День сурка для судьи.

Приближался День Дураков, и Эсмеральда была сама не своя, возникало ощущение дежавю. В прошлый раз всё было проще и, как выяснилось, опасней. И тогда в её жизни не было полутонов, всё было чётко и понятно: судья- враг, он плохой, Феб - её солнце, а теперь жизнь стала гораздо сложнее и капитан оказался не таким уж рыцарем, а судья, конечно, не ангел, но теперь она не знала, что и думать о нём. Тогда она выходила просто танцевать и заработать на большом празднике, а на колени к судье прыгнула ради забавы, правда вышло не очень, но в этот год она этой ошибки не допустит, тем более, Клопен дал понять, что надерёт ей задницу, если она отколет подобный финт ушами. С такими мыслями Эсмеральда шла по парижским улицам, не обращая внимания, куда идёт, в результате чего она совершенно сбилась с маршрута, оказавшись в незнакомой части Парижа. Судья внимательно себя осмотрел: весь в пыли и грязи, туника местами порвана, какие-то немыслимо короткие портки, не мужик, а подросток какой-то. Он только что арестовал одного грабителя, наделавшего шороху в Париже, велев препроводить этого мерзавца в тюрьму, но сам в таком ужасном виде не хотел показываться на людях – это ему не к лицу. Для начала надо придать себе приличный вид, вещи были в дорожной сумке на лошади, а место для переодевания он найдёт. Черни судья не боялся, в таком виде ни один забулдыга не узнает его, но вот люди солидные - им лучше не знать, в каких передрягах он бывает, чтобы они спали спокойно. Судья вышел из укрытия и чуть не врезался в цыганку, успев машинально схватить её за руки, втащить в переулок и прижать к стене, только после этого он рассмотрел, КОГО поймал: - А ты чего здесь забыла? - Я?- пискнула от страха Эсмеральда, только сейчас узнав в этом оборванце-подростке великого и ужасного судью Фролло. Судья закатил глаза: - Ну мне, например, известно, ЧТО я здесь делаю, что же до тебя… - Слава Богу, это Вы! Фраза звучала настолько удивительно, что судья даже присвистнул, всему Парижу было известно, что бродяга предпочтёт увидеть самого дьявола, нежели его, потому что с первым можно договориться в отличие от судьи. - Весьма похвально, что ты рада меня видеть, но ты не ответила на мой вопрос, - настойчиво сказал судья, продолжая удерживать девушку, но не так крепко, однако она не пыталась вырваться или не хотела, что не ускользнуло от него. - Да я задумалась и заблудилась. Хоть на Вас нарвалась, а то место незнакомое, значит, опасное, нарвалась бы на какого подонка…,- девушка вздрогнула. Судья усмехнулся: - Мне весьма лестно, что я не в их числе. - А вы… вы-то, что делаете в этом месте в таком странном виде? Только сейчас Эсмеральда смогла рассмотреть судью: высокий, широкоплечий, подтянутый и стройный, а не старая и высохшая мумия, как она, да не только она, предполагала ранее. И в этом «наряде», в котором Фролло был больше похож на озорника, Эсмеральда впервые увидела в нём мужчину, которого напрочь скрывал сутана и знаменитый судейский шаперон на голове. И он был весь ободран, в пыли, в ссадинах, как после драки, это было так не похоже на аккуратного и чопорного судью. - Не припоминаю, чтобы я должен был перед тобой отчитываться, цыганка! Девушка злобно сверкнула глазами, не отрывая взгляда от судьи: - Да почему ты такой гадкий! - Я - что? - вытаращил глаза судья, а когда смысл сказанного дошёл до него, то лицо исказилось от гнева, и он буквально вжал цыганку в стену, прорычав ей прямо в лицо: - Ты чего добиваешься, Эсмеральда? Девушка покраснела и смущённо сказала: - Да ничего я не добиваюсь. А чё сразу злиться-то? Я не хотела тебя… Вас оскорбить, ну просто неожиданно Вас здесь увидеть и в таком виде. Вы всегда такой аккуратный в своей …э…э… широченной сутане, а тут вы такой другой что ли… живой, настоящий… И вы… вы мужчина…,- цыганка потупила взор, поняв, что сморозила