Незаконченные стихи, или Игра на выживание

Знакомое ощущение: всё рябит перед глазами, невозможно дышать, и ничего не разглядеть, кроме иллюзорных языков пламени. Баффи не видела Спайка, ощущала только его пальцы в своей руке. Ускользающие пальцы. Словно бы некая невидимая сила тянула их в разные стороны. Баффи пыталась противостоять этой силе и чувствовала, что Спайк делает то же самое. Он не отпускал, стараясь сильнее сжать её ладонь. Пальцы сводило от напряжения, но всё напрасно: Баффи не смогла его удержать. Горло саднило из-за невозможности вдохнуть, голова кружилась, но ужаснее всего было ощущение потери. Всё закончилось очень резко, и Баффи вдруг очутилась в знакомой белой комнате, той же самой или очень похожей на ту, где она провела бессонную ночь перед началом Игры. Портал на этот раз не исчез, остался висеть в воздухе за спиной, переливаясь оттенками алого и отбрасывая на стену кровавые блики. Женщина, похожая на Друзиллу, стояла между Баффи и белой дверью. — Вернитесь в Игру, мисс Саммерс. — Не собираюсь. — Вернитесь в Игру, — повторила женщина. — И вы победите. — Победа меня не интересует, — возразила Баффи. — Остались только вы, — голос был пропитан фальшивым сочувствием, — миссис Бёркхард испустила дух раньше, чем вы добрались до второго этажа, вампир сгорел в портале. — Огонь не настоящий, — презрительно скривилась Баффи. — Он не опасен. Но толика сомнения всё же была, какая-то часть её на краешке сознания вопила от ужаса. — Все верно, — не стала спорить женщина. — Для людей он не опасен. Но для вампиров... Вы ведь так и не спросили у мистера Спайка, каким образом он попал в Игру? Не обсуждали путешествия через портал? Между прочим, нам пришлось очень постараться, чтобы переместить его сюда. Обычный способ вампирам не подходит. Баффи пыталась вспомнить, сосредоточиться на ощущении. Его рука абсолютно точно выскальзывала. Не растворялась в небытии, не рассыпалась прахом. Она знала, как это бывает, когда вампиры становятся пылью, будто очень мелкий песок сочится сквозь пальцы. Всё было не так. Баффи была уверена. Ну, почти. — И он это знал, — продолжала женщина. — Мы говорили ему, предупреждали. Мистеру Спайку было известно, что он должен держаться подальше от порталов. Спасение для других — верная смерть для него. Вернитесь в Игру, мисс Саммерс, если вам дорога его память. — Нет! Теперь уже не осталось никаких сомнений, что женщина врёт. Это просто не могло быть правдой. — Выйдете в эту дверь, и назад пути не будет, — предупредила она. — Игра для вас завершится. Вашей же смертью. Зрители разорвут вас на куски. — Пусть попробуют, — Баффи не позволяла себя напугать. — Вернитесь, если не хотите, чтобы ваша сестра пострадала. Чем больше она говорила, тем сильнее Баффи убеждалась, что поступает правильно. Настойчивость женщины выдавала её мотивы. О том, чтобы снова шагнуть в портал, не могло быть и речи. — Хочу вам напомнить, мисс Саммерс, Дон в безопасности лишь до тех пор, пока вы не нарушаете правила. — Вы назвали мне лишь одно правило, — спокойно ответила Баффи. — Выжить. И я выжила. Разве не так? — А вы самонадеянны, мисс Саммерс, — рассмеялась женщина. Она снова хохотала громко и как-то истерично, закрыв лицо руками в приступе безудержного смеха. А когда развела ладони, лица у неё уже не было. На его месте зияла алая пропасть портала. Баффи внезапно вспомнила, что говорил ей грызун. Одно из имён, которое он ей называл — Безликая. Вот только в его истории Безликая не была таковой в прямом смысле этого слова. Она могла копировать облик врага, кого-то, кто неприятен настолько, что ты не захочешь его видеть, даже если это всего лишь иллюзия. Похоже, это было преувеличением. При всём своём явном сходстве с Друзиллой, женщина не была её точной копией. Да и не было у Баффи такой уж сильной ненависти по отношению к бывшей Спайка, чтобы мимолётное воспоминание пробуждало гнев. Организаторы могли бы выбрать другой образ, найти более точное попадание, вот только они не старались напугать, скорее нервировали. Возможно, в