The show must go on

«Уважаемая Лилия Афтон, приношу свои глубочайшие извинения за всё то, что Вам и Вашему брату Эзре довелось услышать. Поверьте мне на слово, у пожилой дамы, вроде меня, и в мыслях не было нанести вред или поставить под угрозу Ваши жизни. Иногда я сама не ведаю, что говорю. Мне следует быть осторожней в своих словах, однако я хотела выразить Вам мою тревогу и опасения. Может вы знаете, а может и нет, но у Вашей родословной весьма дурная слава, поэтому я призываю Вас быть осторожнее. Всякий Афтон, так или иначе, трагически окончил свою жизнь. И всё бы ничего, однако смерть каждого Вашего родственника связана с сетью ресторанов с поющими роботами. Рестораны эти заработали очень плохую репутацию. Поговаривали, что находящиеся там роботы оживали по ночам. Мне довелось работать в одном из них уборщицей, и в этом месте произошла масса ужасных вещей, но я, во благо Вашего состояния, смолчу, какие именно. Последний выживший сын основателя ресторана пропал без вести в одном из заведений, скорее даже погиб... если не раньше. Лилия, мне не суждено больше переступить порог Вашего дома, а потому призываю Вас и Вашу семью быть настороже. С уважением, Мария Дункан.» На следующий, день после того, как Лилия впервые увидела реконструированных роботов, девочка обнаружила на туалетном столике в своей комнате свёрнутую записку. Оно было адресовано ей от миссис Дункан, которая с того дня уже не работала няней в доме Афтонов. Глава семейства просто не стерпел подобные высказывания в сторону своих детей и посчитал старушку непригодной к работе с детьми. Конечно, перед тем, как отправить женщину за порог, мужчина напрямую спросил её о том, что та наговорила детям, и та не стала ничего скрывать и сказала, всё как есть. Проходил разговор не в присутствии детей. Пожилая женщина не стала упрямиться, ушла без конфликта и, можно даже сказать, добровольно. Через пару дней Доминик познакомил детей с новой, более молодой девушкой, которая оказалась весьма милой и общительной. Она довольно быстро нашла общий язык с Эзрой, но вот Лилия держалась холодно в отношении с новой няней. Уж слишком она показалась ей «приторной». С миссис Дункан Лилия действительно чувствовала себя комфортно, как защищённая под крылом ангела-хранителя. Словно няня была её родной бабушкой или даже мамой. Мамы действительно не хватало и Лилии, и Эзре; она покинула их, когда девочке было семь. Девочка иногда с горечью в горле вспоминала, как впервые увидела маму, неподвижно лежащую в довольно узкой, как ей показалась тогда, кроватке, а вокруг неё сидели люди, в основном незнакомые ей. Кроме папы. Лицо его было мрачнее Смерти. Маленькая Лили звала маму, тянула к ней ручонки, но она и не знала, что мама больше не услышит её. «Маму забрал большой и злой рак, — сказал в тот день папа маленькой девочке, едва сдерживающий эмоции. Он старался не плакать, лишь выдавил улыбку, чтобы как-то утешить дочурку. — не волнуйся, маме сейчас хорошо. Она счастлива». «Папочка, я когда-нибудь встречусь с мамулей?». «Да... когда-нибудь мы все с ней увидимся...». Лилия так и не показала записку папе, письмо-то не ему адресовано. Она сохранила его, порой перечитывая строчки. От написанных слов у девочки каждый раз волосы вставали дыбом, и в какой-то момент она чувствовала тревогу, зная, что папа целыми днями возится с роботами, чтобы возродить культовую пиццерию. Лилия знала об Уильяме Афтоне, как о своём прадедушке, успешном инженере, ночном охраннике и основателе «Пиццерии Фредди Фазбера» — нашумевшем в своё время ресторане, быстро получившую популярность среди молодёжи. Она слышала и о таких историях, связанных с убийствами детей, но подробности не знала. Отец об этом умалчивал, что там говорить об остальных. Из родственников у неё есть только он и брат. Записка от прошлой няни здорово напугала девочку, но она всеми силами старалась не брать слухи и легенды за чистую монету. Наступил долгожданный день рожденья Лилии — девочке исполнилось двенадцать лет. Ещё в этот день должно было произойти не менее важное событие для мистера Афтона. Он обещал дочери, что это будет самый лучший подарок в её жизни, и Лилия тоже с нетерпением ждала открытия нового пиццаплекса. На протяжении долгого времени она гадала, как он будет выглядеть внутри: весь светящийся, в прожекторах, с воздушными шарами и мыльными пузырями вокруг; а может более сдержанный, в постельных тонах? А если выполненный в стиле ледяного замка какой-нибудь Снежной Королевы, и там, в центре большой хрустальной сцены, будет рассекать воздух грациозная робот-фигуристка на белоснежных коньках и в сияющем костюме? Ещё утром, встав раньше брата, Лилия поспешила привести себя в порядок, а потом новая няня принялась подбирать имениннице одежду к торжеству. Доминика в это время дома не было, так как он подготавливал всё к церемонии открытия своего детища. С днём рожденья, Лили! — стоило имениннице показаться на лестничном пролёте, как тоненький голосок Афтона-младшего прервал тишину дома. В холле показалась и без того лохматая встрепенувшаяся рыжеватая макушка. Мальчик стремглав бросился к старшей сестре, чуть не сбив ту с ног, и заключил её под замок своих обезьяних ручонок. — Эй, о…! Эзра! — вскрикнула Лилия, кое-как успев схватиться за перила лестницы. — да, спасибо. Спасибо большое, но можешь так больше не делать? — Прости, я просто сегодня такой радостный. Мы прямо сейчас поедем в папину пиццерию, представляешь?! Я так долго этого ждал! Лилия без злости цокнула языком, потрепав по макушке непоседу. Спустившись на первый этаж в просторный холл, дети услышали за пределами дома шум двигателя. Здесь было немного прохладно. В натёртых до блеска кафельных плитах, напоминающих шахматную доску, отражался свет настенных ламп и хрустальной люстры, находящейся под куполообразным потолком. По всему холлу начало раздаваться звонкое эхо каблуков, хозяйка которых вскоре показалась из широкого коридора. Ею оказалась молодая женщина с пышной светло-русой шевелюрой, достающей до локтей. Большие голубые глаза недолго бегали туда-сюда по стенам благородного дома, стоило им наткнуться на виновников торжества. — Ах, вот вы где, — живая кукла Барби вскинула руками, глубоко выдохнув, будто она пробежала несколько километров. Но вот её губы, богато намазанные робот знает, каким количеством малиновой помады, скривились в довольно-таки широкой улыбке. — зайки, вы должны быть уже в машине. Дважды уговаривать детей не пришлось: новая нянечка взяла Эзру под руку, именинница же пошла следом за ними к дорогой чёрной машине с уже поджидающим своих пассажиров водителем. Вид у него был грозный. Не то, чтобы Лилия боялась незнакомцев, но этот гигант с, как дала мысленно оценку девочка, лошадиной челюстью и солнечными очками, скрывающими глаза мужчины, вызывал по спине холодок. Тем не менее, девочка настороженности не показала, а водитель любезно открыл детям двери авто.

