ocean's flower

— А как вы дышите под водой? У вас где-то жабры есть? — Докем отодвигает волосы Джонхана с плеч, слишком близко придвигаясь к нему, пытаясь разглядеть шею. Джонхан двигается в сторону, еле сдерживаясь, чтобы не сморщить и не скривить лицо, но тут уже его за плечи разворачивает к себе Сынкван, внимательно оглядывая с головы до ног. — Только не говори, что дышишь носом, вода же проникает в легкие. Наверняка есть какой-то секрет, ну. Такие вещи Джонхан не мог объяснить, он на многие вопросы матросов едва ли мог дать внятные и вразумительные ответы, потому что спрашивали они о таком, что казалось русалке естественным, и подходящими словами описать некоторые процессы он не мог. Это как спросить у человека, как он ходит. Разве не логично? Переставляет ноги. Раз-два, раз-два. — Оставьте его в покое, — капитан возник из ниоткуда, заставив вздрогнуть всех от неожиданности. Докем и Сынкван вытянулись по струнке, ожидая указаний, но Джошуа лишь махнул рукой в сторону, прогоняя их. — Кажется, мы задержались на ужин, идем скорее, — Докем дернул Сынквана за рукав, и они ушли быстро, оставив капитана и русалку наедине. Джонхан выдохнул облегченно, снова заправляя за уши растрепанные волосы. Джошуа встал позади него и резко взмахнул рукой, сжимая что-то в ладони. — Не убивай! — Джонхан заметил тень и обернулся неуклюже резко, свалившись со скамьи, выставив руки вперед, зажмурив глаза. — Сядь спокойно, — Джошуа схватил его за запястье и дернул на себя, возвращая парня на место, — Ты постоянно поправляешь волосы, это раздражает. — Тебя все раздражает? — Джонхан напряженно сжимает в ладонях ткань брюк, чуть вжав голову в плечи. — Предпочитаю, чтобы все было идеально, — Джошуа провел гребнем по волосам Джонхана, и те рассыпались в его руках мягкими волнами. Капитан прежде никогда не касался чего-то столь нежного, волосы русалки, казалось, были лучше самого драгоценного в мире шелка. Джошуа расчесывал их снова и снова, и это действие успокаивало и приводило мысли в порядок. Джонхан, прежде не любивший, когда кто-то касался его волос, чувствовал невероятное тепло от рук капитана, постепенно он расправил плечи и прикрыл глаза, довольно заулыбавшись. — Ты умеешь делать прически? — Джонхан удивленно распахивает глаза, когда чувствует, как ловкие пальцы делят его волосы на пряди, чтобы заплести косу. — Узлы умею вязать, так тут что сложного. — Только не говори, что сейчас замотаешь мои волосы в мертвую петлю! А ну убери руки! — Джонхан в панике начинает размахивать руками, хватаясь за запястья Джошуа, а тот грубо тянет парня за косу, задирая его голову вверх, чтобы встретиться с ним глазами. — Еще раз говорю: сиди смирно. У меня в кармане кинжал, и я могу перерубить твои волосы, сделав их значительно короче, — Джошуа выравнивает голову русалки, толкнув ее вперед, и продолжает свое занятие. Он ни разу не сделал затяжку, не выдернул случайно пару волосинок, он сделал все настолько предельно аккуратно, что Джонхан даже не понял, что тот закончил. Плотная, красивая коса легла на его правое плечо, украшенная синей лентой. Парень коснулся ее пальцами, подняв глаза на Джошуа. Тот вытянул руку вперёд, поправив несколько коротких прядей у лица, которые не вошли в косу. Джонхан едва ли мог дышать в этот момент, немигающим взглядом продолжая смотреть на капитана. — У меня есть сестра. Младшая. Я часто заплетал ей волосы, — в его глазах отразилась тоска, и Джонхан понял, что Джошуа очень скучал по своей сестре, — Наверное, она очень выросла, и уже справляется