Man or Monster

      В классе Айзава только что уселся, и когда он вылез из своего спального мешка, он объявил классу: «Итак, у нас сегодня новый ученик. Я ожидаю, что вы все будете вести себя уважительно и не станете для меня головной болью». Все начали переговариваться друг с другом о том, кто бы это мог быть. Поскольку спортивный фестиваль прошел на прошлой неделе, они ожидали, что студент с факультета общего образования займет одно свободное место в комнате. Но все замолчали, когда вошёл новый студент на четырех ногах и с открытым мозгом. «Здравствуйте, меня зовут Изуку Мидория, а вы зовите Изуку». Айзава вздохнул: «Мидория, ты опять забыл сказать все свои слова, но я уверен, что они догадались, так что садись». Изуку кивнул и начал двигаться к свободному месту за мальчиком с взрывной причудой, пока весь класс молчал. Затем Бакуго встал, его рука уже искрилась крошечными взрывами. «ДЭКУ?! ТЫ ДЕКУ?! Я ДУМАЛ, ТЫ УМЕР?!» В ответ на это Изуку превратился в невидимку и выбежал через все ещё открытую дверь. Успокоив Бакуго и Изуку, они попробовали снова. «Ладно, хватит об этом. Мне все равно, что вы все думаете о Мидории, ведите себя тихо и уважительно. Каждый человек здесь заслужил свое место, и я ожидаю, что вы все будете помнить об этом». Изуку подошёл к своему месту и столкнулся с другой проблемой: этот стол был построен для людей с человеческими телами. Изуку больше не был похож на человека. Попытавшись неловко согнуть свое совсем не гибкое тело, покрытое костями, на сиденье и порвав форму в двух местах, он сдался и просто сел на пол рядом со своей партой, и снова стал невидимым, когда понял, что все все ещё смотрят. «Мы решим вопрос с партой как можно скорее, а сейчас пришло время поговорить об информатике героев». Класс, казалось, запаниковал на мгновение, пока он не объяснил дальше: «Вы будете выбирать имена своих героев». Изуку чувствовал себя очень неуверенно на этом этапе, он только пришел сюда и понятия не имел, как бы он хотел, чтобы его называли. Он знал только то, что не хотел, чтобы его так называли. Он боялся, что все будут знать его только как «ному» или «монстра». Когда весь класс ушел, про-герой Полночь с подозрением посмотрела на него, сидящего на полу в частично порванной форме. «Я знаю, что это только твой первый день, но не мог бы ты подойти и сказать нам имя своего героя?». Изуку встал и на четвереньках подошёл к передней части класса, положив передние лапы на подиум, так что он как бы стоял. Его доска была покрыта нечитаемыми пометками, Изуку изо всех сил пытался писать на ней, но его когти не были приспособлены для письма. «Простите, не смог написать имя», — он задыхаясь засмеялся и поднял руки, — «Когти не очень хорошие». Несколько членов класса засмеялись над этим. Он глубоко вздохнул: «Я буду Изуку». Полночь подняла бровь: «Ты тоже просто используешь свое имя?» Изуку кивнул: «Больше не Ному, хочу быть Изуку». Изуку слегка вздрогнул, когда взорвавшийся подросток пробормотал «чертов деку» и уставился прямо на него. «Я… я извиняюсь. Ты знал меня раньше? Помню только 11 месяцев». Айзава заговорил, увидев замешательство класса: «Он хочет сказать, что не помнит, что было до того, как его схватили и проводили эксперименты». «Так ты даже, блять, не помнишь меня, бесполезный Деку?!» Айзава вмешался, зная, что его имя было сложной областью для Изуку. «Бакуго, он ясно сказал тебе, что его зовут Изуку, а не Деку. И не называй людей бесполезными, если не хочешь получить другую профессию». Полночь тоже заговорила: «Ну, я думаю, что Изуку — отличное имя героя для тебя. Ты можешь занять свое место…», — она сделала паузу, вспомнив, что у Мидории еще нет места, на которое он мог бы сесть. Изуку рысью вернулся на свое место и сел на пол, где стояла его сумка. «Теперь, когда все улажено, мы поговорим о стажировках, все, кроме Мидории, будут участвовать, так как он только что прибыл и вместо этого будет заниматься коррекционной подготовкой, чтобы догнать класс». Занятие продолжалось, и все остальные обсуждали, где они собираются проходить практику. Пока все остальные занимались этим, Изуку уделил время анализу причуд своих одноклассников, только не вслух, или, по крайней мере, очень тихо. Он почувствовал легкое недоумение, когда посмотрел на рыжеволосого мальчика, у которого раньше была только одна причуда — закалять тело. Но теперь у него появилась вторая, в частности, причуда, такая же, как у Всемогущего, что, по мнению Изуку, имело смысл, поскольку причуда включала в себя способность передаваться по наследству. Изуку привык видеть людей с несколькими причудами и не считал это странным или заслуживающим внимания. Изуку начал прислушиваться к разговору других учеников, когда услышал, как один из них шокированно воскликнул: «Киришима, зачем тебе идти на стажировку с каким-то случайным стариком на пенсии, я думал, ты настроен работать с четвертым видом? Что ты вообще можешь получить от парня с причудой скорости?» О, его звали Киришима. Изуку подумал, что вполне понятно, почему Киришима будет работать с человеком с квирком скорости, ведь рыжеволосый мальчик получил квирк, связанный со скоростью и силой, совсем недавно, но счел, что не его дело что-то говорить. Изуку был уверен, что Киришима его недолюбливает, потому что весь урок замечал его сердитые взгляды. Но в этом не было ничего странного, большинство людей смотрели на него либо с гневом, либо с жалостью. По крайней мере, он не кричал об этом, как мальчик-взрывник, который сидел перед ним. На других уроках ничего интересного не происходило, он чувствовал себя глупо, сидя на полу и не имея возможности вести записи. Поэтому он изо всех сил старался запомнить то, что говорили, но он понятия не имел, о чем говорит учитель, с его точки зрения, это был его первый день в школе. Он гордился собой за то, что прошел целых два класса, не проанализировав ничью причуду вслух, или, по крайней мере, не настолько громко, чтобы его услышали. Когда пришло время обеда, он вошел в столовую вместе с остальным классом и изо всех сил старался не обращать внимания на взгляды и бормотание всех остальных. Он подошел к подносам и изо всех сил постарался поднять один из них и поставить на прилавок, после нескольких попыток ему это удалось. Теперь самое трудное: пытаясь удержаться на двух ногах, он встал у прилавка, чтобы взять свой обед, и тут же упал. Он был рад, что еще не получил никакой еды. «Тебе помочь?» Изуку посмотрел через плечо на брюнетку, которая стояла позади него с широкой улыбкой и ставила упавший поднос на прилавок. Изуку медленно кивнул, не зная, что бы он делал, если бы она не предложила. Когда они подошли к столику, девушка несла оба подноса с едой: «Ты Изуку, верно? Я Урарака, но ты можешь звать меня Очако». «Приятно познакомиться, О-ча-ко». Очевидно, что Изуку с трудом выговаривал новое слово и делал все возможное, чтобы сдержать растущую потребность произнести анализ, который автоматически выдавал его разум. Изуку сидел на скамейке, как мог, это