***

Их было четверо, а он совсем один. Четверо подростков — один парень и три девушки. Монстрёнок был вдвое ниже их, имел короткие ножки и такие же руки, и он наверняка был напуган, не понимая, когда успел обидеть этих ребят, потому что они окружили его с криками, готовясь нападать на безобидное маленькое существо. Лилия ехала в автомобиле с братом, преисполненная жаждой увидеть заветный ресторан... нет. Увидеть целый мир, годами продуманный и сооружаемый их с братом отцом. Настроение резко спало, когда она увидела через окно автомобиля подростков, избивающих странное на вид, но беззащитное существо. Машина как раз остановилась на красном свете, и детям был открыт прекрасный вид на всё происходящее. Писклявый крик монстра, конечно, слышали, но кому есть дело до того? Именинница не разглядывала эту картину, поспешила отвернуться от окна и закрыть ладонью глаза любопытного брата, норовящего посмотреть, что же там происходит на улице. — Это будет им уроком, — с насмешкой пробормотал водитель авто. — им ясно дали понять, где их место, но, видимо, некоторые из них слегка глуховаты. И глуповаты. — Они вам что-то сделали, сэр? — Лилия состроила серьёзное выражение лица, сверля взглядом спинку водительского сидения, за которой прятался человек. Она до конца не понимала, что на неё нашло, встревать в конфликт с большим дядей ух как не хотелось, но неуверенно добавила: — вы одобряете насилие? — А вы, милая девочка, одобряете то, чтобы эти существа живут с людьми? Это же бесы из недр Ада! Сущие... сущие демоны, вышедшие из глубин земли на наши улицы. — Но они безобидны. — Все они так говорят, вот только за их мордами скрывается их подлинная, гнилая личина. К таким существам нельзя подпускать наивных детишек. «К некоторым людям тоже» — хотелось бы добавить Лили, но слова проглотила. Ладно, пусть будет так. Водитель оказался очередной жертвой массовой истерии, и Лилии ничего не оставалось, как молча пропустить слова мужчины. — Я боюсь монстров, — прошептал Лилии Эзра, опустив голубые глазёнки на своего плюшевого лисёнка. — они приходят ко мне ночью и хотят украсть. — Не бойся, зайка, это просто кошмары. Просто наверно кто-то смотрит много ужастиков, оттого и фантазия играется, — воодушевлённо пропела нянечка, сидящая за передним сидением, цокая длинными красными ноготками по экрану телефона. В голосе слышалась улыбка, уже привыкшая и узнаваемая детьми. Чуть писклявый, повышенный голос женщины доставлял Лилии странное чувство. С одной стороны няня пыталась приободрить младшего Афтона, с другой получалось это как-то наигранно и фальшиво. Даже в голосе. «Словно фея страны Чудес вышла за пределы экрана дешёвого сказочного фильма из двадцатого века, — такое представление давала Лилия, подмечая манеры поведения и речи няни. — тоже мне! А ведь Эзра даже ужастики не смотрит!». Но мысли о натуре новой нянечки снова перетекли к монстрам. Лилия не была ярой защитницей новой расы, монстры вошли в её жизнь внезапно, и готовиться можно было ко всему. Увидев впервые новое существо, она не сочла его страшным: монстрёнок был чешуйчатым, имел фиолетово-зелёный окрас и три глаза. Чем-то он напоминал тритона, вот только ростом почти с папу. Не страшно, даже что-то завораживало в них, но в то же время в горле скапливался маленький комок опаски. Со временем это прошло, за пять лет она вполне привыкла к существам, но вот остальные, будучи не убедившись за такой большой срок в отсутствии угрозы, не привыкли. Это огорчало. Огорчало, ведь люди готовы публично устроить расправу невинному существу. Оставалось только надеяться на лучшее. Верить, что мир и дружба между монстром и человеком выйдут за пределы подписи смятого документа в столе какой-нибудь правительственной шишки.

