Прекрасное место, которое кое–кто вообразил

Ночь сгущается над городом беспощадной тьмой, не оставляя на небе ни единого участка, хоть отдалённо напоминающего что–то светлое. Пансионат имени Святой Роланды находится в одном из опасных районов Грима, так что с отключением света в коридорах и комнатах уютнее не стало. Ака лежит в кровати, мучительно считая секунды. Ей известно: чем меньше тебе нравится место, в котором ты находишься, тем длиннее становится время. Однако ощущать это на собственной шкуре оказалось тяжело. Но Хон не из тех, кто оставит ситуацию на самотёк. Она аккуратно поднялась, чтобы не создавать лишнего шума, и подошла к спальному месту своей соседки. Та, не утратив своего обычного недовольного выражения лица, посапывала, обняв подушку.        Помедлив пару секунд, Ака дотронулась до плеча Стеф, и легонько потрясла девушку. Андерсон резко открыла глаза, подскочив. Ака в испуге отдёрнула руку и сама отпрыгнула от чужой кровати. — Хон, ты в своём уме?! – в сердцах крикнула Стеф. — Я чуть во сне не умерла! Пара белокурых локонов выбились из длинной косы и теперь обрамляли злое сонное лицо Стеф Андерсон. — Извини, я…– Ака замолкла, о чём–то задумавшись. — Чего ты вообще так испугалась? Я до тебя еле дотронулась. Андерсон смотрела так, словно Хон только что сморозила невероятную глупость. Аке на секунду стало стыдно, но это быстро прошло. — Ты мне только что рассказала всю свою жизнь, – сказала Стеф, сев на кровати. Ака подняла бровь. — Это я не в своём уме? Стеф закатила глаза. Свети в окно хоть один фонарь, то глаза Андерсон сверкнули бы голубым, но вместо этого Ака уловила в них…фиолетовый? — Ладно, оставим это. Что ты хотела? —…Прогуляться? — Спешу тебе напомнить, что я староста, и мне не положено разгуливать ночами по территории. После этих слов Стеф сделала вид, что взбивает подушку, и тут же легла обратно, заранее проигнорировав пока ещё не сказанные аргументы своей соседки. Ака решила не заострять внимая на слегка странной ситуации, как и на том, что Стеф достала какую–то книжку, когда Хон вышла из комнаты. Она попытает удачу в другом месте. В мужском общежитии. Идти по темноте было несколько неудобно, но через незначительное количество ударов об подоконники и стены Хон была у цели. На этаже, на котором живёт Акиро, оказалось значительно светлее, чем в остальном здании: окна шире, неприкрыты шторами. Лунный свет, никого не стесняясь, впивается серебристыми линиями во всё ему доступное в этом коридоре. В том числе и в силуэт парня у двери. Кат сидит на полу, прижав колени к груди и на что-то очень пристально смотрит в своём телефоне. Ака чихает, и Кат сразу же оборачивается на звук, выключая телефон. Однако девушка успела заметить фото своей соседки на экране, сделанное кем–то со стороны явно в спешке. — Аки? Что ты тут делаешь? – на удивление спокойно спрашивает друг, поднимаясь и подходя к ней. —… – она растерялась и не придумала ничего лучше, чем сказать: — Нам необходимо прямо сейчас попасть на улицу. За что Хон любит Акиро, так это за его потрясающее умение не задавать лишних вопросов. Он зашёл в комнату, чтобы взять куртку, и быстро вышел из неё. — Пойдём тем же путём? – Кат натягивал на себя верхнюю одежду. Впервые Ака Хон попала в «Святую Роланду» совсем не после заселения. Это произошло вслед за изнасилованием, и она не хотела повторять тоже же маршрута, рискуя наткнуться на кошмарные воспоминания. Прошёл всего лишь месяц. И все прошлые тридцать дней Хон боролась с самой собой за желание жить. Но сказала она только: — Нет. Другим. Все времена года по–своему красивы, но зима всегда занимала в сердце Хон особое место Даже если сейчас всего лишь начало ноября. Грим – город тысячи дождей, и по–видимому, миллиона сугробов. Протоптанных дорожек нет, поэтому приходится пробираться через горы снега, своими усилиями, практически ломая ноги. Или не практически. — Ай! – взвизгнула Ака, упав и создав вокруг себя белоснежный фейерверк из снежинок. Кат, больше от удивления, чем от испуга, оцепенел. — Снежный принц, может, ты поможешь мне подняться? – сурово спросила девушка. Парень, виновато улыбаясь, подал ей руку. — Я думала, что навсегда останусь лежать в этом сугробе, – фыркнула Ака, поднявшись и начиная отряхивать свою одежду от снега. Она хотела задуматься, почему Кат в такой холод вышел в кожаной куртке, но не успела. — Аки, ты чего?! – уже действительно испугавшись, закричал Акиро в ответ на истошный вопль подруги. — Снег! Он фиолетовый! – почти задыхаясь, тараторила Хон. — Это экс..эксперимент Виктора Гиббса, я знаю, он здесь! — Стой–стой–стой! – обеспокоенно сказал Кат, кладя свои ладони на плечи Аки, в попытке успокоить. — Так происходит каждый год, Гиббс тут не при чём. Ака судорожно дышала, из её рта валил пар. — Что происходит каждый год? — Появляется фиолетовый лёд…и снег вокруг него, – Акиро посмотрел в небо, выдохнув. — Раньше все думали, что это происходит из–за выбросов завода, – он почувствовал напряжение в чужих плечах. — Но проводили не одну экспертизу, и причастность завода к феномену исключена. Посмотри. Акиро кивнул по направлении к замёрзшему озеру. Оно слабо светилось лиловым под серебряным светом луны. Всё не то, чем кажется. Снег, лежащий на льду, также был цвета глубоких сумерек. — Чудесно, не правда ли? – искренне улыбнулся парень. Ака его радости не разделяла. — Это ведь может быть опасно, мало ли что находится в этом льду! Кат поднёс палец к её губам, но прикладывать не стал. — Точно не Кракен. Не кричи, иначе сюда сбежится весь пансионат.        