Часть 12
1 июня 2022 г., 12:21
Примечания:
Забыла предупредить, что прошлая часть может кого-то покоробить. Предупреждаю про эту.
Спайк невольно вспомнил не то шуточный, не то просто глупый вопрос Келли: не мутит ли его от крови?
Нет, его не мутило. Но аппетит при виде этой раны сразу пропал. В отличие от царапин на плече, она не вызывала никаких двояких чувств. Только злость на сквернозуба, посмевшего напасть на Баффи, сострадание и беспокойство.
Кровь пахла правильно, и Спайк рассудил, что Баффи крайне повезло — ничего жизненно важного клыки демона не задели. И тем не менее, такая кровь ему совсем не нравилась. Что бы Баффи ни думала, в этот момент Спайку не нужно было прикладывать какие-либо усилия, чтобы сохранить самоконтроль.
В каждом доме, где они ночевали, он непременно проверял шкафчики в ванной и на кухне в поисках аптечки, чтобы пополнить необходимый запас препаратов и перевязочных материалов. Иголку, нитки и ножницы Спайк тоже прихватил буквально несколько ночей назад. Предчувствовал, что это может однажды понадобиться.
— О чём ты хочешь поговорить? — спокойно уточнил он, пока дезинфицировал руки, ножницы, нить и иглу, которую тут же согнул дугой, зажав между большим и указательным пальцами.
— Расскажи мне что-нибудь.
— О чём?
Он снова обработал иглу и руки антисептиком.
— О себе. Что-нибудь, чего я не знаю.
— Ты многого обо мне не знаешь.
Спайк попытался аккуратно совместить пальцами правой руки края верхней раны. Баффи напряглась и втянула воздух ртом.
— Например, о детстве, — ответила она на выдохе. — Я пытаюсь себе это представить — маленький кудрявый Спайк.
Она очень старалась заставить голос звучать беззаботно и мечтательно.
Спайк начал накладывать первый стежок, отступив от края.
— Уильям, — поправил он, сосредоточенно проталкивая иголку вперёд, чтобы вывести наружу с другой стороны и сделать прокол симметричным первому.
— Маленький кудрявый Уильям, — легко согласилась Баффи.
Всё её тело было напряжено.
— Он бы тебе не понравился.
Спайк вытянул иголку из раны, протянул нитку вперёд, завязал узел, зафиксировал его и попытался переместить с раны на неповреждённую кожу.
— Маленький Уильям был слюнтяем, — продолжил он. — Да и взрослый, в общем-то, тоже. Кроваво-ужасный поэт.
Спайк повторил узел ещё два раза и отстриг болтающиеся концы.
— Мне нравятся твои стихи, — возразила Баффи. — Это ведь были твои стихи? Ты так и не ответил.
Нужно было приступать ко второму стежку.
— Мои.
Иголка снова проткнула кожу. Баффи вздрогнула.
— И ты правда не помнишь, как они заканчиваются?
— Увы.
Он взглянул на её руки — побелевшие от напряжения пальцы цеплялись за край холодильника.
— Можешь дописать его для меня?
Третий узелок был готов. Возможно, с пинцетом дело пошло бы быстрее: и швы могли бы быть аккуратнее, и сам процесс безопаснее.
Спайк снова потянулся за антисептиком. На всякий случай.
— Вряд ли. Чтобы писать, нужно особое настроение. Боюсь, если попытаюсь закончить его сейчас, то всё испорчу. Финал выйдет слишком счастливым.
На четвёртом шве дело пошло быстрее — Спайк уже набил руку.
— Это же хорошо.
Он не сомневался. В глазах Баффи стояли слёзы.
— Никто не любит счастливые стихи, — усмехнулся Спайк.
Пятый и предпоследний из швов. На верхней, наименьшей из ран.
— Я люблю, — ответила Баффи сквозь сжатые зубы. — Люблю хэппи-энды. В жизни их не бывает.
Шестой. Осталось лишь ещё раз продезинфицировать рану и можно переходить к нижней.
— Бывают, Баффи.
— Докажи, — её голос дрогнул, и Спайк подумал, что она уже второй раз за четверть часа выдвигает весьма неоднозначные требования, которые можно толковать двояко.
Ей хотелось не историй. Ей нужна была уверенность в том, что они выберутся из Игры вдвоём.
— Я попытаюсь.
Края нижней раны были менее ровными, и Спайк боялся совместить их не совсем корректно, неверно натянуть или оставить полости. Крови тоже было больше. Он никак не мог её остановить.
— Итак, маленький Уильям?.. — поторопила Баффи.
— Маленький Уильям боялся крови, — сообщил Спайк первое, что пришло в голову. — Однажды я разбил дорогую вазу. И сначала сильно испугался, что меня будут ругать. Затем взглянул на свои порезанные ладони... и упал в обморок.
— Ты? Упал в обморок? — не поверила Баффи.
Ещё один узелок был готов.
— Сколько тебе было?
Следующий стежок.
— Семь или восемь.
До конца оставалось совсем немного.
— Потом меня нашла матушка, — продолжал он, — и тоже лишилась чувств. В сознание нас приводила служанка.
— У тебя была служанка? — удивилась Баффи.
— И не одна.
— Ты сейчас смеёшься надо мной? — забывшись, она посмотрела вниз.