***

За огромными стеклянными дверьми, подсвеченными яркой цветовой дорожкой, столпились люди. Было очень много людей, что не могло не радовать Афтона. Осталось пять минут до открытия ресторана, он стоял прямо напротив дверей, готовясь встречать посетителей. Яркая поп-музыка, раздающаяся из всех динамиков пиццаплекса, заглушала гул людского шума и говора. Доминик перетирал вспотевшие ладони, сцепленные за спиной, предвкушая величайшую сенсацию в его жизни. Спустя столько лет, столько тёмных, неприглядных, дурных для него и его семьи лет, он сможет ходить с гордо поднятой головой, ловя слова восхищения и одобрения. Но ведь и не это даже главное! Труды, сохранённые ещё с двадцатого столетия, будут вновь представлены этому миру во всей красе. Улучшенные, исправные, несущие в этот мир только радость и положительные эмоции. То, как и задумывалось с самого начала. Этот этап достигнут. Эврика! За спиной Афтона послышались чьи-то тяжёлые шаги, сопровождаемые эхом звонкого металла, но без лишних скрипов. Встав подле мужчины, этот «кто-то» протянул Доминику увесистые позолоченные ножницы. Тот, не удостоив гостя и кратким вниманием, довольно приподнял уголки губ вверх, взяв предложенный презент и повертев в одной левой так, как если бы инструмент был бумажный. — Который час? — Одиннадцать пятьдесят девять, сэр. Вы желаете выждать ещё какое-то время? — Нет, нельзя больше медлить, — вздохнул полной грудью, двинувшись к заветным дверям. — настал час моего триумфа. Двери из фиолетового стекла начали автоматически открываться, и солнечные лучи чуть больше смогли добавить блеска кружившим в вестибюле воздушным шарам. Теперь возгласы были вдвое громче. Расправив плечи и вздохнув полной грудью, Доминик, в лице уверенного в себе солдата, шагнул навстречу толпе, что была разделена на две части синими перегородками, идущими от дверей. За перегородкой стояла охрана, готовая в любой момент задержать народ в случае внезапных пробегов за перегородку, но люди не сходили с ума, не рвались вперёд, будто видя перед собой воскресшую легендарную суперзвезду, а просто громко приветствовали и здание, и виновника торжества, как придя на день рождения. А ведь действительно. Обычно пришедшие гости просто молча, но заинтересованно наблюдают за открытием нового магазина, а здесь целый шквал бурных эмоций и восторженных окликов. Словно они ждали этого так долго, всю свою жизнь Наконец Афтон взглянул на своего помощника, что всё это время шлейфом следовал за ним — а был это большой антропоморфный лис, и, конечно же, аниматроник. Его корпус имел белый и розовый окрас, а в щелях оболочки виднелись части мышцеобразного эндоскелета. При каждом движении робота весь корпус, и в основном морда, чуть приоткрывался и закрывался обратно, словно пластиковый костюм так «дышал». Некоторые внутренние части тела скрывали специальные накладки, а в остальном — лис выглядел безобидно и вполне себе приветливо: выразительные добрые глаза янтарного цвета, мило шевелящиеся бело-розовые ушки и хвост. Морду украшали малость выпуклые малиновые щёки. На шее красовался серебряный, усыпанный блёстками галстук-бабочка, и из такого же материала была у робота и жилетка. Люди радовались ему, в особенности дети. Было много детей, которых привлёк этот гламурный, блестящий, как новенький, робот-лис. Фантайм Фокси. Знал бы народ, сколько ему на самом деле лет, и что он повидал на своём веку. Что ж, справедливости ради, этого не знал и сам Доминик, лишь кратко вычитал печальную историю открытия и мгновенного закрытия пиццерии, в который этот робот, и много кто ещё, не смог себя проявить. Когда Афтон нашёл этого аниматроника, он был весь в хлам. В самом прямом смысле. Его скривлённый, распутанный, и в некоторых местах расплавленный эндоскелет пришлось долго отделять от других таких же убитых временем каркасов роботов, а потом чуть ли не с нуля собирать и модернизировать обратно. К счастью, основа чудом осталась нетронутой, а в области головы сохранилась печатная плата. На руках у Доминика уже были, казалось, уничтоженные, но со временем отреставрированные чертежи, что принадлежали компании «Afton Robotics, LLC», по совместительству тому, другому Афтону. И дальше пошли дела, но обо всём по пунктам. Фантайм Фокси молчаливо протянул Доминику уже небольшой громкоговоритель, и тот его любезно принял. — Дамы и господа! — разнеслось на весь квартал. — настал тот день, который ждали многие! «Боже, как это пафосно звучит» — шутливо проворчал новоявлённый директор пиццаплекса. Он так готовился к этому дню, что только на ходу и составлял речь на выступления. Вернее сказать, вполне себе вменяемая речь была наготове, но от переполнявших чувств и всплеске эйфории, выученные слова разбежались прочь. Осталось только место эмоциям и методу «здесь и сейчас». — Несомненно, и я тоже ждал этой минуты как никто другой. Перед тем, как моё детище наконец начнёт свою работу, я бы хотел сказать предисловие, — смотрящие на Доминика люди давно уже притихли, наблюдая и выжидающе слушая. Гордо подняв подбородок, он вскинул рукой, указав на здание, снаружи выложенное каким-то тёмным, переливающимся на свету кирпичом. Крыша представляла собой своеобразный купол, сделанный полностью из пурпурного стекла, и на той крыше возвышалась вывеска, на которой ярко улыбалось белоснежное лицо. Там была запечатлена девушка с синими волосами в поющей позе. Она смотрела куда-то вдаль, держа перед собой микрофон, а свободной рукой приветственно махая над головой. На вывеске также виднелось и название детища: «Шоу Баллоры». Снизу же надпись «Пиццаплекс» была чуть меньше. — этот проект — есть огромная кропотливая работа, длинною в несколько десятков лет моей неугомонной жизни. В этот фундамент, в эти стены, было вложено не столько много труда, сил и терпения, сколько души, надежды и веры в то, что моё творение может стать для кого-то глотком свежего воздуха, подарит новые, а может быть, вернёт старые эмоции. Все мои стремления