Незаконченные стихи, или Игра на выживание

Вернувшись в комнату, Баффи обнаружила Спайка на кровати, полирующим топор. Он делал вид, что увлечён своим занятием и не замечает её. — Значит, Лос-Анджелес? — протянула задумчиво. — Видел Ангела? — Да, — ответил Спайк, не отрываясь. — Мы вроде как вместе работаем. — И давно? Она всё ещё надеялась услышать какой-то до смешного короткий срок. Несколько дней? Пара недель? Возвращение из мёртвых — сильное потрясение. Ей ли не знать. Спайку могло понадобиться время, чтобы прийти себя. И время, чтобы её разыскать. Возможно, он просто не успел пока раздобыть её адрес или номер телефона. И спросить у Ангела, конечно, не догадался. Очень достоверно! — Думаю, у нас с ним будут разные версии касательно сроков. Но я бы сказал, с июня. Девять месяцев. Как удар под дых. — Вот как. Спайк отложил топор в сторону, на лице снова появилось виноватое выражение. Он не смотрел в глаза. Конечно, Спайк знал, где она живёт. Не мог не знать. Просто не посчитал нужным с ней связаться. Что это было? Жестокая месть? Или просто равнодушие? Никакую другую причину Баффи придумать не могла. Больнее всего было осознавать, что она, вероятно, это заслужила. Может быть, в какой-то момент чаша его терпения наполнилась до краёв. Они многое друг другу прощали, даже то, что, казалось, простить невозможно. И тем не менее, за несколько дней до битвы с турок-ханами они будто бы начали отношения с чистого листа. Спайк был её силой, её поддержкой. И в самый важный момент она позволила ему умереть. Да, это был его выбор. Его решение, осознанное и непоколебимое. Или просто Баффи была недостаточно убедительна и настойчива? То, что он сделал ради неё, ради мира — это было бесценно и достойно вечной благодарности. Было несправедливо злиться на Спайка за то, что он просто не вернулся к ней. — Я рада, что ты жив. Он встал, подошёл к загороженному шкафом окну и, прищурившись, посмотрел на улицу сквозь щель. — Не рассвело. — Что? — Солнце так и не встало, — пояснил Спайк. — И, похоже, не встанет. Другой мир, другие правила. — Это к лучшему. Значит, нам не придётся пережидать день. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Спайк кивнул и окинул критичным взором их убежище. — Может быть, найдём что-то получше в следующий раз. И нужно где-то раздобыть тебе еду. — Не нужно. Я справлюсь. — Баффи, — возразил Спайк, — я знаю, как устроена Игра. Иногда всё это затягивается на несколько недель. — Ты знаешь, как устроена Игра? — недоверчиво спросила она. — Слышал о ней. Даже был знаком с одним из победителей и какое-то время жалел, что не попал в число участников прошлой. — Жалел?! Подобное никак не укладывалось у неё в голове. — Между прочим, ты не единственная истребительница, которую мне не удалось убить. В девятьсот четвёртом я приехал в Лиссабон, выслеживал её пару дней и уже собирался нанести удар, как вдруг она исчезла. Потом уже я узнал, что ту истребительницу забрали на Игру. Оттуда она уже не вернулась. — Прошлая Игра была в тысяча девятьсот четвёртом? — Проходит регулярно каждые сто лет, — подтвердил Спайк. — Для большинства демонов не такой уж и серьёзный срок. Людей же на Игре и вовсе бывает немного. Хотя истребительниц, насколько я помню, отбирают регулярно. Странно, что Руперт ничего тебе не рассказал. — Возможно, он говорил, когда-то, — Баффи сочла нужным вступиться за Джайлза, — а я пропустила. — Когда-то? — недовольно переспросил Спайк. — Твой Наблюдатель должен был все уши тебе прожужжать. — У Джайлза сейчас много других забот, — она пожала плечами. — Кроме того, архивы Совета уничтожены. Возможно, информация об Игре не сохранилась. Она уже прекрасно представляла себе разговор с Джайлзом после возвращения. Её Наблюдатель будет без конца повторять «Боже мой», зароется в бумагах, начнет требовать подробности и извиняться за то, что упустил такую важную информацию. И Баффи скажет ему, что всё в порядке. И они оба сделают вид, что это правда. — Или он действительно счёл, что ещё рано, — неожиданно согласился Спайк. — Кажется, предыдущая Игра была осенью. — Что ещё ты знаешь об Игре? — Баффи постаралась сосредоточиться на главном. — Организаторы, кем бы они ни были, отбирают от пятнадцати до двадцати игроков и закидывают их на арену: в лес, в пустыню или, вот как сейчас, в заброшенный город. — Какой у тебя номер? — полюбопытствовала она. Спайк поднял руку. Несколько секунд Баффи вглядывалась в символы, пытаясь сосчитать. — Семнадцать, — сжалился он. — У этих ублюдков отличное чувство юмора. И они неплохо осведомлены о нашем прошлом. Что у тебя? Баффи продемонстрировала ему своё запястье. — Надо же, — протянул Спайк. — Выходит, ты первая. — Пятая, — поправила она. Спайк покачал головой. — Первые четверо всегда добровольцы. — Всё ещё не могу представить, что кто-то вызывается сам, — скривилась Баффи. — Победитель получает славу, деньги, множество ценных вещей и рабов. И потом, обычно основная борьба идёт именно между этими четырьмя. Все остальные — пушечное мясо. — Не в этот раз, — усмехнулась она. — Номер второй из Игры уже выбыл. А какое число было у твоего противника? — Не заметил. — Значит, нам осталось разобраться ещё как минимум с тринадцатью. На лице Спайка промелькнуло странное выражение. — Будем надеяться, они упростят нам задачу и переубивают друг друга сами, — ухмыльнулся он. — Впрочем, это будет как-то скучно. — Тогда