было лучше, чем на столе, но не намного лучше. Пользоваться вилкой было трудно, но он отказывался есть руками, независимо от того, насколько сложными были серебряные приборы. Он не хотел казаться животным своим новым одноклассникам. К ним подсел другой ученик: «Похоже, у вас проблемы с языком? Меня зовут Тенья Иида». Изуку кивнул, показывая на свой открытый мозг. «Злодеи портят мозг». «Ну, не волнуйся, действия говорят громче слов». с надеждой сказала Очако. «Спасибо…» Он больше не мог сдерживаться, его глаза, казалось, на мгновение потускнели. «Причуда останавливает гравитацию, слабость, самоболезнь, нужно, чтобы все пальцы включались и выключались». Изуку прикрыл рот, стыдясь самого себя. Тенья посмотрел на него очень подозрительно: «Что это было?». Изуку стыдливо опустил глаза: «Трудно остановить анализ причуд». Немного придя в себя, он сказал: «Я тренировался, чтобы сообщать о любых новых причудах, которые я вижу». «Что ты там говорил о моих пальцах?» «Эм, это не то, чем всегда занимаются, но слабость причуды… Ну… если ты летаешь, и теряешь палец… летаешь навсегда. Прости, пожалуйста, не пугайся, не хочу никого обидеть, просто трудно не сказать». «Эй, все в порядке, я не сержусь. Это хороший совет, я буду следить за тем, чтобы мои руки были очень безопасными, когда я буду парить. Я об этом не подумала, так что спасибо». Изуку не мог не улыбнуться, даже несмотря на то, что весь кафетерий смотрел на него и бормотал за его спиной, здесь было два человека, которые не ненавидели его, и это было достаточно хорошо. Людей было гораздо больше, чем он ожидал. Тенья и Урарака обсуждали, где они собираются проходить практику: «Да! Я планирую пройти практику у Пистолетоголового, чтобы отработать навыки рукопашного боя!» «Хм, это кажется отличным планом, я буду учиться у Мануала.» «О да, разве он не герой в Хосу?» Иида кивает: «И чем же ты будешь заниматься в течение недели, Изуку?» «Учиться и тренироваться, мне нужно наверстать упущенное.» Изуку сказал это с улыбкой. Ему нравилась идея учиться и знать столько же, сколько и остальным членам класса. Трое из них продолжали болтать во время обеда, пока громкий голос не прервал их: «Ого, класс 1-А, должно быть, действительно в отчаянии, если они пускают в класс животных». Изуку посмотрел ему прямо в глаза. «Причуда копирует другую причуду. Слабость, нужен контакт, ограничение 5 минут, копирование из снаряда запрещено». Как только он произнес последнюю часть, Изуку отломил один из костяных шипов от своей руки. «Не надо. Звать. Меня. Животное». Монома почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, когда он подумал, не так ли он умрет. Все в кафетерии молча наблюдали за происходящим, ожидая, что будет дальше. Затем кто-то позади Изуку крикнул «Убирайся отсюда, негодяй!», бросив в него карандаш, который отскочил от его открытого мозга. Любое подобие уверенности и храбрости, которое Изуку удалось вызвать, рассеялось, когда он почувствовал боль, пронизывающую его тело, и он издал пронзительный крик, схватившись за голову. Урарака попытался успокоить его, так как он явно испытывал сильную боль. Изуку не знал, что делать. Вокруг него было слишком много новых людей, и все его ненавидели. Поэтому он побежал. Но он не знал, куда бежать. Между ним и каждым выходом были люди. Поэтому вся школа с трепетом наблюдала, как он взбежал прямо по стене, впившись в нее когтями, и свернулся на вершине стропил намного выше других учеников с полностью выпущенными шипами. Услышав шум, в столовую вбежал Погрузчик: «Что это был за крик, все ли в порядке?». Иида и Урарака подбежали к нему: «Кто-то отскочил карандашом от головы Изуку!» Урарака сказала с паникой в голосе. Погрузчик выглядел озадаченным, не понимая, почему это могло вызвать такой шум. Тенья шагнул вперёд: «Позвольте мне объяснить, Изуку — новый ученик, и его мозг открыт, поэтому он испытывает сильную боль и сейчас прячется на стропилах». Он показал учителю, где он находится, указав вверх на плачущий шар шипов на потолке. «Вау, хорошо, я пойду позову Исцеляющую девочку, если у него поврежден мозг, и посмотрим, сможем ли мы найти способ безопасно спустить его вниз, пожалуйста, оставайтесь здесь и следите, чтобы больше ничего не случилось». Затем Погрузчик заговорил так, чтобы его слышала вся комната: «Хорошо! Я не знаю, кто из вас это сделал, но знайте, что это не будет воспринято легкомысленно. Если я узнаю, что у мальчика поврежден мозг, тот, кто это сделал, будет немедленно исключен и арестован за нападение. Итак, обед сегодня закончился рано, все на выход!» Из столовой донесся хор стонов, когда все, кроме Изуку, Теньи и Урараки, ушли. Урарака медленно поднялась и села на стропила в 10 футах от плачущего мальчика. «Привет, Изуку, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, ничего, если я посижу с тобой, пока не придут учителя?». Она увидела, как Изуку, свернувшись клубочком, кивнул. Прошла минута или две, пока она не увидела, что шипы медленно убираются, а он вытирает слезы. «Спасибо, О-ча-ко», — пробормотал Изуку, присаживаясь чуть ближе к ней. Она улыбнулась ему, радуясь, что ему стало немного лучше, и протянула руку. «Как насчет того, чтобы спуститься отсюда?» Он сначала занервничал, но решил довериться доброй девушке и медленно вложил свою руку в её. Он почувствовал, что ему стало легче, когда они медленно спустились на землю, где их ждали Незу, Погрузчик, Айзава и Исцеляющая девочка. Незу подошел к ним: «Спасибо, Урарака, что помогла Мидории спуститься, все-таки стропила — не лучшее место для прогулок». Исцеляющая девочка осмотрела Изуку и не увидела никаких явных повреждений. «Как ты себя чувствуешь, дорогой?» «Все еще больно, но не слишком плохо. Я буду в порядке». Погрузчик повернулся к Айзаве: «Тебе нужен парень для чего-то важного после обеда?» «Не совсем, мы просто немного обсудим стажировку, а он этим не занимается. Он весь в твоём распоряжении». «Я даже не сказал тебе, о чем я думаю?» «Неважно, одной головной болью для меня меньше». Погрузчик повернулся к Изуку: «Ну, парень, если ты не против, я бы хотел провести с тобой полдня, чтобы сделать тебе какой-нибудь шлем, чтобы это не происходило так легко, и, может быть, рубашку, которая не рвется, когда ты волнуешься.» Изуку ответил слабой улыбкой и кивнул. «Это звучит как отличный план, но перед этим я хочу познакомить его с консультантом школы, я прослежу, чтобы они отправили его к тебе, когда закончат». добавила Исцеляющая девочка. Изуку отправили поговорить с Гончим Псом, в основном просто познакомиться с ним. Они немного поболтали, что в основном выглядело как то, что Изуку слушал, так как он был слишком встревожен, чтобы много говорить, после чего Изуку ушел на встречу с Погрузчиком. «Просто помни, малыш, если ты когда-нибудь рассердишься или испугаешься, ты всегда можешь зайти ко мне в кабинет, чтобы немного успокоиться. Мне бы хотелось думать, что эта комната хоть немного лучше, чем стропила в кафетерии». Изуку улыбнулся и кивнул, уходя.