были нацелены на то, чтобы каждый человек, который переступит порог, получал здесь только положительные эмоции и море незабываемых впечатлений. Итак, я, Доминик Майкл Афтон, с гордостью заявляю, что с этого дня начинается моё большое путешествие в миссии дарить своим гостям только счастье и радость. И думаю наша главная звезда этого пиццаплекса мне поможет, — он выдержал паузу, рассматривая радостные лица своих гостей, оттого искренне улыбнулся. Воистину прекрасное начало дня! — дамы и господа, добро пожаловать на «Шоу Баллоры»! Из кончика хвоста Фантайм Фокси начали надуваться и взмывать ввысь воздушные шарики, отчего улицу поразил новый всплеск детских изумлённых криков, взрослые же принялись хлопать выступлению нового директора и, не теряя ни минуты, Доминик одним движением перерезал голубую плотную ленту, преграждающую путь к главному входу. Поток пустился вперёд, не бешено и не давя друг друга, а вполне себе спокойно. Лишь дети, школьники и дошколята, стремились как можно быстрее прорваться к манящим дверям сквозь толпы скучных взрослых. А генеральный директор всё ждал. Он не спешил проходить в своё здание, лишь указал звероподобному помощнику послужить посетителям в качестве проводника. Афтон пустился против течения толпы, но очень быстро вышел из неё; как раз-таки к тому моменту, когда к парковке начал подъезжать блестящий чёрный автомобиль. Преисполненный хорошим настроением, мужчина убрал с глаз выбившуюся рыжую прядь и ринулся к парковке. — Зайки, мы подъехали! — восторженно пропела няня, повернувшись лицом к пассажирам на заднем сидении. Эзра уже во всю воротил голову, чтобы разглядеть из окна Лилии, что же там за пиццерия такая. Сама же именинница, увидев на горизонте отца, расплылась в сияющей улыбке и поспешила высвободиться из ремней безопасности. «Папочка! Ну наконец-то». Водитель вышел из авто и открыл детям дверь. — Папуля! — первым рванул лохматый мальчуган, только и была видна болтающаяся в его руке плюшевая игрушка лисёнка, и тут же был подхвачен и закружен в воздухе отцом. Эзра весело взвизгнул, пока Доминик наконец не сжал мальчика в объятьях. — А где там наша именинница? — наигранно-заговорщически протянул Доминик, опустив непоседу. Здесь и сама Лилия подлетела к папе, обняв того за пояс. Отец опустился перед дочкой на одно колено и, крепко прижав к себе, приглаживая рыжую макушку девчушки, нежно произнёс: — с днём рождения, малышка. — Ну папа! Ну не малышка я уже! — с театральной обидой кинула Лилия, горделиво улыбнувшись. — Ах да! Прости, солнце. Это старая папина привычка, — он взял обоих детей за руку и повёл к пиццаплексу. — эх, время летит, а ты и не всегда можешь за этим уследить. Казалось, что я только вчера взял вас — крошечных комочков в пелёнках — на руки. — Не переживай, папочка! Скоро я подрасту и буду носить тебя на руках, — вдруг на одном дыхании выпалил Эзра, чем заставил отца звонко рассмеяться. — Ух, верю тебе, мой герой. И вот семья ступила на дорожку, выложенную из белоснежных плит, что вела к стеклянным дверям здания. Оттуда было видно, как по всему вестибюлю уже разве бегали туда-сюда люди. Дети уже успели рассмотреть стеклянную пурпурную куполообразную крышу, вывеску и причудливые стены. Доминик с замиранием сердца наблюдал за реакцией его детей, пока не остановился у самого входа. — Ну так что... Лилия как почувствовала, что стены, что папа, что каждая клеточка в этом воздухе хотели сказать о том, что вот-вот начнётся большое, яркое путешествие. Незабываемое путешествие. — Вы готовы? — Да! — одновременно выкрикнули брат с сестрой, и тогда Доминик ещё более активно повёл детей внутрь. Стоило им очутиться в вестибюле, как детей окружил хоровод разноцветных воздушных шаров, а над головами засверкали переливающиеся гирлянды. — Привет! — сказал вдруг кто-то. Ни Лили, ни Эзра сразу не приметили человека, но голос словно принадлежал пятилетнему ребёнку. — ау! А затем недолгий, но заливистый смех. — Ау! Прозвучало за спиной, но и там никого не оказалось. Лилия и Эзра переглянулись, затем озадаченно посмотрели на отца. Доминик игриво ухмылялся, коротко посматривая то на ребят, то ещё куда-то. Знает же, плут. — Хай! — и тут из тучи шариков выскочил пузатый мальчуган с улыбкой до ушей. Лилия чуть взвизгнула, потом сообразила, что мальчик является куклой: круглая голова с выпуклыми щёчками, на голове кепка с пропеллером. Тело его тоже представляло форму шара, ноги и руки были короткими. Кисти рук отсутствовали, их заменяло по шарику. Один такой шарик держал искусственный надувной шар, другой держал табличку с надписью «ШАРИКИ». — ау! — Ого, да он и сам как шарик, — заявил Эзра, выпучивая глаза на мальчика с шариками. — Так и есть. Позвольте представить вам Балун Боя — он же мальчик с шариками, — торжественно произнёс Афтон. — обычно он дарит посетителям шарики перед уходом. Так сказать, на память. И семья прошла дальше, а мальчик с шариком только и кинул им красноречивое «Ау!». Это было нечто! Даже больше, да вдвое и втрое раза. Лилия никогда не видела ничего подобного, и стоило только вспомнить, что всё это создал папа... В вестибюле располагалась гардеробная, куда Лили и Эзра отдали верхнюю одежду, а после прошли к широкому входу, где их встретил свет синих, голубых и розовых прожекторов, освещающих вытянутое прямоугольное помещение. Достаточно большое, да и потолок был высоким. Честно, детям сначала показалось, что в этом месте нет конца и края, но нет: одна сторона заканчивалась ещё одним проходом, а на другом конце помещения находилась огромная сцена, завешанная блестящим тёмно-синим занавесом. Напротив сцены выстраивались в ряд обеденные столы, накрытые бирюзовой скатертью, а поверх столов были разложены праздничные колпаки и картонные меню. Далее, за столами, расположились аттракционы, а именно — карусель, украшенная красными светящимися флажками, небольшие американские горки с лиловым отливом, которые вполне себе помещались в пределах гигантского