— Вовсе нет.
Уверенно, чувствуя на себе её взгляд, Спайк снова проткнул кожу иглой.
— Это самые ужасные швы, которые я когда-либо видела, — нахмурилась Баффи. — Даже у Райли получалось лучше.
— Не самое подходящее время, чтобы вспоминать о бывших, Истребительница, — пошутил Спайк, выводя иголку с другой стороны. — У меня в руках очень острый предмет, и я пытаюсь тебя заштопать.
Баффи зажмурилась, поморщившись от боли.
— За сто с лишним лет можно было бы и научиться.
— Не на ком было практиковаться, — пожал плечами Спайк, намереваясь сделать последний стежок. — У вампиров редко возникает потребность в швах. К тому же шрамы украшают мужчину. А Дру обычно не попадала в подобные неприятности.
— Не хочу слушать о Дру, — скривилась она, то ли от боли, то ли от отвращения.
Спайк усмехнулся. Он как раз закончил завязывать последний узел и потянулся за ножницами, чтобы обрезать длинные концы.
— Так о чём ты хочешь поговорить? — спросил он, разглядывая свою работу.
Та, на самом деле, была не так уж и плоха.
Пришло время накладывать повязку.
— О маленьком Уильяме, — напомнила Баффи.
***
Оставаться в гипермаркете надолго было опасно. Они и так провели здесь слишком много времени. Сил искать в бардаке что-то съестное тоже не осталось.
Спайк запихнул в практически пустой рюкзак злополучную банку с персиками. Видимо, на этом сегодняшней «закупке» и предстояло закончиться, если бы по пути назад к полкам с одеждой им не попались на глаза несколько уцелевших пластиковых банок арахисовой пасты.
Спайк не представлял, как вообще можно есть эту гадость, но Баффи очень даже искренне обрадовалась.
Найти для неё широкую футболку, которая не давила бы на повязки, было нетрудно. Спайку повезло меньше. Свою, порванную и пропитанную кровью, он скинул: неровные края уже успели присохнуть к ране и снимать было больно. Надевать на незажившую грудь что-то другое не хотелось.
А вот от новых джинсов он, возможно, и не отказался бы, но в супермаркете искать их было бесполезно. В ассортименте не было вообще никаких штанов. Даже пижамных. Баффи на глаза попались лишь плавки, но Спайк от них решительно отказался.
На поиск укрытия они тоже не стали тратить много времени. Выбрали наугад и почти сутки провели в небольшом домике, в квартале от гипермаркета. Обоим нужно было отлежаться. Они много говорили. Обо всём. Кроме плана Баффи.
Почти двадцать четыре часа пролетели в прекрасной фантазии. Иллюзия жизни вне этой Игры. Жизни, которая могла бы у них быть.
И которой, как думал Спайк, уже никогда не будет.
Говорить о детстве было забавно. Спайк вдруг осознал, что не вспоминал о своей человеческой жизни уже очень долго. Не ассоциировал себя с тем, кем был до обращения. Баффи многого не понимала о реалиях того времени, приходилось объяснять, вдаваться в ненужные подробности, надолго отходить от темы, но Спайк видел на её лице искренний интерес. И было приятно осознавать, что Баффи правда хотела узнать его лучше.
Он рассказал ей не только о своём детстве, но и о тех месяцах, что провёл в Лос-Анджелесе. И то, и другое вышло как-то чересчур подробно. Более откровенно, чем он ожидал.
Всё изменилось в их отношениях. Может быть, потому что обоим казалось, что больше нечего терять.
Может быть, потому что Спайк действительно поверил в реальность её чувств. «Я люблю вампира», — сказала она в магазине. И это прозвучало так естественно и непринуждённо.
Не нужно было больше ходить на цыпочках и изображать из себя кого-то, кем он не являлся. Не то чтобы Спайк раньше особо пытался... И тем не менее, он был начеку. Понимал, что одно неосторожное слово может напомнить Баффи, что она имеет дело с монстром.
Новая Баффи принимала его и как монстра, и как мужчину.
Узнать о том, какой была она сама до того, как вся тяжесть мира легла ей на плечи, тоже было любопытно. И, наверное, Баффи таким же странным казалось вспоминать прошлую жизнь и ту легкомысленную счастливую девочку, которой она когда-то была.
Отблески беззаботной прежней Баффи он ещё мог видеть, когда только приехал в Саннидейл. До Ангелуса. И, может быть, потом — очень редко, — до Глори.
Они говорили до тех пор, пока Баффи не уснула у него на плече. Отключилась прямо посреди фразы. Спайк заботливо укрыл её одеялом, лежал и просто смотрел.
В голову лезли рифмы, но он не пытался их запомнить или записать.
Когда она проснулась и встала, чтобы уступить ему кровать, Спайк уже почувствовал некие перемены в её настроении. Баффи нежно его поцеловала, пожелала сладких снов, но в каждом её движении чувствовалась некая холодная отстранённость.
К тому моменту, как проснулся он сам, она уже определилась с их ближайшими целями. Коротко, по-деловому Баффи сообщила, что им предстоит делать. Она говорила чётко и уверенно, будто отдавала приказ одной из своих подопечных.
Спайк не спорил. Молчал и кивал.
