ocean's flower

— В той легенде все было не так, — тихо говорит Джонхан, и Джошуа, идущий позади него по песчаному берегу, замирает. Резкий порыв ветра с моря с шумом разгоняет и разбивает волны, проносится мертвым ночным холодом мимо двух парней, стоящих под пасмурным беззвездным небом. — В той легенде все было не так, — громче повторяет Джонхан, повернувшись и встретившись взглядом с Джошуа. В его глазах не было яркого блеска, лишь тусклый печальный отблеск скрытых на сердце слез. Он молчал, он не проронил ни слова за все то время, как они сошли на этот остров и брели по его побережью. Джонхан чувствовал себя так, словно его вели на эшафот, и, смирившись с отчаянным положением, он шел все дальше и дальше, даже если знал, что его ждет там, в конце. Луна и ее возлюбленный так никогда и не встретились. И даже волшебный камень не уберег его от беды. Никому не дозволено видеть ее, и то, что она явилась незнакомцу, было ужасным нарушением любых законов и правил Вселенной - великой родительницы всего сущего. Вселенная не сразу узнала о том, что Луна смогла создать чудо, и что с его помощью обычным людям открываются необычные способности, а потому не сразу настигла ее кара того несчастного юношу. Он мог выстоять в самые страшные бури и шторма, море стало подвластно ему. Но на суше все обстояло иначе - там поджидала его проклятая ловушка. Луна ждала его там, на этом одиноком островке, и ее белоснежное платье было светлым пятном среди всей этой темной буйной зелени, раскинувшей до небес свои лиственные ветви. Могучие корни высовывались из земли причудливыми формами, и длинные лианы опутывали их и все вокруг. Юноша был взволнован, когда увидел свою любовь, и торопливо ступил на берег. Ноги его обдало огнем, и жар, как горячая магма, вспыхнул внутри, разрывая каждую клеточку тела. Чтобы он не мог быть с Луной, Вселенная была намерена обратить его в Солнце, и тогда они никогда даже не смогли бы не то что встретиться, но увидеть друг друга. Человек сделал шаг. Другой. Он вытянул руку в отчаянии, пытаясь дотянуться до девушки, стоящей на окраине леса. Он шел, превозмогая боль, и слезы его, не успевая скатиться по щекам, высыхали от обжигающего тепла, излучаемого его телом. Оно сияло изнутри, покрываясь трещинами. Луна смотрела на него огромными от страха глазами, она сделала шаг к нему навстречу, но лианы стали опутывать ее ноги, впиваясь острыми шипами в кожу, не давая сдвинуться с места. Они не сдавались, и каждый упорно пытался сократить расстояние друг до друга. У юноши не осталось сил, и он упал на землю, покрытый светом с головы до ног. Этот свет сгустился в шар, отделившись от тела с последним вздохом парня, и метнулся высоко в небо. Но даже тогда, Солнце не сдавалось и тянулось к Луне, стоящей на земле, а потому опускалось все ниже на небосводе, но никак не могло достичь поверхности. Луна срывала лианы, обвивавшие ее тело, и шипы их оставляли повсюду глубокие кровавые раны, на которые она не обращала внимания. Она подбежала к бездыханному телу юноши и упала на его грудь, горько заплакав, и сорвались с неба звезды, ставшие ее горькими слезами. Луна последний раз взглянула на своего сердечного друга, когда предала его морю, ласково утянувшему его тело ко дну. Там ему будет прохладнее, там он будет властелином. — Близ этого острова появились первые сирены. И песня их была не для того, чтобы топить моряков, а чтобы напоминать Луне и Солнцу об опасности любви, нарушающей границы. И именно потому была она столь печальна и сильна, что стала волшебной силой сирен от моряков, так же нарушающих границы дозволенного этим миром, — закончил историю Джонхан, — У нашей истории нет счастливого конца. Под "нашей историей" подразумевалось, кажется, все. И жизнь русалок, чьи места обитания теперь разбросаны по всему свету, откуда они не показывают носа, и жизнь Джонхана - русалки с пиратского корабля, полюбившего некогда того, кого не следовало. Но Джонхан не жалел ни о чем, стоя здесь и сейчас, под босыми ногами ощущая песок, слыша шум недовольного моря поблизости, он хотел лишь одного - быть рядом с человеком, выбранного непокорным сердцем. И этот человек был здесь - рукой подать, ближе некуда, но Джонхана с ним словно разделяли те проклятые метры, в которых навсегда застыли Луна и Солнце. Джошуа сделал шаг навстречу Джонхану. Сделал и еще один. Снова и снова он сокращал расстояние, и только оказавшись вплотную с парнем, он коснулся его тонкого холодного запястья, заглядывая в его понимающие глаза. Что-то нещадно защипало на переносице, и на ресницах капитана оказалась непрошенная влага. Его губы, сжатые в полоску, дрогнули, и он крепко прижал русалку к себе, только тогда позволив слезам сорваться вниз. Джонхан прижался к его груди, зажмурившись, как в детстве, с надеждой, что все плохое исчезнет в одночасье. Он слушал гулкий стук чужого сердца, и его собственное ноющее сердце обливалось кровью. Джошуа не мог проронить ни слова. Ком стоял в его горле, не давая даже нормально дышать. Он так хотел остановить время, чтобы этот остров оставался недосягаем, и точка в их истории никогда не ставилась. И чем ближе они подплывали, чем отчетливее становились видны разрушенные вековыми водами корабли, тем хуже делалось у него на душе. Невидимая рука стискивала в когтях его