глупость. – И, вообще, пустите меня! – гордо сказала девушка, делая хорошую мину при плохой игре. Судья усмехнулся, нехотя отпуская Эсмеральду: - Можешь убираться на все четыре стороны. - А вот и уберусь! – сказала девушка, гордо вскинув голову. И на этом моменте выдержка судьи лопнула, он снова вжал девушку в каменную стену дома, впиваясь в её губы требовательным и страстным поцелуем. Эсмеральда сначала опешила, понимая, что надо бы сделать попытку вырваться или заехать ему между ног – самый действенный приём, но на это не было ни сил, ни желания, через мгновение она отвечала судье взаимностью, обвив его шею руками. И она понимала, что взрослый мужчина вряд ли ограничится поцелуями, и её не смущала потеря девственности возле грязной каменной стены – она же не знатная дама, хранящая целомудрие для брака и пуховых перин, поэтому ещё сильнее прижавшись к судье, она инстинктивно взъерошила его густые волосы, и теперь судью не могла остановить ни одна сила на земле… И он бы овладел цыганкой прямо здесь, но где-то с парижских улиц, словно из другого мира, раздался голос капитана Феба де Шатопера: - Ваша Честь, с вами всё в порядке? И вы где? Судья с трудом оторвался от цыганки и к удивлению последней, моментально взял себя в руки. Вот это выдержка! Конечно, прерывистое дыхание, горящие глаза и взъерошенные волосы много о чём могли рассказать, тем не менее… А если их застукают… Эсмеральда хотела только открыть рот, чтобы высказать эту мысль, но судья прижал свой длинный палец к её губам и тихо прошептал: - Тсс…,- тихо сказал судья, а потом, повысив голос, добавил, - Шатопер, я там, где ты меня оставил: приведу себя в порядок и выйду. Я весь оборван и в пыли, взъерошен как чёрт. Так что стой, где стоишь, я сейчас выйду. - Хорошо, Ваша Честь. Судья моментально переключился на Эсмеральду, сказав ей тоном, не требующим возражений: - Я сейчас выйду к капитану, а ты выходи через некоторое время и иди за нами, там солдаты, поэтому к тебе никто не рискнёт подойти. Поняла? Эсмеральда кивнула: и какой же он всё-таки умный. - И больше не заворачивай не туда, - сказал судья и ушёл. Эсмеральда несколько секунд пыталась прийти в себя, но понимала, что задерживаться здесь нельзя, иначе судьба может быть не столь благосклонна. Девушка выглянула из-за угла, дождалась, пока судья с капитаном и солдатами удалились на приличное расстояние, вышла из укрытия и пошла следом. Весь вечер цыганка была нема как рыба, что удивило Клопена: - Малышка, ты не заболела? Через пару дней День Дураков, болеть нам сейчас не по карману. - Успокойся, Клопен, я просто устала. Пойду в шатёр. Клопен был удовлетворён таким ответом, несмотря на внутреннее беспокойство: молчаливая Эсмеральда – это очень странно, но сейчас дел было невпроворот, поэтому заниматься одной Эсмеральдой было некогда: жива и, слава Богу. А вот у цыганки ночь выдалась беспокойная: она пережила потрясение, нет, её пугало не то, что произошло, а с КЕМ! Это был судья: ни капитан, ни какой другой мужчина, а судья, которого и за мужчину она никогда не воспринимала, да и не только она. Он явно был не новичком в этом деле – даже ей было понятно: всякого довелось видеть на улицах, но как ему это удавалось скрывать?! - А, так ты, Ваша Честь, это делал специально! – сказала Эсмеральда, как будто судья сидел напротив неё, и она собиралась задать ему трёпку. Но на дворе была глухая ночь, а судья далеко, поэтому ответом девушке была тишина. *** В День Дураков взволнованны были все, особенно Эсмеральда, да и не только она одна, но и судья тоже – возникало ощущение дежавю. Конечно, Эсмеральда не собиралась делать всё то, что она надемонила в прошлый раз, тем более, она получила нагоняй от Клопена, который ей доходчиво объяснил, что если она не хочет болтаться на виселице или поджариться на костре, то этого судейского ястреба лучше не трогать. Девушка с этими доводами