сама. — Давно ты ее не видел? — Уже и не знаю наверняка, — Джошуа встряхивает головой, выдергивая себя из воспоминаний о доме, — Забудь. Есть что-то будешь, или мы уходим в каюту? — В смысле? — Джонхан недоуменно склоняет голову набок. — Спать будешь в моей каюте. Так что, говори быстрее. Джонхан лежит на койке, пока корабль мерно покачивается на волнах. Джошуа оставил зажженной лишь одну масляную лампу, стоявшую на столе, пламя которой плясало на стенах тусклыми тенями. Сам капитан разместился в другом конце каюты, и, казалось, уже заснул. Джонхан решил подождать еще немного, прежде чем попытаться сбежать. Если он верно расслышал, вся команда так же разошлась по каютам, чтобы отдохнуть, а молчаливый человек за штурвалом обычно не обращал ни на кого внимания. Джонхан надеялся, что останется незамеченным, а даже если кто-то опомнится - то будет слишком поздно, и русалка уже уплывет поглубже и подальше. Было уже за полночь, когда Джонхан бесшумно поднялся с постели и на носочках вышел из каюты, где его тут же овеял ночной прохладой морской ветер. Парень невольно поежился, запахнув ворот рубашки. Чуть поодаль виднелся силуэт штурмана, держащего свою вахту даже когда все спали. Джонхан направился в противоположную от него сторону, встав у борта в задней части корабля. Ветер здесь подул сильнее, пытаясь растрепать косу русалки, которую тогда парень стал придерживать рукой. Звезды были до безумия яркие, они были на небе и они были в воде, их прохладный и далекий свет лился повсюду, делая ночь не такой черной и мрачной. Джонхан перекинул одну ногу через деревянный борт, и внезапно замер. Один шаг отделял его от свободы, родного моря и любимого дома. Но что-то не давало ему сделать этот один единственный шаг. Он поджал губы, сделав глубокий вдох. Тут и думать было нечего. Корабль резко накренился в сторону, делая небольшой поворот, Джонхан вцепился в перекладину, но потревоженная морская вода поднялась волной и обрушилась на корму тысячей брызг. Джонхан вскрикнул, потому что перестал чувствовать опору под ногами - они стали русалочьим хвостом, и скользнул вниз, грозясь упасть в море. Бояться ему было нечего, но он ухватился за край, повиснув над водой. Ладони ужасно заныли, ведь они уже были в свежих ссадинах от сетей, и деревянная облицовка не облегчала ему хватку. Внезапно над парнем нависла тень - Джошуа каким-то чудом почувствовал, что его пленник сбежал, и отправился на его поиски. Правда, помогать ему он не торопился, скрестив руки на груди. Он ждал, когда Джонхан сам попросит его о помощи. Ведь не просто так он вцепился в корабль, когда давно мог уже плыть в обратном направлении. Не дождавшись ни единого слова от несчастного инициатора побега, Джошуа лениво протянул руку, смотря в сторону. Джонхану хотелось ударить себя по лицу и привести в чувство, но это было немного удобно, он успеет это сделать позже, а сейчас он ухватился за руку капитана, и тот вытянул его на палубу. Он не сказал ни слова, лишь молча принес полотенце и бросил русалке. — Идиот, дурная твоя голова, балда, ты что творишь, — Джонхан ругается себе под нос, вытираясь насухо, чтобы хвост поскорее исчез, — Почему ты не сбежал? О чем ты только думал? Джонхан еще долго ворчит, зябко стучит зубами, наконец поднимаясь на ноги. Он возвращается в каюту капитана, удивленно замерев в дверях, ведь на столе его ждет горячая похлебка с сухарями. — Наверное ты проголодался, поэтому вышел на поиски съестного, — колко говорит Джошуа, — Рыбачить будем днем, ты же видел, сети на ночь мы поднимаем. Джонхан