корпуса, но при этом были извилистыми и, как можно было уже слышать по счастливым крикам, на них было весело. Ещё в том корпусе было несколько надувных бассейнов с цветными шариками, в которых любой ребёнок мог утонуть с головой или спрятаться. Вдоль стен, параллельно друг другу, стояли игровые автоматы, и почти все они уже были заняты детьми. Было шумно, везде играла музыка, а к носу уже подступил запах вкусной еды, и Лилия только сейчас поймала на слух урчание собственного живота. Эзра тоже был голоден. Пока они стояли в стороне и знакомились глазами с новым местом, сзади Доминик о чём-то разговаривал с новой няней, пока та наконец не ушла куда-то. — Вы наверняка проголодались, — приметил тот. — Да, есть такое, — Эзра демонстративно погладил себя по животу. — Эх, не прогадал я этот момент, надо было вам сказать, чтобы утром подкрепились чем-нибудь. Вы бы могли поесть сейчас, но я думал оставить это до выступления, которое будет в два часа. А сейчас почти полпервого. К тому же, после еды купаться нежелательно. — Что? — Лилия недоумевающе посмотрела на папу, а тот только улыбнулся. Неподалёку от них гид, в лице Фантайм Фокси, водил за собой любопытных детей, в который раз проговорив: — Напоминаю, что шоу начнётся строго в четырнадцать ноль ноль, ни раньше, ни позже. А за это время вы можете прокатиться на наших аттракционах, поиграть в захватывающие аркады, а также посетить «Пиратскую бухту» и отправиться в морское путешествие вместе с главным пиратом этого места — проворным лисом Фокси! — глаза детей снова округлились. Фокси? Море? То есть... — отмечу, что попасть в аквапарк можно строго по пропуску. Дети младше семи лет идут в сопровождении взрослого, от восьми и до четырнадцати лет требуется согласие опекающего. Не волнуйтесь, ваши дети будут под бдительным глазом пирата Фокси и его помощницы Той Чики. Желаем вам удачного отдыха! — Папочка... —А вот и наши звёздочки этого шоу! — уже чуть тише сказал подошедший к семье Фантайм Фокси. За ним уже не ходили, все разбежались по своим делам, но во всём Пиццаплексе стояли камеры наблюдения, а также ходил персонал. — дайте угадаю... Лилия и Эзра? — Так и есть! — воскликнул Эзра, прижимая к себе плюшевого лисёнка. — Ах, какая честь! Позвольте представиться, я — Фантайм Фокси. Знаете ли, тоже в каком-то роде звезда этого шоу, только действую вне сцены. Она мне не к чему, когда в моём распоряжении почти все корпуса пиццаплекса, — он грациозно положил лапу себе на бок, качнув бёдрами. И улыбка у него была такая интересная: вроде и надменная, вроде самовлюблённая, а без злости и брезгливости. Лилия приметила в нём интригующую личность. Эдакий экстравагантный лис, отдающий почтение величию, гламуру и, пожалуй, нарциссизму. Тем не менее одно другому не мешало — он был прекрасен. И Лилия, Эзра понимали, что он неживой, однако был способен своим обаянием поразить любого. — Смотри, суперзвезда, сейчас корона свалится, — пошутил Доминик, сложив руки на груди. — М-м, не в этот раз, мистер Афтон. Сегодня уж точно мой день. — Ты так уверен? — Ах, ну да, и её тоже, — быстро отмахнулся аниматроник, как будто упустил из виду сущую мелочь. — Лили, не воспринимай слишком близко к сердцу, он любя. — Да какое там?! Он потрясен! — выпалила та, с блеском в зелёных глазах взирая на робота. — О да, детка, я знаю, — только и подмигнул лис. — так что, сэр, они пойдут в аквапарк? — Пойдёте? — дети дружно закивали головой. — отлично, сейчас ваша няня принесёт сменную одежду, а Фантайм Фокси проводит вас к раздевалке. — Да, только пропуска... — Да, точно! — Доминик легонько шлёпнул себя ладонью ро лбу, тут же достав из карманов два светло-зелёных браслета, на которых мелко было написано: «Ар-р! Добро пожаловать на борт, слюнявые бродяги!» и какие-то кодовые номера снизу. Доминик встал перед детьми на одно колено и попросил вытянуть руки. Мужчина закрепил браслеты на правых руках ребят, сказав: — не снимайте пропуска, с ними вы можете находиться в «Пиратской бухте», а ещё, в случае чего, по ним вас могут найти, если потеряетесь в Пиццаплексе. — Хорошо! Спасибо, папочка, — Эзра покрутил запястьем, осматривая браслет. — А вот и я, — заявила себя няня, расставив руки на подобии шагающей во время песни принцессы из мюзикла. Она держала пакеты с купальниками. — ну так что, зайки, мы идём плескаться? — Да! — Отлично, Эзра. Тогда вот тебе пакет, пойдёшь переодеваться, — девушка передала пакет мальчику и посмотрела на Лилию. — а наша именинница? — Да, я тоже иду. — Супер. Так, я сейчас подойду, только за пропуском схожу. Лилия получила пакет и посмотрела вслед удаляющейся нянечки, пока не заметила, что и Эзры нет. Фантайм Фокси его уже увёл в раздевалку. — Ну так что? — осторожно подал голос Доминик. Лилия долго смотрела на него, и весь праздник в здании как будто затих, а может это её поместили в невидимый купол, отгородив ото всех. В её глазах читалась благодарность. Те самые детские искорки счастья. Она медленно подошла к папе и ещё раз обняла, только крепче. — эй, ты чего? Что-то случилось? — Да ничего. Просто я люблю тебя, папа. Спасибо, что ты есть. — Ох, Лили, — он только и смог, что крепче прижать к себе, да и так не хотелось отпускать её. Когда-то в этот день и он получил самый значимый подарок в его жизни. — ты же знаешь, я сверну горы, чтобы сделать вас с братом самыми счастливыми на Земле. — Я не за это говорю, — она вяло обвела рукой светящиеся помещение, потом снова повернулась к Доминику. — а просто. За всё. И ушла, когда вернулась няня, чтобы отправиться в раздевалку. Главный корпус и «Пиратскую бухту» разделял небольшой коридор, полностью обложенный синей плиткой. С обеих сторон коридора находилось по двери, которые вели в мужскую и женскую раздевалки. По примеру коридора, обе раздевалки также были обложены плитами. Там собралось уже достаточно людей. И ведь неудивительно, поскольку погода выдалась жаркой, а цены на абонемент пропуска в «Бухту» были вполне себе приемлемыми для среднестатистической американской семьи. — Дедушка, ты чего? — Сказал же, что не пойду! Сожрут меня живьём, а мне ещё жить...