была полностью согласно, но теперь ей ХОТЕЛОСЬ задеть судью, потому что «задетый» судья был весьма неплох в некоторых вещах и ей, даже против воли, хотелось ощутить его поцелуи и ласки. - Ну уж нет! - сказала девушка сама себе перед выступлением. Она выглянула из-за импровизированной кулисы - судья сидел на своём месте и вид у него был такой, как обычно: спесивый и высокомерный. - Эй! – кто-то хлопнул по-свойски девушку по плечу, получив после затрещину. - Чего тебе? – злобно рявкнула девушка. – Не видишь, мне скоро выступать! Цыган улыбнулся во всю ширь своего беззубого рта: - Ну чё, Эсмеральда, мы тут поспорили, а не отколешь ли ты свой прошлый номер? И мы решили…,- паренёк многозначительно замолчал. - И чё решили?- сказала Эсмеральда, а внутри всё закипало. - Ну это….,- паренёк почесал затылок, получив затрещину от дружков, подталкивающих его договаривать, - что ты струсишь! - Я?! – Эсмеральда подбоченилась. – Цыганка Эсмеральда никогда не была трусихой! -Ты чё, совсем дебил! – рявкнул подошедший Клопен. – Жить надоело! Ты ещё зелен, сопляк, и не знаешь судью в деле, так вот, можешь организовать себе встречу на Гревской – набраться опыта, но учти, твою жопу я выручать не буду! - Да мы просто пошутили, - виновато заметил паренёк. - Пошёл отсюда, а ты, малютка, не слушай идиота. - Да не собиралась я…, - сказала девушка, отвернувшись, чтобы Клопен не видел задорный блеск её глаз. Судья поднял глаза на сцену: вспышка зелёного дыма и появилась цыганка. Судья потёр лоб ладонью, снова адские муки: сидеть и терпеть! Только бы она… Да что же ты творишь, глупая девчонка, судья с ужасом наблюдал, как эта зеленоглазая ведьма приближается к нему. И вот Эсмеральда снова прыгнула к нему на колени, обвила его шею платком и поцеловала в нос. Фролло поднял на цыганку глаза, в которых полыхали пожар и ярость. - Играешь с огнём, цыганка! – резко сказал судья. Эсмеральда ничего не ответила, поспешно ретировавшись с колен судьи. Девушка закончила выступление, чему была несказанно рада, потому что выдерживать пристальный взгляд судьи было достаточно тяжело, от этого у неё по телу бегали мурашки то ли от страха, то ли ещё от чего. За кулисами на девушку налетел Клопен, но Эсмеральда отмахнулась от цыганского барона, и тот решил отложить взбучку до вечера, день ещё не закончен и ничто не должно повлиять на заработок, да и выбор Короля Дураков никому, кроме красотки Эсмеральды, доверить было нельзя. - Только бы судейский выкормыш не высунул свою уродливую рожу, а то в прошлый раз вон чего из-за него получилось, - сказал про себя Клопен. «Судейский выкормыш», помня о прошлых уроках, выходить не собирался, он чуть приоткрыл потайную дверь и смотрел на праздник. Но он может накинуть на себя накидку, которую сам себе смастерил, выйти и спрятаться в какой-нибудь нише, чтоб его никто не видел. Толпа занята выбором «короля Дураков» и ей не до него, можно и рискнуть. Конечно, судья его вчера предупредил, что спустит с него три шкуры, если он покажет свой уродливый нос на улицу, ведь страшнее гримасы, зовущейся его «лицом», никто не сможет скорчить, так что без него всё пройдёт относительно спокойно. Так размышлял Квазимодо, облачаясь в накидку, он незаметно вышел, спрятался в нише, и изначально его никто и не заметил, возможно, «гениальный» план мог бы и сработать, если бы кто-то из толпы случайно не задел Квазимодо, после чего обозначил свою находку громким: - БА! Да этот тот самый урод! А не короновать ли тебя ещё раз! И судьба снова расставила всё по своим местам: Квазимодо вытащили на площадь, короновали «Королём Дураков», после чего поднялся шум, гам - толпа хотела повеселиться вовсю. Судья устало поднял глаза в сторону шума, и вот кого Фролло точно не ожидал увидеть, так это Квазимодо! - Вот блять ублюдок! – рявкнул судья, срываясь с места, и сделал знак капитану и солдатам. Фролло бесшумно