плоть, иссушивало крохотное сердце, превращая в серый пепел. Он хотел оттолкнуть Джонхана. Он хотел быть плохим. Он хотел. Но не мог. Он думал, что был готов сказать "прощай", но вместо этого стоял с ним в темноте ночи, прижимая это создание к себе столь невообразимо крепко, не желая отпускать его всем сердцем. Разум его кричал, что надо это прекращать, но Джошуа отрицал любые мысли, упрямо стискивая в пальцах рубашку Джонхана. — Вот почему у луны не гладкая поверхность. Это все ее шрамы, — произнес капитан, и на этих словах мягко взял Джонхана за запястье, скользнув ладонью под свободный рукав, подушечками пальцев коснувшись затянувшихся порезов, — Но это делает ее особенно красивой. Из-за облаков мелькнул далекий блеск, маленький огонек рассек небосвод, упав за горизонт. Звезда, как чистая слеза, скользнула вниз, исчезнув раз и навсегда. — Ты знал, что люди загадывают желания, когда падают звезды? — Джошуа смотрел на небо, горько хмыкнув, — Звучит как насмехательство над природой, но, может ты хотел бы попробовать? Вдруг небеса услышат твое желание. Сначала Джонхан действительно хотел загадать что-нибудь, что-то наивное и детское, почти сказочное, но затем покачал головой. Он боялся разочароваться, боялся что его надежды рухнут так же, как эти несчастные звезды, не выдержав каких-то неизвестных обстоятельств. — Не стоит утруждать их. — Джонхан, — Джошуа опустил руки на плечи парня, чуть отодвигаясь, — Я хочу быть честным с тобой. Дело не в легендах и не в звездах. Я просто... Он запнулся, так и не набравшись сил на решающий шаг. Он словно прыгнул в ледяную воду, казалось, готовый ко всему, но его тело свело судорогой, заставив барахтаться в панике, потеряв ощущение пространства и опоры. Джонхан прикрыл его рот ладонью, тоже не готовый к тому, что мог услышать. В его глазах читалась немая мольба. Джошуа не был готов разбить его сердце. Тогда бы следом вдребезги разбилось и его. — Глупый, ты ведь совсем разучишься пользоваться своим хвостом, если будешь все время на суше, — голос Джошуа дрожал, — Ты можешь поплавать, пока здесь никого нет. Почувствуй себя как дома. Лицо Джонхана вытянулось, он даже не заметил, как из глаз его потекли соленые слезы. Губы дрогнули, и он прикусил их, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. — Джошуа, — в голосе русалки сквозило отчаяние, когда он схватился за его камзол, — Я не хочу. Он не хотел домой. Не хотел расставаться. Не хотел проживать этот момент. Но вот они здесь. На темном берегу, обдуваемые ночным холодным ветром. Джонхан продолжал плакать, а Джошуа достал платок, утирая с щек чужие слезы. — Прости. Это все, что мог сказать капитан. И в этом прости было гораздо больше смысла и чувств, чем во всех высокопарных словах, когда-либо сказанных великими писателями. — Именно потому, что ты мне нравишься, я хочу отпустить тебя, – Джошуа развернулся, чтобы заставить себя уйти, когда Джонхан остановил его за руку, уставившись себе под ноги. Взгляни он на капитана еще раз, он бы точно упал ему в ноги, наплевав на всякую гордость. — Ты не найдешь Цветок Океана на этом острове, — тихо, но твердо сказала русалка; Джошуа нахмурился, не веря своим ушам. Джонхан все время знал точное местонахождение камня? Тогда почему он заставил его проплыть столь большое расстояние в его поисках? — Он всегда был с тобой. Джошуа был огорошен услышанным, отступив на шаг, уставившись изумленно на парня. Камень всегда был с ним? Но где? Когда и как он его получил? Проследив за рукой Джонхана, указывающего пальцем в его волосы, он снял с головы заколку, некогда оставленную русалкой. — Это?.. — Цветок Океана. Русалки всегда были его хранителями. И я - не исключение. То, что ты искал, теперь твое. Это мой подарок. Именно потому, что ты мне нравишься. Джошуа переводил взгляд с заколки на Джонхана и обратно, не в силах осознать тот факт, что русалка добровольно отдал ему свое главное сокровище еще тогда, когда они были едва знакомы. Ему было не жаль оставить ценную вещь в знак своего обещания. Обещания русалки оказались ценнее всего прочего. Джошуа в который раз поднял взгляд на Джонхана. Парень слабо улыбнулся, отходя спиной к морю. Он все шел и шел, старательно запоминая все в образе Джошуа. Его высокий рост, подтянутое тело, теплые руки, черные волосы. И глаза. Как зеркало души столь светлые и добрые. Но в этот раз подернутые болью и тусклостью горечи. Вода коснулась ног русалки, и он, раскинув руки в стороны, упал в объятия моря. Джошуа сжал в руках заколку с драгоценным камнем и опустился на колени, впервые столь сильно заплакав. Он безмолвно сжимал камзол у сердца, хотя ему хотелось кричать, и все внутри разрывалось на части. Где-то вдалеке грянул гром и сверкнула молния. Волны запенились, набирая высоту. Капитан стоял на носу корабля, сложив руки за спиной. В его волосах, заправив челку с одной стороны, поблескивала заколка с драгоценным камнем. Позади него стояла команда, вооруженная до костей, под серыми парусами, похожими на дым. — Они приближаются! — крикнул Докем. Среди темных туч чёрные паруса "Виктори" были почти неразличимы, и все же, в ярких всполохах, можно было заметить его очертания невооруженным глазом. — Пушки приготовить. Целься. Огонь! Джошуа громогласно выкрикнул. И за его словами последовал оглушающий пушечный залп.