э-э-э... да к чёрту, сказал, что не пойду! — Зря ты так, они же сделаны были не для того, чтобы людей заглатывать. — Ага, сейчас вода попадёт им в голову, сомкнутся провода и пойдёт-поедет. Марго надо было сюда тебе притащить, а не меня. Она тебе на любую авантюру согласится пойти. А я стар для таких фокусов. Всё, тут сидеть буду. Глубокий вдох. — Ладно, как хочешь. Но без меня не уходи. — Да мне есть, на что тут посмотреть. Иди развлекайся, пока молода. Девушка встала с шезлонга, обулась в резиновые тапочки и поспешила осматриваться. Аквапарк блистал и сиял уже не от прожекторов, хотя кое-какие подсветки на потолке были, но дело было в стенах. Стены здесь были обложены плотными чёрными плитами, а отливали они тысячами разными огоньками, словно стены были застланы ковром ночного неба. Плюс ко всему, стоило человеку войти в корпус с аквапарком, как на большой удлинённой стене его встречали гигантские подсвеченные буквы: «ДАВАЙ ПРАЗДНОВАТЬ». Весь аквапарк представлял собой в меру глубокий бассейн, но в длину и ширину он занимал семьдесят пять процентов корпуса, если учесть к нему все прикреплённые многоуровневые водные горки и державшийся на плаву в конце бассейна огромный пиратский корабль, через который также проходила одна самая высокая горка и несколько верёвочных препятствий. Дальше от корабля располагалось несколько шлюпок с вёслами, в которых мог поместиться только ребёнок. Вероятно, здесь дети могли учиться плавать на таких лодках, и это могло бы пригодиться в будущем. Бассейн был ограждён лиловыми стеклянными бортами, а поодаль, уже у стен, стояли в ряд шезлонги с подставками для дополнительных вещей или напитков, а также зонты. Но последние служили в качестве декора, не более. На другом конце, на небольшом расстоянии от бассейна, красовалась сцена, а рядом табличка с надписью, которая присутствовала на всех пропусках. Фиолетовый занавес не заслонял главную фигуру этого корпуса — Фокси. Он не подавал никаких сигналов чрезмерной активности. В том смысле, если брать в расчёт бело-розового лиса, которого девушка видела, когда пришла сюда с дедушкой, то рыжий больше походил на искусственного болванчика: сидит у себя на сцене за барабанной установкой, хлопает по тарелкам рукой и крюком, да вертит медленно головой по сторонам. Взгляд у того был пустой, совершенно неживой, в отличие от того самого плута Фантайм Фокси. Робот, а столько харизмы и обаяния. Девушка задумалась, затейливо хмыкнув. «А он бы подружился с тем лисом. Как два сапога пара». Поодаль от сцены Фокси стоял длинный стол, по обеим сторонам которого ещё две высокие стойки. И на столе, и на стойках был размещён многообразный ассортимент надувных матрасов и кругов для плавания, а за столом стояла пластиковая робот-курица, довольно-таки миловидная. Той Чика. Она казалась поживее своего приятеля. Несмотря на то, что она стояла на одном месте и махала рукой воздуху, она обращала внимание на тех, кто подходил к ней ближе, и будто бы улыбалась шире, пусть и с клювом. — Привет, тебе нужен матрас для плавания? — весьма любезно обратилась к девушке игрушечная курица, стоило той только подойти к своеобразному прилавку. Она была очень интересным роботом, необычным: глаза у неё были голубые, это было видно даже через затемнённые очки-сердечки; гладкое пластиковое лицо украшали румяна. Сама она была разодета в закрытый купальник в красно-розовую широкую полоску, но он был частью аниматроника, а вот жилетка поверх купальника, на спине которой было жирно написано «ДАВАЙ ПЛАВАТЬ», была сшита из джинсы. Три пластмассовой пряди, которые должны были служить ей хохолком, были аккуратно сделаны под завитую чёлку с окрашенными в красный кончиками. — А-а-э... ну, можно, — честно, девушка не ждала такого вопроса к ней, поэтому несколько растерялась. Кукольная Чика улыбчиво произнесла: — Тогда выбирай, — гостья не задерживалась на выборе, взяла первый попавшийся на глаза — в виде пиццы. — отличный выбор. Удачно поплавать! — Спасибо, — и стоило ей только отойти от прилавка, как успела столкнуться и снести чью-то рыжую макушку. То была Лилия, шедшая с братом к водным горкам. Девочка не удержалась и поскользнулась на полу. — ой, простите пожалуйста! — девушка принялась помогать Лилии встать, и Эзра тоже спохватился, но та быстро встала на ноги. — Ничего страшного, пустяк! — выпалила та, потирая колено. — Вы сильно ушиблись? — Да ладно, нормально. Живая-то ведь. — Мне правда очень жаль. — Я сама попала под горячую точку. Тем более мы в большом аквапарке, такие случаи здесь, считаю, обыденность. — Лили, — вдруг подозвал сестру брат. Та перевела внимание на него, мельком глянув на столкнувшую её девушку. — прости, я не знаю, как так получилось, но... — он указал на уплывающий к середине матрас в виде пиццы, на котором вальяжно сидел плюшевый лисёнок, склонив нос. — Фокси! — Мой матрас! Девушки переглянулись меж собой и, как по команде, поспешили в воду, по голову скрывшись в ней. Лилия пыталась плыть быстрей к удаляющейся игрушке, но толкнувшая её девушка оказалась проворнее. Так или иначе, у обеих силы уходили, и догнали матрас только тогда, когда тот «пришвартовался» у плавающего трапа корабля. Незнакомка вскарабкалась на свой матрас и взяла плюшевую игрушку. Хотела было подать Лилии, но та отплыла к отвязанной шлюпке. забралась в неё и погребла одним веслом к девушке. — Спасибо большое, — отдышавшись, произнесла Лили. — А это было весело, — незнакомка убрала с глаз намокшую чёлку, открывая вид на выразительные карие глаза. — надо как-нибудь повторить. — Ага. Так, мне надо к брату, а то я его одного на берегу оставила. Нашей няне это не понравится. — Тогда наперегонки? — А давай! И девушки устремились к месту, откуда спрыгнули, плавая мимо плескающихся людей. Незнакомка плавала среди посетителей на матрасе, активно работая руками, а Лилия гребла