Прекрасное место, которое кое–кто вообразил

Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине – лишь один. Виктория всегда порицала это правило, считая, что она поступает как положено. Ей нравятся французские выражения, но нечасто в милость их смысл, ведь она специально поступает наперекор. Виктория презирает кофейные напитки и любые проявления слабости. Её так воспитали и она так воспитывает. Детство Виктории прошло несладко, зато теперь она воин. Её дочь тоже должна стать воином, но впервые в жизни план женщины провалился. Малышка Аки была очень весёлой и совершенно не любила слушаться родителей. Делала всё так, как ей было нужно и…плакала. Любой ребёнок до определённого возраста выражает свои чувства слезами и, ожидаемо, Ака исключением не стала. Викторию это злило, раздражало, выводило из себя. Как это – её дочь и плачет, показываю свою уязвимость всему миру? С пяти лет Аке было запрещено плакать. «Так ты показываешь всем желающим, что ты – лёгкая мишень», – сказала Виктория, когда дочь упала и разодрала кожу на коленях. «Мама не хочет видеть твои слёзы». И слёз дочери она действительно больше не видела. Как и других эмоций. Ака превратилась в ледышку, источающую только холод и иронию. Виктория знала, что та ведёт себя подобным образом только дома, только с ней, но такое положение дел женщину более чем устраивало. До того момента, пока Ака два дня не появлялась дома, а вернувшись, была с опухшими веками и в мужской кофте. — Что это такое? – спросила Виктория, убирая с лица мешающиеся волосы. — Где ты была столько времени? — На вечере, – язвительно ответила дочь. Выглядела она так, словно готова отдать всё, что имеет, за удобную кровать. — Молодая леди, – не менее едко ответила мать. — Тебя не было два дня, а сейчас ты вернулась в мужской одежде. Я требую объяснений! — У Гиббса спроси, – выплюнула Ака, захлопнув дверь своей комнаты прямо перед носом матери. Однако сейчас, идя по одному из длинных коридоров «Святой Роланды», Виктория знала, что произошло. — Леди Вайль, я могу войти? – формальный вопрос, Виктория она заранее знала ответ. Старая женщина подняла на неё скучающий взгляд. — Да. Вы же по поводу перевода? Хон кивнула. — Я хочу перевести к вам свою дочь. Клотильда если и удивилась, то не показала этого. Редко жители изъявляют желание учиться в «Святой Роланде». Пансионат до сих пор не закрыт только благодаря чуду. — Можно её документы? Виктория протянула папку. Взгляд Клотильды метался от бумажки к бумажке, пока она не увидела… — Вашу дочь зовут Ака? Виктория недоумённо заморгала. — Разве это проблема? «Шумный выдох раздался сразу, как Кат Акиро захлопнул дверь комнаты. — Я думала, нам конец, – произнёс девичий голос. — Он практически настал». Клотильда убрала документы обратно в папку. — Нет, совсем нет. Какова причина перевода? Виктория шумно сглотнула. — Моей дочери не понравилось в прошлой школе. Лгунья. — Я вижу, что вы из Аурбриджа, – заметила директриса. — Что заставило вашу семью переехать? — С какой целью интересуетесь? — Из чистого интереса. Немного подумав, Виктория ответила: — Выгодное предложение по работе. — И где же вы работаете? — На химическом заводе. Брови Клотильды поползли вверх, ещё больше позволяя убедиться в их кривоте. — На Виктора Гиббса? — У Виктора Гиббса, – поправила женщина. — Так что с переводом моей дочери? — Педагогический совет примет решение на этой неделе. И он принял. Положительное. Ака не знала, радоваться ей или нет. — Почему ты недовольна? – раздражённо спросила Виктория, наблюдая за тем, как дочь собирает вещи. — Я сделала это ради твоей безопасности. Ака рефлекторно дотронулась до спины с ещё не зажившими шрамами. Больше она не носит обтягивающих вещей. — Ага, – грустно усмехнулась девушка. — Ради моей безопасности. На самом деле, смысл в переводе был. Гиббс искал её и последнее место, куда он заглянет – тот пансионат. Туда кто угодно заглянет в последнюю очередь. Когда Ака провела в нём два дня, не вставая с кровати соседа Акиро, то стала местной, однако безликой легендой. «У Ката и Дэрега в комнате девушка». «Я слышал, что из-за неё Дэрегу пришлось спать в учебном кабинете». «У них что-то было?». У них ничего не было. Все двое суток Ака рыдала и отказывалась вставать. В её голове ужасным оркестром раздавалось «Мама не хочет видеть твои слёзы». Но мамы здесь не было. Однако благодаря ей Ака оказалась тут. Несмотря на то, что Акиро согласился её проводить до комнаты и провести небольшую экскурсию по пансионату, общежития мальчиков и девочек находились в разных крыльях здания. От этого было спокойно и тревожно одновременно. На улице пошёл снег. Падал крупными хлопьями на все доступные поверхности, окрашивая те в бархатно белый. Ака вытянула руку в плотной варежке, чтобы поймать снежинку. — Смотрю, в тебе не умирает детство, – ласково произнёс отец, доставая чемодан из багажника и ставя его на землю. — Только и оно, – хмуро отозвалась Ака. Мама с ними не поехала. — Тебе помочь донести чемодан? — Мне помогут. — Ого, – отец улыбнулся. — Уже