присаживается молча за стол, уставившись на дымящуюся жидкость в миске. Пар теплыми ладонями касался его лица. Парень попытался взять ложку рукой, но поморщился от боли, взглянув на свою красную, истертую, исцарапанную ладонь. Он взглянул на левую руку, которая была не лучше, поэтому, наплевав на приличия, русалка взял миску ладонями и стал пить прямо из нее. — Айщ! Горячо, горячо! — он чуть не бросает посуду на стол, начиная махать руками, жадно хватая ртом воздух. — Глупая русалка. Если вы умеете становиться людьми, так чего не выучите, как вести себя за столом, — Джошуа раздраженно закатывает глаза, присаживаясь рядом с Джонханом. Парень в смятении натягивает рукава рубашки, опустив взгляд. — Дай сюда руку, — Джошуа хватает парня за запястье, и тот раскрывает раненую ладонь, — Ты... О боги. Капитан цокает языком в очередном приступе раздражения, достав аптечку. Он берет Джонхана за руку, развернув ладонью к себе, аккуратно обрабатывает спиртом, едкий запах которого заставил русалку сморщить нос. — Щиплет, — тихо жалуется парень, и хотя он не стремился, чтобы его услышали, Джошуа дует на его обработанные раны, а затем аккуратно заматывает бинтом. Такие же манипуляции он проделывает с другой рукой парня, а тот смущенно отводит взгляд, не понимая, откуда такая забота у капитана пиратского судна. — Ешь, уже остыло, — Джошуа подвигает тарелку к Джонхану, отвлекая его от задумчивости. — Спасибо, — парень неуклюже держит ложку, не решившись опрометчиво пить бульон прямо из посуды, и все же управляется очень быстро. Он действительно был голодным весь день, и множество пережитых событий давали о себе знать. На утро, когда Джонхан выходил из каюты, ровно в паре сантиметров над его макушкой в стену вонзился огромный поварской нож для мяса. Парень побледнел, отступив на шаг, врезавшись в грудь Джошуа, выходившего следом. Он, кажется, и бровью не повел, достал нож и передал проходящему мимо Вону. Тот бросил недоуменный взгляд на него, но все же понёс в поварской отсек, где был слышен звонкий голос Докема. — Да я же пошутил, кок! Ну чего сразу кидаться ножами? Зачем ты берешь в руки еще один?! Прекрати, я больше так не буду! Матрос с визгом выбегает на палубу, и ему вслед летят картофелины. Одна крепко ударяет по затылку, чуть не свалив парня с ног. У Джонхана глаза округляются, но, кажется, для остальных эта картина является вполне повседневной. Вону уворачивается от последней картофелины, занося нож коку, Сынкван уже подбирает то, что раскидали, а Уджи спокойно стоит неподалеку, подставив лицо солнечным лучам. Русалка заглядывает на корабельную кухню с неподдельным любопытством, оглядывая множество бочек и ящиков с провизией, засушенные травы, висящие вдоль стен, пышущие жаром кастрюли. — Будут меня тут отвлекать всякие идиоты. Я не успею ничего приготовить! Как будто я тут и ночью работаю, — кок - огромный во всех смыслах мужчина в белом фартуке, нарезал овощи, бормоча проклятья и возмущения, ловко орудуя лезвием. — Простите, мистер, значит, ночью на кухне никого нет? — удивленно спрашивает Джонхан. — Конечно. А ты что думал, тут завтрак, обед и ужин по расписанию. Это тебе не ресторан. Джонхан хлопает глазами. Получается, тот бульон ему на скорую руку сделал сам Джошуа. Он находит взглядом капитана, беседующего с Мингю, задумчиво нахмурившись. И все же, почему он так ведет себя с ним. Пытается казаться благородным и напустить пыли в глаза, вынашивая на самом деле коварный и злой план? Он ведь не плохой, ничуть не плохой. В чем же его истинные мотивы?