у бортика бассейна, так как по правилам только там можно было пользоваться шлюпками. Гребла она веслом не очень умело, но всё равно и она, и та девушка добрались почти одновременно до места. — Вот твой Фокси, не теряй больше, — Лилия потрепала брата по голове, и тот, сказав «спасибо», ушёл к шезлонгу, к которому подошла няня и принесла с собой два стакана с каким-то коктейлем. Затем улыбчиво посмотрела на девушку, резво отчеканив: — меня Лилией звать. А тебя? — О, я Фриск. Приятно познакомиться. — Взаимно, Фриск, — Лилия пожала новой знакомой руку. — тебе нравится здесь? — Да, довольно необычно. Это место такое большое, а эти аниматронные роботы... я вообще сюда с дедушкой пришла, а он купаться идти не хочет, да и вообще изъявил, что собирается всё время просидеть под зонтом. — Ну... тут всё ясно. Сколько страшилок можно вспомнить про роботов, а если уж и припомнить того же самого «Терминатора», то старших можно понять. Но ничего, я смело могу заявить, что эти роботы — друзья. — Ты так уверена? — Хм, скажем так, я знаю, кто их собирал, и самую крохотную малость участвовала в процессе их создания, — Лилия гордо вздёрнула нос, не теряя улыбки. Но да, говорить напрямую о том, что именно её папа создал всё это, она не стала. По крайней мере пока. Ни к чему такое внимание. — Завидую, интересно было, наверно. — Да, но здесь самое главное — терпение. Потому что на это ушло очень и очень много времени. — Представляю. Тот человек, который всё это придумал, большой молодчина. — О, это да. А можно ещё вопросик? Ты не местная? Просто городок небольшой, а я тебя ещё не видела, — Лилия уселась на стеклянный бортик бассейна, приглашая и Фриск. — В каком-то смысле может и да. А если быть точнее, то я живу в городке, что в тридцати минут езды отсюда. Я взяла с собой дедушку, как только мне поступила новость о том, что в Харрикейне открывается какая-то супер-пупер мега пиццерия с морем развлечений и аквапарком. Знаешь, я не так часто езжу сюда, но в этом городе поинтереснее, чем в моём, но вот такого я не припомню, — Фриск обеими руками обвела просторное место, в красках высказывая свои впечатления, а Лилия зачаровано слушала её, в мыслях всё больше ощущая гордость за своего отца. Он это сделал. Он смог. — а вообще я всё это время искала подходящее место, чтобы привести с собой очень хорошего друга. Просто он очень... — Требовательный? — Скорее да. Он хороший на самом деле, но многому чему не доверяет. Но думаю, это место ему придётся как раз по душе. К тому же он любит, когда вокруг него всё освещено прожекторами и творится настоящее шоу. — Тогда здесь ему — самое место. — Надеюсь. Девочки рассмеялись, а после снова прыгнули в бассейн, так и веселясь, целиком и полностью исследуя локацию. Вскоре к ним подтянулся Эзра, и они пошли познавать здоровенный пиратский корабль. В нём располагалась небольшая каюта, в которой было очень тесно даже для двоих, что там о троих говорить. В той каюте находился сундук с, как показалось, картой сокровищ, только непонятно было, как по ней ориентироваться. Справа от сундука у стенки стояла маленькая кроватка, на которой едва мог уместиться Эзра. Наверняка это место предназначалось для пряток, не более. Следом пошла мачта, на верхушке которой возвышался флаг Весёлого Роджера, а к самой мачте крепился плотный белый парус. От флага спускалось четыре верёвочной лестницы, и девочки захотели опять посоревноваться, только Эзра не согласился, да и не разрешено ему было. Не по его возрасту, даже не смотря на то, что под верёвочным препятствием находился батут в случае падения ребёнка. Взбираясь по лестнице, Лили всё больше засматривалась на большой парус. Он был плотный и креплёный таким образом, что напоминал гамак. И действительно, стоило Лилии и Фриск оказаться на середине пути, как обнаружили во внутренней стороне паруса сидящую девочку со светлыми волосами. Ноги её были поджаты к груди и обхвачены руками, а голова положена сверху. Но стоило задержаться на девочке взглядом, как та подняла на незваных гостей покрасневшие глаза. Непонятно было, то ли вода оказалась для неё раздражителем, то ли она плакала, в любом случае Лилия непроизвольно вздрогнула и, кинув скромное «простите», поспешила продолжить путь. — Интересно, что с ней? — словно озвучила мысли Лилии, произнесла Фриск. — Может в воде хлорка? — Не знаю, я что-то не почувствовала. Что-то ещё, но не хлорка. Мне кажется, её обидели. — Возможно, — протянула Лили, но явно давая понять, что лезть к человеку, когда не просят, не хочет. Да и Фриск не собиралась. — мне кажется, ей самой надо разобраться. А тем временем часики тикали, время приближалось к началу представления. «Дамы и господа, спешу сообщить, что представление начнётся через пятнадцать минут, ни минутой раньше, ни минутой позже. Поспешите занять свободные места, заказать себе самой вкусной пиццы во всём Харрикейне и насладиться драгоценным часом триумфа покровителей этого зажигательного места» — прозвучало из всех громкоговорителей пиццаплекса, но к этому моменту Лилия, Фриск и Эзра пошли переодеваться и сушить голову, так что времени было навалом. Сели они все вместе за столом, что находился ближе всего в сцене, ещё к ним присоединился дедушка Фриск. — Что будете заказывать? — над посетителями возвысился официант в картонной маске Фокси и с блокнотом в руках. Дети открыли меню. Оказалось оно очень обширным, но больше всего удивило огромное количество десертов, которое превышало сытные блюда, но и тех было полно. Помимо пиццы здесь присутствовала азиатская и итальянская кухня, не только включающая в себя пиццу. Потому Фриск заказала себе суши, Лилия пасту с несколькими видами сыра, и только Эзра остановился на пицце, взял себе сразу три разных кусочка. — принесу через пять-семь минут. Во время ожидания Лили вдруг осенило, что ей с Эзрой нечем расплачиваться, но когда официант принёс заказ, он посмотрел на брата и сестру, сказав: — Как подарок имениннице. Сегодня ваш день, так