хотя сделать пакость, например, засунуть одну из её кукол в раритетную для 21 века стиральную машинку, руки так и чесались). Если бы и вправду оказалось так, то это было бы очень-очень странно…       Свой кабинет перед уходом на работу или ко сну мистер Эванс всегда запирал на замок, а Самсонова, к сожалению, не маэстро взлома, способный одной невидимкой вскрыть сейф, чтобы рисковать. Поэтому для исследования остались лишь родительская спальня и кухня – баночки для чая и специй могут быть на удивление неплохими тайниками! Начать она решила с первого варианта, как более вероятного, к тому же даже если она не найдёт искомого, нельзя отрицать вероятность обнаружения чего-нибудь не менее занятного.       Спальня мистера и миссис Эванс была отделана в бежевых и бордовых тонах. Неплохое, а главное гармоничное сочетание светлого и тёмного цветов. Интересным было то, что документы пока-ещё-не-натуральная-блондинка нашла не где-нибудь, скажем, в комоде (зато оценила неплохую коллекцию нижнего белья своей новой «маман»), а в одном из ящиков трюмо! В папочке! Другая страна, другая национальность, а женщины везде такие женщины. Ольга Самсонова так же предпочитала держать всё самое важное поближе к себе. От подобного сходства глаза урождённой Вероникой защипало, но она не позволила себе отвлекаться на сантименты. Мама бы не оценила, да и попадаться так глупо, пойманной «на месте преступления», не хотелось.       Итак, родителей Петунии звали Аластор – что за имя такое? - Эванс и Роуз – ну теперь понятно откуда корни растут у идеи с цветочными именами, - Эванс, в девичестве МакКеллион, урождённая ирландка, получившая британское гражданство через брак. О как! То есть Петуния не просто англичанка, но ещё и с ирландскими корнями? Ну да, внешность у матери семейства красноречиво намекает. Хотя не суть, теперь ей были известны имена «родителей» и адрес проживания – некий Коукворт, улица Камелии – и тут цветы?! – дом номер 7. Теперь, если потеряется, то хотя бы сможет дать контактную информацию и не вызвать подозрений: девочка-то уже большая, а адреса не знает – с ней определённо что-то не так!       - Вот и они. – с предвкушением проговорила зелёно-голубоглазая, откладывая бумаги родителей в сторону и беря в руки свидетельства о рождении. – Значит, 1 августа… - длинные пальцы прошлись по дате рождения. – А ведь я тоже августовская... вот так совпадение.       Тряхнув головой в платочке, - не думать, не сравнивать, они совсем не так уж не похожи! - новоиспечённая Эванс ради интереса мазнула взглядом по дате рождения сестры – «30 января 1960 года», отмечая, что тот уже через несколько месяцев, и принялась аккуратно собирать документы в папочку, убирая ту на место.       Закончив с документами, девушка в теле девочки вышла из спальни в бежево-бордовых тонах, к счастью она провела там не так много времени, как рассчитывала. Глянув на настенные часы, бывшая россиянка прикинула, что у неё есть ещё примерно час в тишине и покое перед возвращением миссис Эванс домой с прогулки. Мысленно вычеркнув один пункт из своего списка, юная мисс Эванс направилась в гостиную, заглянула в нижнее отделение книжного стеллажа и вытащила из него два увесистых - у неё даже ноги подкосились! – альбома, сделав себе пометку всё в том же списке под названием «Лучшая жизнь», начатый ещё в больнице (ну а вдруг!), после полного выздоровления заняться своей физической формой, наконец!       В доме, как выяснилось, англо-ирландского семейства Эванс, похоже, не любили выставлять личные воспоминания – фотографии – на показ, но зато было два толстеньких альбома, которые любой при желании мог спокойно просмотреть. В рамках, расположенных над камином, стояли лишь два фото, где были запечатлены все обитатели дома номер 7.       Девочка-блондинка с невероятными зелёно-голубыми глазами на них даже улыбалась.       