этом и была цель? Поселить в душе тень тревоги. Не прямое напоминание, просто намёк. Намёк на что-то мерзкое, сумасшедшее и жестокое, на эмоции и ассоциации, которые вызывала у неё Друзилла. И, возможно, на Спайка, на встречу с которым Баффи тогда, до начала Игры, даже не смела надеяться. Женщина застыла, словно манекен со странным дизайном — огненным декором вместо головы. Баффи осторожно, по большой дуге, двинулась к двери. Женщина не пыталась её остановить, видимо уже сказала всё, что считала нужным, исчерпала все свои аргументы. А может, просто не была способна разговаривать в этой своей форме. Баффи толкнула дверь, и та открылась. *** Они бросились на него сразу, едва Спайк вышел в коридор из белой спальни, где та самая девица, что заманила его в Игру, старалась убедить его, что Баффи не выжила: потерялась и задохнулась в разломе. Одна из организаторов или же их посланница внешне чем-то напоминала саму Баффи, что он заметил ещё во время их прошлой встречи. Вот только её холодный, насмешливый взгляд скорее заставлял думать не о настоящей Истребительнице, а об Изначальном зле, которое месяцами играло с ним. Девица укоряла его за то, что Спайк выпустил руку Баффи в портале, что не так уж он хотел спасти, не сделал всё, что должен был, не так уж сильно, видимо, любил. Она говорила, что бороться дальше бессмысленно, что Спайк уже проиграл, что его уступка убила Баффи. Что он сам убил её практически собственными руками. Но Спайк не позволил себе поверить даже на мгновение. Толпа разномастных демонов наступала бесстрашно и бестолково. Спайк рубил их топором, откидывал от себя ногами, отпихивал локтями. Враги никак не заканчивались — один падал замертво, и его место тут же занимал новый. Их было больше двадцати. Намного больше. Спайк начал уставать и все чаще пропускал удары, но сдаваться не планировал. Какая-то мелкая мохнатая тварь повисла на нём, с хищным рычанием вгрызаясь в предплечье. Острые зубы рвали связки и мышцы, раздался треск кости. Спайк с трудом стряхнул демона, вынужденно переключил своё внимание на другого противника — могучего великана, чей огромный кулак целил в голову. К счастью, великан был слишком медлителен, и Спайк почти сумел увернуться — тот лишь по касательной задел его висок. Двое следующих демонов уже пытались оставить на его груди новый узор из следов своих когтей. Спайк отчаянно боролся за жизнь. Не оставалось времени задуматься, нельзя было сосредотачиваться на боли и ранах. Но когда он бросил взгляд на свою травмированную руку, страшного укуса там вдруг не обнаружилось. Ни крови, ни неровно свисающих клоков кожи, ни зияющей раны, ни белых проблесков мелких осколков локтевой кости. Ничего. Ни следа. Ни шрама. Бесконечная схватка с бесконечным полчищем врагов выматывала морально, не причиняя телу реального вреда. Эхо боли стихало, царапины и порезы не заживали, а просто исчезали, стоило перестать о них думать хоть на мгновение. Кровь из рассечённого лба больше не застилала глаза, потому что лоб больше не был рассечён. Травмированное пару минут назад колено прекрасно функционировало. И даже лезвие топора, не раз вонзившееся в чьи-то шеи и плечи, отрубившее множество рук и голов не стало ни грязнее, ни тупее, чем было в доме с башенками, когда Спайк извлёк его из макушки сквернозуба. — Иллюзия, — вслух усмехнулся Спайк. Он опустил оружие и двинулся вперёд сквозь строй. Где-то там, в конце длинного коридора должна была быть дверь, он не сомневался. Руки и лапы толкали его, царапали, пытались остановить. Спайк больше не тратил свои силы. Шёл вперёд, упрямо, не обращая внимание на боль. Она не была настоящей, какими бы реальными ни казались ощущения в момент удара. Даже воткнутый в бок одним из противников нож растаял в воздухе спустя два шага. Чем меньше Спайк реагировал, тем более пассивными становились и демоны. Иллюзорные монстры будто бы сами убедились в том, что их усилия тщетны и перестали стараться, играли предписанную роль лениво, без энтузиазма. Спайку казалось, что прошло