_____

После того как Изуку провел остаток дня с Погрузчиком и его ученицей Мэй, он получил гладкий шлем, который закрывал открытую часть его черепа и выглядел как остальная кожа, чтобы не выделяться. Он также получил новую форму, сделанную из кевлара. Она ни в коем случае не была пуленепробиваемой, но не рвалась так легко, как обычная ткань. И самое главное, ему дали парту, за которой он мог сидеть, и даже карандаш, которым он мог пользоваться! Парта и стул были ниже к земле, чем обычно, и под лучшим углом для того, кто не был двуногим. Рукоятка карандаша была больше и мягче, чем обычно, что позволяло ему держать его когтями. По его неловкой просьбе они также сделали ему серебряные приборы, которые служили той же цели, чтобы ему было легче есть за обедом. Изуку не понимал, почему они так добры к нему и из кожи вон лезут, чтобы помочь ему. Он повернулся к Мэй и сначала обдумал свои слова, чтобы не упустить ничего важного: «Я не хочу показаться грубым, почему ты помогаешь, почему не ненавидишь, как все остальные?». Он гордился тем, что пропустил всего пару фраз, и чувствовал, что на этот раз все было понятно. «Ха, что ты имеешь в виду?» О нет, возможно, он не разобрался, возможно, он забыл больше слов, чем думал. «Большинство людей не любят Изуку, но ты помогаешь, и я не знаю почему.» надеялся, что он не выглядел идиотом. «Хммм, ну я думаю, что большинству людей я тоже не нравлюсь. К тому же, ты кажешься мне милым, и ты позволил мне провести весь день, экспериментируя над тобой». Она не знала этого, но эта конкретная формулировка послала страх глубоко в сердце Изуку. К счастью, Погрузчик заметил ужас, внезапно наполнивший глаза Изуку, и, как и все учителя, он немного знал о том, через что пришлось пройти Изуку «Не волнуйся, Изуку, никто не собирается ставить на тебе эксперименты, ты в безопасности». Она просто хотела сказать, что рада помочь тебе с оборудованием». Изуку успокоился после такого объяснения, а Мэй осталась в полном неведении, вернувшись к работе над последней деталью, которая должна была понадобиться Изуку, — костюмом героя. Следующий день прошёл в основном так же, как и первый, но на этот раз у него был стул и карандаш, которыми он мог пользоваться, что избавило его от многих неудобств. За обедом он снова сидел с Очако и Теньей, и она помогала ему брать еду, так как он еще не понял, как это делается. Пока они ждали, пока Очако вернётся с едой для Изуку, кто-то, кого Изуку не узнал, подошел к их столу и сказал Ииде, что сожалеет о том, что случилось с его братом. Иида выглядел неловко, но вежливо поблагодарил его и вернулся к обеду. «Что случилось с братом?» Иида поднял глаза от своей еды: «О, думаю, вполне логично, что вы не слышали. Мой брат был покалечен Убийцей Героев, когда он патрулировал Хосу. Но тебе не стоит беспокоиться обо мне». И тут его осенило. Вот почему он учился у героя, которого почти никто не знал, — он жаждал мести. «Вот почему стажёр в Хосу». Иида неубедительно отмахнулся от него: «Вовсе нет, это не более чем совпадение». «Нет.» Изуку сказал твердо: «Ты хочешь убить, знаю это выражение глаз». «Что?! Это нелепое обвинение…» Изуку поднял руку (коготь), прерывая его: «Я не пытаюсь остановить тебя. Ты хочешь отомстить, остановить его. Просто. Не ходи один. Небезопасно.» Это не та реакция, которую он ожидал: «Ты не сердишься на меня?». «Нет, давай поможем тебе не умереть, когда сделаем это». «Я не хочу, чтобы ты был втянут в мои проблемы. Но я подумаю об этом». Иида подумал про себя, что если кто и поймет его желание отомстить, так это его одноклассник, над которым проводились многочисленные пытки и эксперименты.

_____

С этого момента неделя прошла в основном без происшествий. Изуку научился не обращать внимания на замечания, когда он проходил по коридорам. Ему было все равно, что говорят другие, потому что он нашел хотя бы несколько добрых людей, а это главное. После того как все ушли на стажировку, он получил сообщение от Мэй, что костюм готов. Изуку был очень рад увидеть, что получилось, и с радостью отправился в мастерскую, где она, похоже, жила. Когда он пришел, она широко улыбалась, её лицо было покрыто жиром и сажей, а волосы слегка растрёпаны. Изуку слегка хихикнул: «Взорвалась?» «Не волнуйся, костюм в порядке, это было что-то другое, над чем я работала, и оно постоянно взрывается. Но это не важно, все мои Дети важны, но сейчас это самое важное!», протягивая ему большой черный портфель. Он позволил Мэй проявить некоторую творческую вольность, так как сам не очень хорошо разбирался в создании костюмов, поэтому не знал, чего именно ожидать. Открыв кейс, он увидел, что он был в основном черным с зелеными акцентами, и даже в сложенном виде он ему уже понравился. Он был так взволнован, что чуть не примерил его тут же, но вспомнил, что Мэй была рядом. «Вернусь.» пробормотал Изуку, убегая в раздевалку переодеваться. Когда он взял в руки костюм, он был похож на сыр с множеством дырок. «Идеально», — подумал он про себя, улыбнулся и начал надевать его. Поскольку шипы были частью его костного-экзоскелета, даже когда они отламывались, они вырастали на том же месте. Поэтому, когда он надел костюм, он идеально подошел к каждому шипу на его теле. Надеть его было нелегко, но он решил, что с практикой дело пойдет быстрее. Материал представлял собой смесь лёгкого кевлара и сетчатой ткани, которая отлично подходила для движения, но не очень защищала. Эластичный кевлар закрывал суставы и любые другие щели в его естественной броне. Лёгкий материал покрывал остальные части тела, и его было довольно легко надеть на шипы, когда он их втягивал. На внутренней стороне руки имелись небольшие карманы для хранения снаряжения, а по бокам — более крупные. Костюм также имел толстый кевларовый капюшон, который сходился на нет прямо над глазами, добавляя второй слой защиты к гигантскому слабому месту на голове. Но помимо основной пользы, он должен был признать, что капюшон выглядел довольно круто. Надев его и полюбовавшись на себя в зеркало, он побежал обратно в мастерскую, чтобы показать Мей. «Да! Моя Малышка так хорошо на тебе смотрится. Тебе лучше приходить ко мне только тогда, когда тебе понадобятся еще Дети». Изуку широко улыбнулся: «Конечно, лучше всего к тебе». «Ты знаешь это.» Розововолосая девушка взволнованно вскрикнула: «У меня уже есть кое-что, что можно положить в эти держатели!» Она начала рыться в ящиках и переставлять вещи на захламленном верстаке. «Я также сделала для тебя вот эту штучку», — она указала на маленький наушник, встроенный в капюшон костюма, — «Я знаю, что тебе трудно пользоваться телефоном, когда у тебя вместо рук когти. Поэтому я позаботилась о том, чтобы у тебя был способ общаться без рук. Он синхронизируется с твоим телефоном, так что ты получишь уведомление, если будет обновление или что-то в этом роде. Я могу быть твоими глазами в небе и сообщать тебе важные вещи, пока ты сражаешься». На последнем слове она подняла кулаки вверх. Они начали обсуждать, какое оборудование он хотел бы иметь при себе. Она настояла на том, чтобы включить компактный электрошокер, и он согласился, что это было бы неплохо. Затем они включили в список самое необходимое, например, бинты, другие средства первой помощи и ограничители. Они подкинули друг другу несколько идей и записали возможный дизайн тех идей, которые не были отстойными. Мэй пыталась найти способ превратить его шипы в электрошокеры, но при этом не бить его током. Он чувствовал себя нормально, когда был с ней. Ему хотелось, чтобы не только несколько человек относились к нему как к человеку, но пока этого было достаточно.