завела друзей? — Помирилась со старыми. Их меланхоличный разговор прервал громкий голос Ката: — Мистер Хон! — Акиро! Парень подбежал к ним со скоростью света и теперь пытался отдышаться. — Дорогой, почему ты так легко одет? На улице идёт снег! В доказательство тому мистер Хон стряхнул его со своей макушки. Кат поправил воротники кожаной куртки. — Привык к осенней погоде Аурбриджа. Оба одновременно посмотрели на чемодан. — Нам пора, – Ака демонстративно отвернулась и зашагала в сторону высоких ворот. — Вся в маму, – заметил мистер Хон. И это был далеко не комплимент. ✰✰✰✰ «Святая Роланда» напоминала Хогвартс, только поменьше размером. Здание построено буквой «П», имеет пять этажей и треугольную крышу. Наружные стены окрашены в коричневый. «Цвет веток», – подумала Ака, когда впервые увидела пансионат при свете дня. Внутри оказалось не лучше. Передняя часть пансионата отдавалась под учебную, в то время как боковые – под общежития. Комнаты девочек – слева, мальчиков – справа. Аку поселили на четвёртом этаже. — Тебя познакомили с соседкой? – спросил Кат, поставив увесистый чемодан рядом с деревянной дверью. Точно. Соседка. — Меня должны с ней познакомить? Разве это не моя забота? Кат неловко потёр мокрый от растаявшего снега затылок. — У нас принято торжественно знакомить с соседями по общей и соседним комнатам. Ака грустно улыбнулась. — И как же оно проходит? — Староста твоего класса приходит на заселение и представляет тебя всем. — Видимо, представить меня оказалось не таким уж важным занятием. Акиро замялся. Ему было стыдно оставлять Аку в одиночестве, но жить вместе им не позволяли хотя бы внутренние правила. Однако его душевные терзания грубо прервали. Ака отворила дверь, и оттуда со скоростью света вылетела девушка с собранными в низкий хвост светло–русыми волнистыми волосами. Она упала на Хон всем своим худым телом, обёрнутым в светлую одежду. — Чёрт! – выругалась незнакомка. — Я и так опаздываю! Она подняла взгляд и встретилась с серыми глазами Аки. Та на секунду подумала, что неизвестная похожа на главную героиню сказки «Русалочка». — Ты…– начала «русалочка». — Ты новенькая? Ака кивнула. Её волосы слегка растрепались. — А ты староста? — Именно. Они поднялись, принимаясь отряхивать свою одежду. Ака протянула руку первой: — Ака Хон. — Стеф Андерсон. Приятно познакомиться. Кат невозмутимо подал голос: — А я местный красавчик. Стеф посмотрела на него уничижительным взглядом. — Акиро, захлопнись. Тем более парням нельзя здесь находиться. — Я помогал донести вещи, – обиженно отозвался тот. — Тебя всё равно знают даже те, кто не хотел этого. Не мешай мне. Когда Акиро ушёл в закат, состоящий из стен с облупившейся краской, Ака неожиданно вспомнила один момент. Как только Стеф оказалась в поле зрения её друга, то его щёки покрылись румянцем. Представление новой ученицы не заняло много времени, ведь большинства людей попросту не было в комнатах. — Почему ты перевелась? – не церемонясь, спросила Андерсон, усаживаясь на свою кровать. Ака не хотела отвечать. Новая знакомая не вызвала в ней доверия. — Это был лучший для меня вариант. — Всё настолько плохо? Хон подавила желание фыркнуть. — Нет. Скорее, сложно. Стеф не продолжила разговор, поняв, что симпатии к ней не испытывают. Вместе этого она достала большую тетрадь, к обложке которой была прикреплена ручка. Ака присвистнула. — Здесь такая тяжёлая программа? — Я писатель. Это стало неожиданностью. Андерсон показательно пролистнула исписанные листы. Их оказалось много. — Почему ты решила писать? — Мне скучно. А в этой школе легко сойти с ума. Ака провела пальцами по одеялу. Чем же заняться ей? Конечно, у неё есть хобби, но заниматься им в пределах пансионата кажется…непростой задачей. Стеф заметила чужую задумчивость. — Что такое? — В окрестностях есть танцевальный зал? На удивление, Стеф не начала смеяться или говорить, что Аке стоит «спуститься на землю». — Только заброшенный. Раньше в нём проводились уроки танцев, но последние лет двадцать внутрь никто не заходил. — Можешь показать, где он находится? Стеф издала короткий смешок. — Значит, ты авантюристка? Не забывай, что я староста, и мне не дозволенно попадать в неприятности. — Поход к заброшенному кабинету – вовсе не преступление, – парировала Хон. — Ладно. Но только тихо. Помещение оказалось на первом этаже, прямиком к нему вела одна из винтовых лестниц. На двери висел маленький замок. Ака покачала головой. — Я не умею взламывать замки. — Этого и не нужно. Стеф с небольшим усилием толкнула дверь. Та поддалась. — Всего лишь маскировка, – самодовольно улыбнулась Андерсон. — Но пахнет ужасно. В голубых глазах соседки промелькнул испуг. Она зашла в помещение, прикрыв нос ладонью. В отблесках коридорной лампы Ака увидела бутыли с краской. — Танцы отменяются. Уходим. — Что это… Стеф громко захлопнула дверь. — Я сказала: уходим. Иначе нас ждут неприятности. Когда в прямом коридоре девушек уже не было видно, к кабинету подошёл высокий мужчина в синем костюме. — Насчёт неприятностей ты не ошиблась, Куколка.