Хон злобно на него посмотрела, однако стала говорить тише.        — Это опасно.        — Но как красиво, – Акиро ненадолго замолчал. — Зачем ты позвала меня на улицу?        — Я…Мне стало невозможно сидеть в четырёх стенах. Мне кажется, я схожу с ума.        Акиро отвернулся и еле слышно спросил:        — Покатаемся?        Хон вопросительно подняла бровь, чего в темноте ночи никто не заметил, поэтому пришлось прибегнуть к помощи слов:        — По ядерной скользкой плоскости?        — Почему по ядерной? – изумился парень.        — Кат, этот лёд фиолетовый! Я уверена, он взорвётся, как только я поставлю на него свои пятки!        — Ты ходишь пятками вперёд? Ака обречённо выдохнула.        — Если я умру, то попрошу винить в моей смерти именно тебя.        — Я с радостью посмотрю, как ты отправляешь телеграммы с посланиями и угрозами прямиком из Рая.        Хон закатила глаза и всё же осмелилась ступить на необыкновенный (необыкновенно жуткий) лёд. И…Всё осталось таким, как прежде.        Пусть её не покидала мысль, что это очередной «эксперимент» Виктора Гиббса; но тот факт, что она переборола своё страх и смогла наступить своей моральной травме на шею в прямом и переносном смысле, невероятно ей льстил.        — Как тебе, Куколка?        Хон обернулась до хруста в шее. Ещё кто на кого наступил. Сзади стоял её ничего не понимающий друг. Только он. Ей что, послышалось?        — Аки, с тобой всё в порядке? – парень искреннее беспокоился. — Ты второй раз за десять минут готова заплакать прямо на моих глазах. Что ты услышала? Какой же он всё таки чуткий. Прямо как мама Аки в те малочисленные разы, когда она решала дать своей дочери немного поддержки.        — Я слышала голос Виктора, – произнося его имя, она чувствует физическую боль в рубцах на своей спине. — Он назвал меня…Куколкой.        Акиро выглядит так, словно готов сделать из Виктора отбивные и подать их на обед в «Святой Роланде» Но оба понимают, что это невозможно. В пансионате никогда не дают отбивных.        — Наверное, с этим озером и правда что–то не так, – пришёл к умозаключению «любитель» носить кожаные куртки в минусовую температуру. — Давай уйдём поскорее. И он был безумно прав.        Коридоры школы приятно согревали после холодной улицы. Ака с Катом сели в одном из пустых помещений, плечами опираясь друг на друга. — И всё же, – Ака говорила спокойнее, чем некоторое время назад. Акиро потряхивало от недавно перенесенной стужи. — Почему то место светится последним цветом радуги? И почему здесь это считается нормой? Акиро ненадолго задумался. — Есть несколько теорий. В одной из них говорится, что это из–за выбросов завода, – простучал зубами парень. — Но её опровергли власти города в тихом режиме. Многие из них стараются скрывать это «чудо», чтобы не набежало журналистов.        Ака обратила больше внимания, чтобы её друг в скором времени замёрзнет окончательно, чем на его рассказ.        — Акиро, – она притихла, чтобы решиться спросить: — Почему ты ходишь в кожанке? Ведь скоро зима и на улице далеко не тёплая погода.        — Я уже говорил, – румянец на его щеках был вызван отнюдь не холодом. — Моим родителям этот город оказался не по карману. У меня есть зимняя куртка Вэйда, но я не могу к ней даже прикоснуться, мне начинает казаться, что он рядом.        Вэйд Акиро – старший брат Ката. И он уже несколько лет мёртв.        Ака не знала, что и говорить.        — В моей комнате… – начала она. — Есть очень тёплый свитер. Он большой мне, поэтому я думаю, тебе будет в пору.        — Небось с рюшами и бантиками? – издал неловкий смешок Кат, чтобы скрыть смущение.        — Прости, это всё, что я могу сделать.        Кат прервал её речь.        — Спасибо тебе.        Куколка. Ака закрутила головой по сторонам. Пустые коридоры. Замёрзший Акиро. И никакого Виктора Гиббса. Так ведь?        — Пойдём, – Хон поднялась. — Иначе будет странно, если ты придёшь днём в женское общежитие.        Акиро тушевался.        — В твоей комнате… — В моей комнате?        И тут она вспомнила своё заселение. Как и смущение Ката при виде её соседки. — Ах, да, в моей комнате, – тихо рассмеялась девушка. — Не бойся, ты туда не зайдёшь. Постоишь у двери, а я быстро найду и вынесу свитер. — Хорошо. Но главное тихо…        Ака старалась отворить дверь как можно более беззвучно, чтобы не разбудить и без того злую Стеф. Иначе страшно было представить, что та может сделать, если увидит картину, состоящую из парня, находящегося в коридоре женского общежития поздно ночью. А Стеф вышла бы в коридор, Ака в этом уверена.        Однако удивляться сегодня пришлось ей. Андерсон в своей кровати не оказалось. Постель была не заправлена, от неё всё ещё исходило человеческое тепло. Ака посмотрела на часы. 00:36.