_____

В те выходные Изуку получил все необходимые материалы, чтобы всерьез приступить к учебе. Мама поддержала его и позаботилась о том, чтобы у него было место для работы. Изуку сильно отставал от остальных учеников класса и был рад, что у него есть целая неделя, чтобы хоть немного наверстать упущенное. Он изучал законы героев, историю, математику и любую другую тему в стопке бумаг, которые дал ему Айзава, перечисляя все, что ему нужно было знать, чтобы быть там, где он должен был быть. Но он был удивлен тем, как много он знал. Он понятия не имел, почему математика и правила имели для него смысл, он никогда не видел их раньше, но он знал ответы. Он постарался не беспокоиться об этом и начал запоминать все те части, которые не имели смысла, а это была еще большая часть материала. Хотя злодеи были не слишком хорошими учителями, он научился запоминать все очень хорошо, и этот навык определенно приносил свои плоды. Его мысли бродили по «Все за одного», заставляя его запоминать, что работает против каких причуд и плохих вещей, когда его стратегии были недостаточно хороши. Когда его послали шпионить за людьми и докладывать с идеальной точностью о причудах человека и его слабостях, если он не мог найти достаточно слабых мест или не докладывал достаточно быстро, случались еще более плохие вещи. Инко смотрела на своего сына, изучая его, и поняла, когда его мысли начали блуждать по событиям до того, как его спасли. Она села рядом с ним и мягко взяла его за руку: «Все хорошо, здесь ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда». Инко была немного удивлена, но счастлива, когда ее сын наклонился к ней и обнял ее, пытаясь сдержать слезы, стараясь забыть все плохое.

_____

После нескольких дней занятий пришло время проверить боевые навыки. Его учитель предполагал, что эта часть будет намного легче для Изуку, учитывая его прошлое. Для начала Айзаве нужно было узнать, насколько сильны все его причуды, поэтому он попросил Изуку потренироваться только с одной, одновременно записывая текущий уровень его способностей. Невидимость была впечатляющей причудой, она работала как причуда-излучатель, позволяя ему изгибать свет так, чтобы он проходил вокруг него, а не отскакивал. Это позволяло ему быть невидимым, не снимая снаряжения, и давало возможность расширить невидимость, как поле. Недостатком было то, что на использование этой способности уходила выносливость, особенно если он пытался продлить её вообще. Его скорость была хорошей, но требовалось время, чтобы её нарастить. Его причуда работала за счёт накопления импульса. Так что на месте он был едва ли быстрее любого другого, но как только он набирал скорость, то становился похож на белую полосу, когда бежал на четвереньках. Айзава вздохнул, наблюдая, как Изуку бежит по трассе только для того, чтобы влететь в поворот. Опять. Природа его причуды не позволяла легко поворачивать. Но не все было впустую, они узнали кое-что новое о скорости Изуку: он мог наращивать темп, двигаясь вперёд-назад, практически бегая на месте, а затем вырываясь вперёд. То же самое с более изолированными атаками: двигая рукой снова и снова, он может набрать скорость и нанести удар с впечатляющей силой. Шипы были простой причудой, они могут удлиняться до 2 футов и уменьшаться до больших бугорков длиной едва ли в ½ дюйма. Они легко отрастают, если их отломать, и, похоже, не причиняют ему сильной боли, когда ломаются, ну, или у парня сумасшедшая терпимость к боли, пока он демонстрирует. Айзава замечает, что шипы не отличаются от остальной костлявой внешности, и спрашивает, можно ли сломать шипы так же, как кости. Изуку оглядывается с растерянным видом: «А почему бы и нет? Все кости — это кости». Айзава проигнорировал странные речевые обороты и почувствовал себя плохо, посмотрев по крайней мере на 10 костяных шипов, которые лежали на земле после того, как были отломаны. Этот ребенок так непринужденно, без всяких жалоб, ломал свои собственные кости только потому, что Айзава хотел узнать, как быстро они срастаются. Он успокоил себя: «Пожалуйста, прекрати, я не знал, что это причиняет тебе боль. В будущем, пожалуйста, говори мне, если тебе будет больно, пока мы тренируемся». Изуку, казалось, был очень озадачен этой идеей: «Почему?» Он глубоко вздохнул: «Во-первых, потому что если я собираюсь учить тебя правильно, я должен знать, что тебе больно, а что нет. Во-вторых, что гораздо важнее, я не хочу, чтобы тебе было больно. Это имеет смысл?» Он, казалось, размышлял над этим, как будто идея о том, что кто-то не хочет, чтобы он испытывал физические муки, была для него невероятно чуждой, но медленно кивнул в ответ. Как, чёрт возьми, этот ребенок был так добр к другим после всего, что с ним сделали? Насколько мог судить Айзава, жизнь его ученика была сущим кошмаром, но он просто продолжал улыбаться изо всех сил ртом, не предназначенным для улыбок. Но это было видно по его глазам. Этот мальчик не чувствовал ничего, кроме любви и страха ко всем вокруг, и это разбило сердце учителя. Как кто-то мог так поступить с таким добрым и невинным ребенком? «Что тебе нужно, чтобы отрастить их как можно быстрее?» «Кальций и сон. Пей сегодня больше молока и ложись спать пораньше». «Хорошо, обязательно сделай это». После этого Айзава решил проверить его боевые способности старым добрым способом. «Хорошо, Изуку, я хочу, чтобы ты напал на меня, чтобы я мог увидеть твой стиль и то, на каком уровне ты находишься». Изуку выглядел потрясенным: «Н-нет». Нет? Этот парень готов ломать себе кости без жалоб, но отказывается от простого предложения сразиться с ним? «Почему нет?» Казалось, он некоторое время пытался объяснить, прежде чем медленно произнести слова. «Ты хорошо ко мне относишься». «А при чем тут это?» Изуку выглядел таким же озадаченным, как и Айзава: «Зачем убивать человека, который мне симпатичен?» И тут до него дошло, почему этот парень был очень сильным, но боялся драться. Почему малейший конфликт приводил его в панику, даже если он был намного сильнее агрессора. Изуку никогда не участвовал в драке, которая не закончилась бы чьей-то смертью. «Мы можем сражаться, не убивая, никто не должен умирать в драке». Эта концепция была явно чужда мальчику, но он медленно кивнул в знак согласия. Айзава подошел к шкафу и достал оттуда манекен, предназначенный для тренировок. Он имел форму верхней половины человека и был сделан из прочного материала, похожего на пену. «Хорошо, как насчёт этого, мы начнем с тренировок на нем, пока ты не привыкнешь драться без убийств». Изуку улыбнулся, ему явно больше нравился этот план. «Хорошо, для начала покажи мне, как ты обычно атакуешь, только без невидимости, мне нужно видеть, что ты делаешь». Изуку встал примерно в 30 футах от цели и начал бежать вперёд, пока не набрал впечатляющую скорость. Затем, когда он приблизился на расстояние около 10 футов, он подпрыгнул в воздух. Три шипа вытянулись из его правой руки, а когти поднялись на левой. Приземлившись, он одним плавным движением вонзил три шипа