несколько часов прежде чем он наконец добрался до двери. *** За дверью оказался зрительный зал. Огромное помещение, приглушённый свет, хрустальные люстры на высоком потолке. Двадцать кресел, стоящих неровными рядами. Все разных цветов, форм и размеров, но каждое выглядело по-своему удобным. Двадцать зрителей, сидящих в них, устремили свои взгляды на Баффи. Эти зрители казались настоящими, в отличие от тех непримечательных агрессивных существ, что встретили Баффи в коридоре и на бессмысленную битву с которыми она потратила слишком много времени и сил. Она понимала: организаторы пытались не просто отвлечь её. Их целью было вымотать морально и физически. Но пока все испытания лишь разжигали её злость. Среди зрителей были не только демоны, но и люди. А может быть, «существа», как называла их Келли, которые пока что не спешили показывать свое истинное лицо. Перед каждым на столике лежал маленький стеклянный шар, при помощи которого они, видимо, каким-то образом и следили за ходом Игры. На всех лицах и мордах зрителей читался азарт и сладостное предвкушение. Сидящая ближе всех к Баффи голубокожая демоница с огромными чёрными глазами миндалевидной формы вдруг хищно улыбнулась и несколько раз лениво ударила правой ладонью по левой. Другие зрители поддержали её, и зал наполнили вялые аплодисменты. — Мы ждали тебя, Истребительница. Уже несколько дней ждали. У нас было время всё обсудить и решить, как мы хотим убить тебя, — сообщила демоница. — Вы можете попробовать, — пожала плечами Баффи. В зале раздалось несколько смешков. Самоуверенные зрители не сомневались, что победа будет за ними. — Мы дадим тебе шанс, Истребительница. Мы хотим быть благородными, — продолжила демоница, продемонстрировав на мгновение раздвоенный язык. — Будем сражаться по одному. Мы даже разрешим тебе самой выбирать противника. Кому ты предоставишь честь стать твоим палачом? Её пафосная речь не произвела на Баффи абсолютно никакого эффекта. Взвесив секиру в руках, она ещё раз окинула зрителей равнодушным взглядом. — Можем просто начать по порядку, например с тебя. И дальше по цепочке. Демоница с гордым видом поднялась из кресла, оказавшись выше Баффи на три головы. Большинство зрителей хмурились и расстроено качали головами, почти не сомневались, что уже первая схватка станет для Баффи последней и им не доведётся сразиться с легендарной Истребительницей. Лысоватый мужичок с острыми козлиными рожками предложил начать делать ставки. — Могу я уточнить? — Баффи решила расставить все точки над «i». — Всё, что от меня требуется, просто выиграть двадцать поединков? Ещё одна волна коротких, недоверчивых смешков. — Десять поединков, — поправил знакомый голос за спиной. Баффи облегчённо выдохнула. — Мне нужно выбрать противника сейчас или мы должны будем сражаться по очереди? — спросил Спайк, подойдя ближе. Его пальцы нежно, но крепко сжали её локоть. Стоя рядом с ним, плечом к плечу, Баффи подумала, что ей теперь точно ничего не страшно. — По очереди будет интереснее, — решил за всех рогатый. — Отойди, вампир. Вмешаешься в чужую схватку, и мы пересмотрим правила. Баффи и Спайк переглянулись. Он насмешливо улыбнулся. Она ответила коротким кивком. Как бы внимательно эти демоны не следили за ходом Игры, они, похоже, не очень хорошо понимали, с кем связались, и недостаточно хорошо изучили биографии игроков, если полагали, что стоять в стороне и наблюдать будет для этих двоих таким уж тяжёлым испытанием. Баффи всегда нравилось смотреть, как сражается Спайк. В этом заключалась какая-то особая поэзия. Его пластика, скорость и плавность движений, тактика и техника удара, выражение лица и острые комментарии — это завораживало. И Спайк тоже никогда не скрывал, как его возбуждает возможность любоваться Баффи, выполняющей свою работу. Ни один из них не боялся, что второй вмешается и всё испортит, если только момент не станет совсем острым. Ободряюще улыбнувшись Баффи напоследок, Спайк отошёл в сторону, прислонился спиной к стене и приготовился наблюдать за интереснейшим шоу.