Она взяла в руки первый альбом, пролистала несколько страниц, отведённые под младенческие годы, судя по подписи, Петунии, как удачно, просмотрела её совместные фото с девочкой-грудничком, которой, несомненно, была Лили, и удивлялась. Судя по всему, раньше они неплохо ладили, можно было даже сказать, души друг в друге не чаяли. По крайней мере, Петуния точно любила сестрёнку, по-другому и не подумаешь, глядя на то, как девочка лет пяти держит за руку другую девочку помладше, растрепанную, в грязном платьице и ободранной коленкой, сама находясь не намного в лучшем виде. И обе они улыбаются во все свои неполные молочные зубы.       Это была последняя фотография где девочка с невероятными зелёно-голубыми глазами широкой и искренне улыбалась.       Потом же… потом, что-то случилось. Веронике оставалось лишь гадать «что именно», ведь в её распоряжении были лишь клочки бумаги и ничего более.       Вот девочке-блондинке семь лет, она уже ходит в школу, опять же судя по подписям. А вот рождественское семейное фото: мама, папа и их младшая дочь улыбаются в камеру, тогда как старшая тихо сидит на диване, даже не глядя в сторону фотоаппарата. Чем больше страниц перелистывала девочка с душой девушки, тем больше становилось фотографий лишь с тремя членами семьи, Петуния отходила на задний план и терялась где-то там. Всё дальше и дальше, страница за страницей. Она была рядом, но в стороне, мелькая тут и там где-то на фоне.       Глядя на эти запечатлённые воспоминания, Веронике было искренне жаль девочку. Но и только. Россиянка могла сочувствовать ей, чисто по-женски утешить и спросить есть ли в доме лопата, но ни за что не пожелала бы оказаться на её месте, но – вот ведь ирония! – она в прямом смысле на её месте!       Хотелось сломать что-нибудь, закатить фееричную истерику, собрать свои-не-свои скудные пожитки и отчалить в закат, напоследок громко хлопнув дверью, чтоб аж стены задрожали (возможно, даже проверить запасы бензина в гараже мистера Эванса)! Но это в бывшей флористке говорили эмоции и бурный нрав Самсоновых. Разумная её часть понимала, что ей, теперь 10-летке, даже билет на автобус до соседнего городка спокойно не продадут. Поэтому всё, что она себе позволила это тихо, грязно выругаться под нос, неосознанно переходя на русский, что осталось незамеченной ей самой в горячем порыве праведного гнева, так как её нынешней тушкой английский воспринимался таким же родным как великий-могучий. И как её речь только не превратилась в своеобразную языковую кашу? Видать лишь с божьей помощью, хоть Вероника и атеистка…       К счастью для попаданки, при взгляде на фотографии, в груди ничего не ёкало, не накатывала внезапная ностальгия, проблески воспоминаний не мельтешили перед глазами. Было только обидно за Петунию, но эта обида и грусть принадлежали Веронике, и вряд ли они были сравнимы с тем, что испытывала сама девочка, день за днём сталкиваясь с подобным отношением родных для неё людей. Её чувства принадлежали лишь ей одной, подводя вселенку к мысли, что то воспоминание и навязчивое «Нет!» - разовые акции, этакий остаточный фон, подсказки-обучение, как в играх на первых порах прохождения, а дальше давай, дружок, уж как-нибудь сам разбирайся. И положа руку на сердце, Вероника могла признаться самой себе, что осознание того, что она единоличный собственник своего-не-своего тела, её радовало.       А даже если нет, то оригинальной Петунии лучше бы забиться в тёмный угол сознания и не мешать ей…       Убрав альбомы на место, девочка поднялась обратно в свою комнату на втором этаже и достала стандартную тетрадь в клеточку. Ей нужно было упорядочить свои мысли и те крохи информации, что она раскопала.       Идея записывать свои мысли посетила её ещё на больничной койке, но тогда не было ни времени, ни возможностей, сейчас же и того и другого в достатке. И всё же девушка в теле девочки решилась осуществить задуманное далеко не сразу.       