в грудь манекена и перерезал горло. Айзава почувствовал лёгкую панику, когда узнал результат. За последние три месяца до его спасения они нашли множество тел с почти такими же ранами. Они думали, что это какая-то новая банда или наемник. Они использовали Изуку, чтобы убивать всех, кто переходил границы Лиги. Айзава подвёл его к боксерской груше. «Я хочу, чтобы ты ударил его, не сломав. Мне нужно кое с чем разобраться, потренируйся атаковать, не рассыпая песок, который находится в мешке. Если у тебя что-то не получится, просто переходи к следующему и попробуй снова, у нас их целая куча». Айзава отошёл, позвонил детективу Цукаучи и объяснил ситуацию. Он приедет позже сегодня с документами, чтобы проверить, узнает ли Изуку жертв. После разговора Айзава зашёл в тренировочный зал и увидел две полностью разрушенные боксерские груши, а Изуку стоял перед третьей и осторожно бил по ней, как будто она была сделана из фарфора. Айдзава понял, что это займет много времени, и решил вздремнуть до прихода детектива. Когда он подошел, чтобы взять свою сумку, он повернулся к Изуку: «Ты уже давно этим занимаешься, сделай перерыв на воду». Изуку посмотрел на землю, явно смущаясь: «Эм… не могу». Айзава вздохнул внутренне и внешне, что за безумное дерьмо произошло, что он не чувствует себя комфортно, когда пьет воду? «Почему?» Глаза Изуку не отрывались от пола: «У меня есть только бутылка с водой, но для ее использования нужны губы. Не люблю приносить миску в школу. Стыдно». Айзава задумался на мгновение: «Хорошо, пойдем со мной». Он подвёл нового ученика к фонтану и показал Изуку, как им пользоваться, сомневаясь, что фонтаны из всех вещей будут заложены в его подсознательной памяти. Сначала было трудновато учиться, вода попадала повсюду, но в конце концов он понял, как им пользоваться. Изуку был в восторге от того, что в школе ему не понадобится миска. Пока Изуку возился, пытаясь понять, как пить воду, Айзава уже дремал. После уничтожения почти 10 пакетов, Изуку научился не ломать их. Он сосредоточился на том, чтобы бить по ним боковыми сторонами своих вытянутых шипов или ладонью. Как только он понял это, он начал бить с реальной силой. Айзава проснулся от того, что Изуку издал звук, похожий на странную смесь лая и кашля. После нескольких мгновений попыток понять, что происходит, он понял, что смеётся. Айзава улыбнулся под шарфом, наблюдая, как Изуку смеётся от восторга, ударяя по мешку снова и снова с невероятной скоростью и силой, но не разбивая его. По крайней мере, до тех пор, пока он не разволновался и не создал слишком большой импульс, отправив мешок в полет через всю комнату. Но это определенно был прогресс. «Хорошая работа, парень, теперь иди приведи себя в порядок и встретимся в кабинете директора, когда закончишь, нам нужно с тобой кое о чем поговорить». Изуку улыбнулся на это, большинство учеников нервничали бы, идя в кабинет директора, но Изуку нравилось разговаривать с Нэзу. Нэзу был первым хорошим человеком, которого он встретил, и благодаря ему Изуку чувствовал себя в безопасности. Изуку рысью побежал в душевую, гадая, о чем Незу хочет поговорить.

_____

Изуку не ожидал увидеть там детектива, но он всегда был вежлив с Изуку, поэтому не возражал. Но что Изуку очень сильно беспокоило, так это фотография на столе. На столе Нэзу лежала стопка папок в хронологическом порядке, и фотография сверху навевала плохие воспоминания, много плохих воспоминаний. Это была фотография первого человека, не являющегося ному, которого убил Изуку. Убивать других ному было не так сложно, их не волновала смерть, они не расстраивались из-за этого, даже если они были ему небезразличны. Это была ситуация, когда они были вынуждены сражаться до смерти, где либо он, либо они, и смерть в этих боях была единственным спасением от экспериментов. Но другие люди были очень расстроены тем, что их убили, и это все усложняло. Изуку не мог ничего сказать или сделать, просто смотрел на фотографию, воспоминания нахлынули на него, как приливная волна. Ему сказали убить этого человека, он не знал почему, он никогда не знал почему. Но прямо перед тем, как Изуку сделал это, он начал молить о пощаде, о том, чтобы его жизнь пощадили. Это заставило его колебаться, и Шигараки, и Все За Одного не любили, когда он так поступал. Все За Одного использовал телекинез, чтобы заставить его убить человека, и тогда случилось плохое. Много чего плохого произошло. Изуку никогда раньше не попадал в такие неприятности, и никогда больше не попадет. Он изо всех сил старался не думать о плохом. Плохие вещи случаются, когда один человек решает, что кто-то другой — не человек. В данном случае слишком много плохого. Нэзу говорил, но Изуку его не слышал. Изуку нужно было выбраться. Ему нужно было бежать. Но Айзава стоял позади него рядом с дверью. Детектив смотрел расширенными глазами, как Изуку исчез, затем стекло на окне Нэзу разбилось вдребезги, а затем раздался звук чьего-то удара о землю. «О боже, это нехорошо, нам действительно следовало провести этот разговор на первом этаже». заявил Незу, наблюдая, как следы врываются в землю и быстро ведут в другую часть кампуса. Гончий заметил, что во время практики в школе всегда было тише. Студенты-герои были самыми шумными ребятами, которых он когда-либо встречал, и было приятно хоть на неделю отдохнуть от хаоса. Как раз в тот момент, когда он думал об этом, в его кабинет, прихрамывая, вбежал очень испуганный Изуку, который тут же забрался в шкаф и спрятался там. Герой-профессионал медленно отставил кофе, который он пил, и сел рядом со шкафом, в котором закрылся Изуку. «Привет, малыш, похоже, тебя что-то сильно напугало». В ответ он услышал тихое хныканье. «Ну, торопиться некуда, ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Но если захочешь поговорить или выйти, ты сможешь». Через несколько минут он увидел, как к его кабинету подошли Незу, Айзава и детектив Цукаучи. «Ничего, если я выйду на секунду, или вы хотите, чтобы я остался здесь с вами?» Даже с усиленным слухом Гончий едва расслышал шепот, наполненный паникой: «Пожалуйста, останься». «Хорошо, приятель, я никуда не уйду». Так что он остался перед шкафом, как сторожевой пёс, и как можно строже приказал троице уходить. Нэзу, похоже, понял ситуацию и попросил двух других мужчин уйти вместе с ним. Примерно через полчаса молчания дверь шкафа медленно открылась. «П-п-простите». «Эй, за что ты извиняешься? Ты сделал именно то, о чем я тебя просил. Ты пришел ко мне в кабинет, когда тебе стало страшно, и я рад, что ты это сделал». Изуку слегка кивнул и, прихрамывая, подошел к мягкой кушетке. Профессионал мягко улыбнулся: «Это хороший выбор, диваны известны тем, что они более удобны, чем шкафы». Он выглядел смущенным, но тоже немного смеялся. «Ничего, если я посмотрю на лодыжку? Кажется, она причиняет тебе боль». Изуку слегка кивнул и протянул правую заднюю ногу. «Хорошо, похоже, ты сильно вывихнул лодыжку. Я положу на нее лёд, и пусть Исцеляющая девочка поможет тебе с ней, когда ты будешь