идём, — поторопила Баффи. — Поищем демонов. И ускорим наше возвращение домой. *** Город оказался больше, чем Баффи могла себе представить. Не просто пара десятков заброшенных домов. Целая сеть улиц и переулков. И никого живого, кроме игроков. Если кому-то придёт в голову прятаться, Игра может затянуться не просто на недели, а на месяцы и даже годы. Ни Баффи, ни Спайк никогда не жаловались на слабые нервы, но в этом месте обоим было как-то не по себе. Город казался не просто заброшенным или неправильным. В нём будто бы совсем не было смысла. Складские помещения соседствовали с небоскрёбами. Роскошные виллы стояли напротив безликих многоэтажек. Даже нумерация была странной. Например, дом с табличкой «Парк-стрит, 104» почему-то располагался между «Ферри роад, 18» и «Фривей, 6». — Какая-то сумасшедшая мозаика, — пробормотал Спайк. — Ни малейшей логики. Мир, созданный специально для Игры на скорую руку. — За сотню лет могли бы и поднапрячься. Ощущение постороннего взгляда не покидало Баффи ни на миг. Это было разумно: у Игры, вероятно, были зрители. Некоторое время она даже машинально пыталась обнаружить замаскированные камеры где-то на зданиях или покосившихся столбах, пока не сообразила, что у организаторов должен быть иной, магический способ слежки. — Это затрудняет ориентирование. Пару раз свернул не туда, и вот ты уже потерялся. — Ты ориентируешься по запаху. — Я — да, — веско заметил Спайк. Он был прав. Если им придётся разделиться, Баффи может и не найти условленное место встречи. — Большой нелогичный лабиринт, — констатировала она. Чем дальше они продвигались, тем более жилым и одновременно более заброшенным казался пейзаж. На улицах стали попадаться разбитые автомобили. Ветер гонял листовки и газеты, напечатанные на разных языках и датированные разными годами. Баффи и Спайк прошли мимо разграбленных киосков, оставленного на обочине детского велосипеда, перевёрнутых мусорных баков, содержимое которых разлеталось во все стороны. Иногда казалось, что люди были здесь совсем недавно, но вдруг бросили всё и ушли. И это напоминало Саннидейл за несколько дней до того, как город превратился в руины. Другие участки, наоборот, были будто бы вырезаны из фильмов о постапокалиптическом будущем, где действие происходит через сотни лет после исчезновения человечества: деревья и трава, проросшие сквозь крыши ржавых машин, цветы, пробивающиеся через потрескавшийся асфальт, полуразложившиеся пластиковые пакеты и бутылки. Добравшись до широкой площади с безголовой скульптурой и давным-давно пересохшим фонтаном, они наконец обнаружили крошечный магазинчик. Такие попадаются обычно на заправках, но никак не в центре. Ассортимент оказался весьма скудным: чипсы, орешки, шоколад, газировка. И пиво. Спайк откупорил бутылку тёплого «Будвайзера», отхлебнул и недовольно скривился. Баффи неодобрительно взглянула на него, но комментировать не стала. От одной бутылки он вряд ли захмелеет. Чтобы напиться, вампирам нужно выпить действительно немало. — Где-то должна быть и нормальная еда, — Спайк сочувственно наблюдал за тем, как Баффи без особого аппетита жуёт шоколадный батончик. — Организаторы не могли не учесть потребности людей. — Как насчёт твоих потребностей? Спайк отставил в сторону пустую бутылку и задумчиво уставился на сломанный холодильник с пивом, решая, стоит ли открывать следующую. — Тот мой знакомый, один из прошлых победителей, рассказывал: когда игроков осталось мало, и люди закончились, организаторы запустили на арену каких-то забавных зверюшек. Те пришлись по вкусу и вампирам, и демонам. Он всё-таки протянул руку за новой бутылкой. — Но в этот раз люди не должны закончиться, — добавил Спайк чуть слышно. Баффи сама себе удивлялась. Конечно, ей следовало догадаться: большинство демонов не откажется от свеженькой человечины. И для вампиров нет лучше пищи, чем кровь людей. Разве что кровь истребительниц. Это делало Баффи не просто игроком — главным деликатесом. Она задумчиво посмотрела на свой номер на запястье, коснулась другой рукой старого шрама на шее, будто взвешивая за и против. Первый вариант казался более безопасным. Менее личным. Не таким интимным. Не обязательно подходить к Спайку слишком близко, достаточно вытянуть руку. Спайк посмотрел на неё удивлённо. Не сразу понял, что значит этот жест. Но, осознав, отшатнулся, будто Баффи предлагала ему яд. — Нет. — Почему? — Не нужно, — покачал он головой. — Ты сам сказал, что других вариантов нет. И в ближайшее время не представится. — Посмотрим, — Спайк упрямо поджал губы. — Несколько недель без еды ты не выдержишь точно так же, как и я, — Баффи никак не могла понять, почему вынуждена объяснять очевидное. — Я не голоден. — Отлично, — её голос был пропитан сарказмом. — Давай подождём, когда ты проголодаешься настолько, что не сможешь себя контролировать, набросишься на меня, и это будет уже вопрос жизни и смерти для одного из нас. Спасибо, у меня уже был подобный опыт, когда Фейт попала в Ангела отравленной стрелой. Не хотелось бы его повторять. — Я не Ангел, — прорычал Спайк. — Тогда не веди себя, как он, — упрекнула Баффи. — Я не люблю, когда за меня принимают решения. Спайк подумал, что она, вероятно, говорит сейчас не только о крови. Следовало объяснить, почему он не приехал, не позвонил, даже не отправил письма. Вот только теперь это было уже неважно. — Я не голоден, — повторил он. — Пока.