С одной стороны она понимала – человеческая память ненадёжна, поэтому, пока она хоть что-то помнила из своей прежней жизни, да и из того же канона – это было актуальнее, как ни прискорбно, - нужно это перенести на материальный носитель, чтобы иметь возможность время от времени сверяться, если что-то да забудется. Но, - эй! - у неё под боком бомба замедленного действия в лице гиперактивной психологически нестабильной потенциальной волшебницы! Если та обнаружит у сестры тетрадочку, в которой Петуния в красках и подробностях описывает её далеко не радужное будущее без поняшек, замков и принца (хотя Поттер вполне мог бы сойти за принца по некоторым пунктам) – рванёт не по-детски! Да и предков списывать со счетов не стоило. В итоге, решив, что иначе её мозг просто воспламениться, идея-таки была принята и воплощена в жизнь. Так появилась неприметная тетрадочка, в обычное время покоившаяся среди ещё десятка похожих на неё. Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу.       Изначально она хотела просто делать записи на русском, но поддавшись паранойе, - вдруг кто из старших Эвансов с ним знаком! – начала стенографировать, активно используя одной ей понятные значки и сокращения. Если студенческие годы и научат вас чему-то в идеале, так это быстро писать!       Усевшись за стол, девочка в платочке вокруг головы принялась медленно, вдумчиво строчить.       Итак, из того, что ей известно наверняка: на дворе осень 1969 года; летом ей исполнилось 10, значит Лили скоро 9; в Хогвартс отправляются с 11 лет, то есть ещё два года до первой встречи Джеймса Поттера с любовью всей его жизни и того момента, когда белоснежный хвост одного полярного пушистика замаячит на горизонте.       Самсонова помнила, как об особой «приязни» чистокровных волшебников к тем, что пришли с другой стороны, маглорождённым, так и о методах Тёмного Лорда. Пометка на полях: далее именуемого «Володей». Вырезать целую семью: и женщин, и стариков, и детей, - для него было так же просто, как смахнуть пылинку с пиджака. Пометка на полях: Тёмные Лорды вообще носят пиджаки или предпочитают плащи, дающие +10 очков к мрачности образа? Из этого следует, что до того, как развернуться масштабные битвы «бобра с ослом», иначе и не назовёшь, ей следует постараться свалить из страны, а лучше вообще с континента, в ту же Америку, например. Пометка на полях: какова вероятность, что Лили с её характером «в каждой бочке затычка» и манией везде совать свой нос не привлечёт внимание Володи до дня Х, навлекая на семью его гнев (вероятно, заслуженный)? К счастью, к тому моменту она уже будет по закону считаться совершеннолетней, и родители или другие возможные опекуны (ну а вдруг!) ей будут не указ, так что план с побегом вполне реален. Однако всё упирается в материальную составляющую. Одна лишь поездка заграницу – уже недешёвое удовольствие, а ей ведь ещё обустраиваться на новом месте, в чужой стране, да и без связей предстоит. Итак, сколько может скопить подросток за примерно 10 лет? Пометка на полях: когда там Джобс с товарищами свою компанию основал? Пометка к пометке на полях: нужно чаще читать газеты!       Усталый вздох сорвался с бледно-розовых детских губ. Попаданка отложила ручку и потёрла переносицу – жест совсем не свойственный её нынешнему возрасту. У неё разболелась голова, постоянно думать о будущем и просчитывать каждый свой шаг очень утомляло. Одно радовало – у неё есть время (пока что) и кое-какой план, пусть и рассчитанный на коленке, но есть же! К тому же, знание, что канонную Петунию магические тёрки за власть кроме смерти сестры никак не коснулись, воодушевляло и внушало уверенность, если не в завтрашнем дне (фактор Лили исключать нельзя), то в будущем точно.       Тут до неё донёсся звук закрывающейся двери и звонкое: «Я дома!» с первого этажа от миссис Роуз Эванс, вернувшейся домой, наверняка с кучей пакетов в руках, ожидающей, что старшая дочь непременно поможет ей с распаковкой, как и любой ребёнок, а тем более девочка, соблазнённая их содержимым. Что ж, нельзя разочаровывать «маму». Поэтому Петуния, кроткая и послушная девочка, убрав тетрадку со своими записями в ящик со школьными принадлежностями, крикнула в ответ: «Иду!» и побежала вниз с тщательно изображаемым восторгом на лице.       Никто не должен заметить подмены.       А потом…       Потом она пошла в школу. Во второй класс среднего звена. Хотя ещё год должна была пробыть в младшей.       И времени как-то резко стало не хватать…