готов к этому». Он не спеша медленно приложил лёд к лодыжке мальчика, затем сел в кресло напротив кушетки. «Хорошо, малыш, ты готов поговорить о том, что происходит?» Изуку не был уверен, но чувствовал, что должен сказать хотя бы немного, раз этот человек уже так добр к нему. «Показал фотографию. Слишком много воспоминаний». «Хорошо, это была фотография, которую тебе показал Нэзу?» Изуку кивнул. «Что это была за картина?» У Изуку началась гипервентиляция и он начал ёрзать на диване. «Все хорошо, здесь ты в безопасности, я никому не позволю тебя обидеть». После пары минут положительных заверений, Изуку успокоился настолько, что смог снова заговорить. «Как насчёт того, чтобы не говорить об этом, мы быстро заглянем в лазарет, а потом пойдем пообедаем. Обед скоро закончится, так что кафетерий будет пуст, когда мы придем туда, и мы сможем впихнуть в тебя немного еды». Изуку кивнул, ему понравилась идея пообедать без других людей. После спокойного обеда Изуку решил вернуться к тренировке с боксерскими мешками. Ему очень понравилась идея драться без убийств, и он хотел стать лучше в этом. Как только Изуку ушел, Гончий ворвался в кабинет Незу. Он едва сдерживал свой гнев, и его слова стали больше походить на злобное рычание. «Что за чёртову картину ты показал бедному мальчишке! Он даже не смог рассказать мне об этом без приступа паники!» Нэзу перелистал файл, который видел Изуку. Сначала он был в замешательстве: что в этом простом на вид человеке было такого, что он так напугал Изуку, что тот спрятался в шкафу. Затем он прочитал файл, и его осенило. «ВЫ ВЗЯЛИ МАЛЬЧИКА, У КОТОРОГО БЫЛО БОЛЬШЕ ТРАВМ, ЧЕМ Я МОГУ ВЫРАЗИТЬ СЛОВАМИ, И ПОКАЗАЛИ ЕМУ ФОТОГРАФИЮ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО ОН УБИЛ, НАХОДЯСЬ ПОД КОНТРОЛЕМ ЗЛОДЕЕВ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЧТО С ВАМИ НЕ ТАК?!» «В нашу защиту скажу, что мы не знали, что он убил человека, это была лишь теория, которую его реакция, к сожалению, подтвердила». «Никогда больше не делай такого дерьма, этот парень в чертовски хрупком состоянии. Если ты когда-нибудь будешь неуверен, принеси это мне, а не травмированному ребенку». Гончий выбежал, захлопнув за собой дверь.

_____

К концу дня Изуку привык к боксерской груше и не разбивал ее. Поскольку в тот день ему не хотелось ни с кем разговаривать, он всю дорогу до дома оставался незаметным. Это было довольно незаконно, и он вымотался, когда добрался до дома, но это стоило того, чтобы не общаться ни с кем после такого напряжённого дня. Его мама все ещё была на работе, поэтому он лег на диван и вернулся к учебе. Через несколько часов мама вернулась домой и застала его спящим, уткнувшись лицом в учебник истории. Она была так рада, что ее сын снова дома. Она никогда не призналась бы ему в этом, но все равно было трудно всегда помнить, что перед ней тот самый мальчик, которого она вырастила. Изменилось не только его тело, но и его речь и характер, которые были ей чужды. Она всегда чувствовала себя виноватой за эти мысли, но в то же время разве можно было ее винить? Её сын превратился из разговорчивого мальчика в звероподобное существо с сильным дефектом речи. Но она старалась никогда не показывать этих чувств и все равно осыпала его любовью. Однако некоторые вещи никогда не изменятся. Эти большие зелёные глаза, его потребность спасать людей, нелюбовь к излишнему вниманию. Даже такие мелочи, как его желание бегать каждое утро перед школой. Эти вещи помогали ей сохранять рассудок во время всего этого безумия, напоминая ей, что теперь это ее сын, к лучшему или худшему, и она будет заботиться о нем, несмотря ни на что. Она осторожно накрыла сына одеялом. Хотя было ещё рано, было ясно, что ему нужен отдых. В последние несколько дней он так сильно напрягался, пытаясь наверстать упущенное. Она была рада, что он хоть на мгновение расслабился, даже если это был явный несчастный случай. Когда Изуку шел в школу рано утром на следующий день, он услышал, что из кабинета Нэзу доносится спор. Похоже, Гончий был там и был очень расстроен, если судить по его рычанию. «Я знаю, что я сказал, но я также говорю, что если это не очень срочно, мы должны подождать! Он всего лишь ребенок, и ему не нужно, чтобы все это так быстро затянулось!» «Вы не считаете, что семьям нужно срочно помочь?» Это прозвучало как голос детектива «Я не собираюсь ставить под угрозу весь прогресс, которого он достиг, спрашивая его о том, кого он убил или не убил! Это нечестно по отношению к нему, ему не нужно напоминать о том, что его заставили сделать!» Изуку глубоко вздохнул и вошёл в комнату, говоря медленно, стараясь держать слова правильно: «Все в порядке, я могу сказать вам. Покажите мне файлы». «Малыш, откуда ты взялся? Ты не обязан это делать, если не хочешь…» «Пожалуйста, покажи файлы, я хочу, чтобы это было сделано». «Как пожелаешь, Мидория.» сказал Нэзу, потянувшись к своему столу, достал их и разложил по столу. Там было 15 папок. Изуку стоял на двух ногах, опираясь одной рукой на стол для равновесия, а другой рукой указывал на папки по одной. «Да, да, да, нет, да, нет, да, да, нет, да, да, да, нет, да, нет, нет. Мисс один. Рыжеволосая дама, резиновая причуда. Мы закончили?» Нэзу заговорил, глядя, как слезы катятся по лицу Изуку: «Да, это все. Я знаю, это было трудно, но мы очень ценим твою помощь». Изуку ушел, не сказав больше ни слова. Изуку встретил уставшего Айзаву в классе, прежде чем они отправились в один из спортивных залов на тренировку. Изуку очень не хотелось сегодня тренироваться, он пытался придумать хороший предлог, чтобы отлынивать от тренировки. «Могу я утром поработать над костюмом героя?» Он просто надеялся, что Айзава не знает, что все уже готово. Айзава сделал вид, что не заметил налитых кровью глаз и лёгкой дрожи в его голосе. «Верно, тебе это все ещё нужно. Конечно, я тогда вздремну, дай мне знать, когда закончишь». Айзава был уведомлен о том, что костюм завершён, но, независимо от того, во что верили его ученики, он не был бессердечным. Он мог сказать, что парню нужен перерыв. Изуку спустился к тому месту, где обычно работала Мэй, и всю дорогу оставался невидимым, не желая сегодня иметь дело с людьми. Увидев ее, он слегка улыбнулся и снова стал видимым, чем нечаянно удивил ее. «Изуку! Я не видела тебя там, не удивляйся, когда я занимаюсь сваркой, я и так слишком часто взрываю вещи! Чем я могу тебе помочь?» Он понял, что не думал так далеко вперёд, в основном он просто хотел быть рядом с Мэй, так как она относилась к нему как к нормальному человеку. «Может быть, я могу помочь с делами здесь?» Мэй немного смутилась, но всегда была рада помощи, да и Изуку было весело рядом. «Конечно, мне бы не помешала лишняя пара рук», — слегка усмехнулась она, — «или когтей в данном случае», — весело сказала она. Так что он провел утро, поднимая вещи, удерживая их в неподвижном состоянии и обмениваясь идеями с Мэй, пока они работали. Он держал костюм робота в вертикальном положении, а Мэй работала над проводкой, до которой