что с днём рождения! — и удалился. — О, так у тебя праздник! С днём рождения, Лилия, — выпалила Фриск. — Да это мелочи, но спасибо. — Ага, мелочь, а приятно! — прожёвывая, невнятно проговорил Эзра, целиком запихивая кусок в рот. — Вот это пылесос, холодильник весь сожрёт. — Дедушка! — Да, он у нас такой, — подытожила Лилия, наблюдая за измазанной в кетчупе моськой братишки. Но тот как будто и не слушал их. Уж очень проголодался. И вот затухли прожектора, погасли огоньки, как-то и люди вдруг умолкли, лишь позади было слышно, как плещется в «Бухте» вода. И вдруг зажёгся один прожектор, отливающий розовым светом к середине края сцены — места, где занавес не касался пола, и где, в том свете, был виден затемнённый силуэт робота-лиса. — Дамы и господа, мы так долго ждали этого, и этот час настал! — подошёл к самому краю, насколько это было возможно, подобно модели покачивая сильными бёдрами. Одна рука была опущена на бок, другая же застыла согнутой в воздухе и что-то грациозно вырисовывала запястьем. Он опёрся ногой на одну из колонок и, широко расставив руки, тихо, чуть ли не шёпотом, заговорщически просмаковал манерой злодея: — вы хотите шоу? Так узрите же. И заиграла музыка. Такая интригующая, загадочная, но при этом довольно притягательная. В некоторых местах отчётливо слышались звуки игры музыкальной шкатулки. Прожектора загорались один за другим, освещая занавес и до сих пор держа в темноте обеденные столы. К этому моменту лис пропал, а за занавесом появилась тень, застывшая в четвёртой балетной позиции. И вот поверх музыки пустился сладкий, как мёд, голос:

Я знаю, что ты скрылся в этой темноте, Сердце твоё бьётся в слишком яркой частоте. От меня ты не беги, прошу же я, постой! Давай же, лучше закружись на тонком льду со мной.

Раздвинулся занавес, высвобождая на изумлённые глаза зрителей трёх сверкающих в огнях и собственном блеске маскотов: справа от зрителей предстал сине-фиолетовый кролик, играющий на красной электрогитаре, слева находился не самый понятный робот, но более напоминающий паука. Он пританцовывал на шести лапах, а в двух держал золотые ударные тарелки. А в центре стояла она — Баллора. Она кружилась на сцене в белоснежных коньках и всё также пела, держа перед собой блестящий микрофон. К появлению троицы весь зал разразился оглушительными возгласами, но им было не перекричать синевласую диву с пронзительными розовыми глазами. В отличие от соседних аниматроников, Баллора свободно передвигалась по ледяной сцене, кружась в искусных, грациозных, в таких недосягаемых зрителю пируэтах. Она завораживала, притягивала и норовила затянуть в пучину своих глаз каждую любопытную душу. Команда маскотов на протяжении всего дня радовала посетителей завораживающими выступлениями, и за весь день аниматроники, по меньшей мере, приняли в свой адрес несколько десятков волн аплодисментов, а ведь это был только первый день, и завершался он прекрасно. Посетители приходили и уходили, и под десять вечера Фантайм Фокси наконец объявил об окончании шоу. Он галантно поклонился зрителям, коих уже не было или уходили последние, и ушёл на сцену, прямо за пару секунд до того, как его и других аниматроников закрыл занавес. Закончился праздник, ушёл рабочий персонал дневной смены и пришли работники ночной. Под наблюдением одного такого работника, роботы, согласно своим командам, отправились через широкую дверь за сценой, что открывалась только работниками и была не видна посетителям. Аниматроники прошли в тусклое помещение, которое было оснащено системой подачи электроэнергии. Каждому маскоту была отведена своя платформа, у кого-то больше, у кого-то меньше. У Баллоры и Фантайм Фокси такие платформы вообще представляли собой открытые комнаты без потолка и передней стены. Они представляли собой что-то на подобии гардеробной. Прямо на этих платформах аниматроников подключали к специальному устройству, что удерживало роботов, а затем запускали подачу энергии. Правда таким роботам как Фокси и Той Чика подача энергии шла из помещения прямиком в «Пиратскую Бухту», так как по сути своей маленькая сцена Фокси и прилавок Чики и были платформами аниматроников. Работник дёрнул за рычаг, находившийся напротив платформы Фантайм Фокси, и по проводам стремительно пустился заряд электричества, прошедший в лиса неяркой вспышкой. На миг глаза робота загорелись ярко-золотистой радужкой, но затем снова погасли. Активирована подача энергии Аниматроник: Фантайм Фокси Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: Марионетка Передача энергии в корпус №2 Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: Рокстар Бонни Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: Фокси Аниматроник: Той Чика Передача энергии в корпус №4 Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: Музыкант Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: ????? Передача энергии в корпус №? Подача энергии завершена Активирована подача энергии Аниматроник: Баллора Подача энергии завершена Последняя вспышка энергии улетучилась, и роботизированный голос сообщил о завершении подачи электричества. Работник ушёл из помещения, присвистывая на ходу, закрыв за собой большую выдвижную дверь. Вспышка. Затем ещё одна. Пронзительный свет озарил глаза, и резко потух, сменившись на кромешную тьму. Баллора конвульсивно дёрнулась и, не сумев сдержать равновесия, с грохотом свалилась на пол. Руки и ноги судорожно колотило сильной дрожью, в голове что-то сомкнулось. Вспышка Система дала сбой, в голове с бешеной скоростью начали крутиться несвязные картинки, и нули и единички ушли на второй план, уступая место чему-то, что никак не могло относиться к её коду. Баллора принялась издавать нечто похожее на учащённое дыхание, лихорадочно мотая головой. Внезапно напуганные глаза остановились на её руках, спрятанных в чёрных перчатках с открытыми пальцами. Они дрожали. Когда у робота появилась возможность давать отчёт своим действиям, она вымолвила лишь одно: — Нет...