было трудно дотянуться: «Так ты собираешься рассказать мне, почему ты здесь, а не занимаешься геройскими делами? Не пойми меня неправильно, мне нравится твоя помощь с Детьми, но я понятия не имею, зачем ты здесь». Изуку пытался решить, стоит ли говорить ей правду. Она была очень мила с ним, и у него не было причин лгать ей. «Приходилось рассказывать, каких людей я убил, пока меня называли ному». «Черт, я понимаю, почему ты не хочешь заниматься геройством после этого. Но зачем приходить сюда? Неужели создание Детей тебя тоже успокаивает?» «Эм, ну, я пришёл сюда не ради «Детей».» Она была совершенно растеряна, здесь не было ничего, кроме инструментов и Детей, которых она делала с их помощью. Он увидел её замешательство, которое было очень заметно, и слегка рассмеялся: «Я пришел сюда, чтобы быть с тобой. Ты хороший друг. Не многие относятся ко мне как к человеку». Она улыбнулась: «Ну, я думаю, что ты не только человек, но и очень полезный человек, который делает строительство ещё веселее, чем оно есть!» Она немного посмеялась: «К тому же, я думаю, мы оба настолько странные, что отлично ладим». Изуку был очень рад, что решил спуститься сюда. Он действительно не хотел быть один сейчас, а быть рядом с Айзавой почти не отличалось от одиночества. Обед прошел как обычно: все смотрели на него и делали замечания, а он делал вид, что не слышит слов «злодей» и «монстр». Он был рад, что Мэй не участвует в программе «Герой», если не считать того, что он не хотел обедать в одиночестве целую неделю. Он слышал, как все смеялись позади него, больше обычного, но не знал, почему. Он не хотел оборачиваться и не был уверен, что хочет узнать, над чем они смеются на этот раз. Мэй, казалось, совершенно ничего не замечала, сидя через стол от него. Мэй была очень милой, но плохо знала социальные сигналы. Мальчик с фиолетовыми волосами и усталыми глазами встал с тяжёлым вздохом и подошёл к нему. Изуку занервничал, когда мальчик подошёл к нему, не зная, что ему нужно: «Вот, дай-ка я возьму это», — и достал записку, которая была приклеена к одному из шипов на затылке Изуку. На маленьком клочке бумаги было нацарапано слово «VILLAIN». Изуку никогда не чувствовал себя более неловко, как он мог этого не заметить? «О, спасибо, не знал об этом». «Да, я так и думал, что не знал», — вздохнул он и сел рядом с ними, — «Меня зовут Шинсо. Я понимаю, каково это, когда все называют тебя злодеем за то, в чем ты не виноват, и я не мог просто сидеть и ничего не делать.» Мэй возилась с небольшим гаджетом, не поднимая глаз: «С чего бы тебе быть злодеем? Ты выглядишь усталым, а не злым». «Люди говорят, что у меня злодейская причуда, я могу промывать людям мозги». Нетрудно было заметить мгновенную панику Изуку от возможности снова оказаться под контролем. «Не волнуйся, я бы не стал использовать это на тебе, я не такой уж и засранец». После обеда Изуку отправился в спортзал вместе с Айзавой и продолжил тренировки по борьбе со своими причудами, не убивая и не нанося серьезных повреждений. Как только он научился не уничтожать боксерские груши, Айзава велел ему перейти к поиску новых применений для его причуд. «Ладно, похоже, что ты всегда использовал одни и те же приемы, потому что они работали, но так больше нельзя. Я хочу, чтобы ты включил свой мозг в работу и нашел новые способы использования своих причуд. У тебя 4 причуды, так что ты должен стать очень разносторонним героем». Когда школа закончилась, он спустился в мастерскую, где неизбежно должна была находиться Мэй, несмотря на то, что учебный день уже закончился. Войдя в мастерскую, он увидел, что она работает над гаджетами, о которых они говорили. Она с улыбкой смотрела на него, демонстрируя очки, которые она сделала, чтобы он мог видеть, двигаясь на большой скорости. Они были слегка подкрашены в зелёный цвет, так как Мэй решила, что это будет выглядеть круто, и имели изящный дизайн, который подстраивался под форму его головы. «Эти Малыши будут великолепны! О, и я установила маячок в твой костюм». «Хорошо», — он знал, с кем работает, поэтому не был удивлен или обеспокоен этим, он доверял ей и был уверен, что у нее есть веская причина, — «только ты знаешь, что он там?». «Да! Я обдумывала идею моей помощи, и поняла, что это будет намного проще, если я буду знать, где ты». «Логично». Он посмотрел на свой телефон, когда на него пришло уведомление, это было экстренное сообщение, предупреждающее о нападении монстров в Хосу. Он был удивлен формулировкой, разве они не имели в виду нападение злодеев? Затем он увидел фотографию, это была его семья, его семья ному. Он помнил только последние 11 месяцев, и 10 из них он провел с этими людьми. Он жил с ними. Тренировался с ними. Страдал вместе с ними. Они были единственными, кто, как ему казалось, по-настоящему понимал, через что он прошел. И Изуку точно знал, что произойдет дальше: герои не будут относиться к его семье как к контролируемым невинным людям, которыми они были. Они даже не будут относиться к ним как к злодеям, которые их контролировали. Нет, они отнесутся к его семье как к диким животным и убьют их всех. Может быть, Мэй и не была лучшей в социальных ситуациях, но она не была глупой. Любой человек с мозгами, открытыми или иными, знал, что этих ному нужно убивать, а не ловить. Она не собиралась позволить своему другу пройти через эту боль, хотя бы не попытавшись. Пока Мэй смотрела на него, Изуку уже облачился в костюм и включил свой компьютер, связанный с гарнитурой, которая была у нее. Он протянул ей свой телефон. «Скажи мне, если будут новости». Она кивнула ему, подошла к компьютеру и надела гарнитуру, чтобы убедиться, что они оба знают, если что-то изменится. Ей не нравилось, что он бежит один, чтобы, возможно, сразиться с героями, чтобы спасти близких ему людей, но она могла сказать, насколько это важно для него. И кто она такая, чтобы запретить герою спасать своих близких, несмотря на риск? Весь его страх и кротость словно отступили, и она знала, что он сделает это, даже если она не поможет. Поступили сообщения о черно-зеленой полосе, пронёсшейся по шоссе в сторону Хосу, но, к счастью, внимание всех было сосредоточено в другом месте. В основном на том, что Хосу был в огне. Как только он приблизился к городу, Мэй заговорила в его ухо, давая указания. Его тело болело от скорости, с которой он шел. Его кости начали болеть от удара о землю с такой силой. Но это не имело значения, он должен был спасти их, по крайней мере, некоторых из них. Даже если это будет только один, это будет того стоить, он не хотел, чтобы его семья погибла от рук героев. Он начал замедлять шаг, давая телу облегчение, когда вошёл в город. Он уже собирался направиться туда, где все ещё продолжался бой, когда Мэй заговорила. «Хорошо, я слежу за ситуацией, и похоже, что основная часть боев происходит примерно в миле от тебя между Старателем и ному. О, и ты только что получил сообщение от некоего Тенья Ииды, это только его местоположение. Вообще-то, он довольно близко к тебе, интересно, почему он послал это без всякого контекста?» Изуку точно знал, почему. Иида нашел Убийцу Героев и нуждался в помощи. Но он не мог сказать об этом в тексте по очевидным причинам, например, чтобы дать Изуку возможность правдоподобно отрицать свою вину. Поэтому у Изуку был выбор: сразиться с Убийцей Героев, чтобы спасти Ииду. Или сразиться с Старателем, героем номер 1, который был известен своей безжалостностью, чтобы спасти свою семью. Голос Мэй дрожал, она пыталась скрыть, как ей страшно: «Эй, я знаю, как важно для тебя спасти их. Но Старатель убьет тебя, и кто поможет мне построить моих Детей, если ты сгоришь дотла?». Он знал, что девушка права, но если он не мог спасти свою семью, то хотя бы мог спасти друга. «Отправь на место Тенью. Он сражается со Стейном». «Ты уверен? Хорошо, я проведу тебя туда». Через минуту или две после того, как Хосу двигался с небезопасной скоростью, он услышал крик, прорезавший воздух. Изуку бросился в переулок и увидел, что Иида лежит на земле с убийцей героев, нацелив на него катану, а другой человек, выглядевший почти мертвым, привалился к стене. Оказавшись между ними, Стейн отпрыгнул назад и поднял меч в защитной стойке. Иида поднял голову с крошечным проблеском надежды в глазах: «Изуку, ты действительно пришел». Изуку был в ужасе. Все в нем хотело убежать и спрятаться. Вот что вбивали в него все то время, что он провел среди злодеев, — как бояться. И что ещё важнее, как превратить этот страх в оружие. Как сражаться так, будто ты уверен, что тебя убьют, если ты допустишь хоть одну ошибку. Как победить, потому что все остальные варианты слишком ужасны, чтобы их рассматривать. Он был в ужасе от злодея, стоящего перед ним, но он все равно победит. «Не дать тебе умереть». Изуку начал анализировать причуду своего врага, пока двое оценивали друг друга. «Иида, какая у тебя группа крови, когда ты был парализован?» «Что? Почему это должно иметь значение?» Страх был ясен в его голосе. «Эм, группа А и всего за минуту до твоего прихода». «Вы все ещё лежали несколько минут». Стейн немного отступил назад, откуда, черт возьми, это существо узнало, что группа крови имеет значение. Затем Стейн разглядел его получше, он знал этого монстра. Все, кто проводил исследования, знали, что это чудовище убило Всемогущего. «ТЫ! ТЫ УБИЛ ЕДИНСТВЕННОГО НАСТОЯЩЕГО ГЕРОЯ! ТЫ УМРЕШЬ ОТ МОЕЙ РУКИ». Изуку заставил себя проигнорировать все, что сказал Стейн, став невидимым и вытянув свои шипы. Изуку хотел поскорее покончить с этим, и, похоже, Стейн чувствовал то же самое. Злодей набросился на него и сделал широкий замах, надеясь зацепить невидимого противника. На мгновение кончик меча исчез, задев Изуку, но крови не пролил, так как отскочил от его прочного костюма и ещё более прочного панциря. Стейн знал, что это будет сложный противник, поскольку он не мог ни увидеть, ни легко порезать его. Когда паралич закончился, раненый человек на земле встал, держась за раны: «Я герой-профессионал Натив, извините, что не представился, вы двое выглядели очень сосредоточенными. Я предлагаю вам убраться отсюда, пока не появились другие профессионалы. Я скажу им, что понятия не имею, кто меня спас, это меньшее, что я могу сделать для вас после спасения моей жизни». Затем он подошёл к лежащему на земле мечу и вытер его о свою окровавленную рубашку. «Я позабочусь о том, чтобы убрать этот беспорядок, мы не хотим, чтобы у копов была твоя ДНК в записи. А теперь уходите отсюда, пока вас не заметили». Когда они начали удаляться, Натив сосредоточенно закрыл глаза, наблюдая, как крысы и птицы начали перемещаться в переулок, убирая все кусочки костей и крови. Хотя это было эффективно, было более чем тревожно наблюдать, как крысы слизывают его кровь, чтобы убрать улики с места преступления. Иида и Изуку стояли в заброшенном здании неподалеку, и Иида совсем сломался. Изуку и сам не слишком хорошо себя чувствовал, но старался держать себя в руках ради своего друга. «Я должен сдаться. Я только что убил человека. Я не герой, я убийца». Тенья упал на землю, положив голову между коленями и закрыв голову руками. «Тенья, я умер, если ты этого не сделал бы. Он бы не остановился, если ты не убил, кто был следующим, сколько героев умерло?». Изуку сел рядом с Иидой: «Ты убил, но ты и спас. Я, Натив, ты, следующая жертва, все спасены тобой. Ты герой.» «Ты действительно думаешь, что я все ещё могу быть…» Ииду прервал звук взрыва, и поток пламени залил улицу, когда они спрятались в тени внутри здания. Они оба в ужасе смотрели, как крылатый ному упал на землю, все ещё живой и кричащий, пока он горел. Старатель подошёл к нему и без раздумий и без малейшего намека на раскаяние на лице выжег его мозг. Хуже всего было то, что за его спиной, но вне поля зрения двух мальчиков, раздавались одобрительные возгласы профессионалов и помощников. «Хорошая работа, думаю, это был последний из них». «Что это за твари, рад, что мы смогли их остановить». «Хорошо, что ты был здесь, иначе жертв было бы гораздо больше». «Может, он и не самый любимый, но люди приходят в себя, видя, как эффективно он работает в качестве героя номер 1». Изуку был в ярости. Ему потребовались все его силы, чтобы не напасть на них там, где они стояли. Они называют убийство поверженного врага хорошей работой? Он явно зашёл слишком далеко и даже не подумал использовать несмертельный метод. Когда герои уходили, Тенья осторожно положила руку ему на плечо. «Я-я думаю, я понимаю, что ты имел в виду. Если бы я не вмешалась, ты бы умер, и между тем, чтобы оставить тебя в живых и Стейна, я бы спас тебя в любой день. Но это, это было просто убийство. Никто не был спасён, это было просто убийство без угрызений совести или сожаления. Если такова планка, установленная профессионалами, то я думаю, что мы более чем соответствуем ей». Изуку почувствовал облегчение от того, что Иида думал о все ещё горящем ному перед ними как о человеке, человеческом существе, и что его смерть была убийством. Изуку начал всхлипывать и прижался к Ииде: «Они все мертвы, почему моя семья мертва. Почему…» Иида понял, насколько близок был его друг с мертвыми ному, разбросанными по городу. Иида пришел к мрачному осознанию: злодей искалечил его брата, но герои сделали гораздо больше, чем искалечили семью Изуку. Он ненавидел себя за эти мысли, но в данном случае он сомневался, кто хуже — герой или злодей. Все ному были такими же, как Изуку, — невинными мирными жителями, которых похищали, ставили над ними опыты и превращали в оружие. Они не были злыми, как Стейн. Их просто контролировали, и как Изуку, так и другие спасённые ному показали, что даже в худшем случае они просто не реагируют на происходящее. А лучший сценарий спасения ному сидел рядом с ним. У него во рту остался неприятный привкус от того, что герои со Старателем даже не попытались остановить это бессмысленное убийство, вместо этого они восхваляли его и думали, что это поможет его популярности. И Иида ненавидел себя за то, что знал: это правда, люди будут любить Старателя за это.