двинулся в сторону бушующей толпы, и всё было как в прошлый раз, кроме одного: Эсмеральда, увидев судью, побежала к нему и, подняв свои прекрасные зелёные глаза на Фролло, вымолвила: - Судья, помогите ему, я пыталась, но они не слушают. - Я вижу, ты совсем безголовая, цыганка! Щёки девушки вспыхнули от гнева: этот напыщенный индюк думает, что эта она во всём виновата, как в прошлый раз, но это не так. Квази здесь не было, она и сама не знает, откуда он вылез. - Да я тут ни при чём! Он… он… Судья высокомерно вздёрнул брови. И тут девушку прорвало: - Да катитесь вы ко всем чертям, Ваша честь! Да вы просто… Продолжения фразы дослушивать судья не стал, его охватила такая ярость, что он, оборвав девушку на полуслове, отдал приказ: - Арестовать цыганку! Но Эсмеральда знала, что делать, вернее, у неё не было другого выхода. Она вбежала по ступенькам Собора на небольшую площадку перед входом и громко крикнула: - Убежище! Убежище! Эти слова подействовали на солдат, словно ушат холодной воды, они в нерешительности остановились, а судья, задыхаясь от безумной злобы, ещё больше поджал губы. Он бессилен… пока бессилен. - Разогнать толпу! Солдаты моментально кинулись исполнять приказ судьи, а последний, воспользовавшись замешательством толпы, незаметно пошёл за цыганкой в Собор. С Квазимодо он разберётся потом. Фролло тихо вошёл в Собор, и его взору предстала следующая картина: цыганка что-то яростно просила у статуи Богородицы. Он тихо подошёл к девушке и сказал: - Это тебе не поможет, цыганка! Эсмеральда вздрогнула – этот голос она узнает и тысячи. Она не повернулась, не бросилась бежать – здесь он ничего ей не сделает. - Вы! - А ты кого ожидала здесь увидеть: Духа Святого?! – иронично хмыкнул судья. - Вы не тронете меня в храме! - Я подожду, пока ты выйдешь отсюда. Вы, цыгане, не может сидеть взаперти, поэтому шаг за порог - и ты моя! - Да я никогда не буду твоей! Судья насмешливо поднял бровь. -… да лучше сдохнуть!- выпалила девушка сгоряча. - Ты УЖЕ БЫЛА БЫ МОЕЙ, если бы нам не помешал этот идиот капитан и кажется мне, что ты была тогда совсем не против. Девушка вспыхнула ещё больше, а ведь самое главное, что он был прав! - Никогда! Никогда! Никогда! Фролло пожал плечами, развернулся и пошёл, но потом остановился и, не поворачиваясь, спокойно сказал, хотя это стоило ему огромных усилий: - Не думал, что ты совершишь эту ошибку дважды, ну что ж, будь по-твоему. Может быть, я мог бы что-нибудь придумать, если ты станешь моей… - Да пошёл ты к чёрту! - Ну к чёрту, так к чёрту, - Фролло невозмутимо пожал своими широкими плечами, - впрочем, как знаешь. До встречи на костре! Судья вышел и тяжело вздохнул. Господи, почему всё так! Глупая девчонка влезла в ту же петлю, в которую угодила в прошлый раз! - Ваша Честь, приказания будут? – спросил капитан. - Охранять Собор, если цыганка выйдет – бросить в тюрьму. И ещё пошлите усиленный патруль на улицы: народец сегодня навеселе, могут быть беспорядки. - Слушаюсь, Ваша Честь! А вот «Ваша Честь» таковым себя не чувствовал, в глубине души проснулась и не собиралась униматься паразитка-совесть. И почему из всех женщин мира его угораздило влюбиться именно в цыганку, в бродяжку, уж он-то думал, что его минует эта учесть. Судья держал «морду лица» до тех пор, пока не оказался один на один со своими мыслями у себя в покоях. Он плюхнулся в кресло, задумчиво уставившись в одну точку, обреченно прошептал: - И что мне делать теперь? Ответом была тишина. - Если я убью её, то мне не жить. Вот упрямая девчонка! И вроде же не дура совсем, но ведёт себя просто отвратительно! А вот ты у нас прямо молодец, просто пример для подражания, да она только в тебе увидела мужчину, а ты снова превратился в козла! Молодец, Ваша Честь, продолжайте в том же духе! Судья обречённо вздохнул, выхода не было, она его оскорбила прилюдно, он отдал приказ об аресте, отменить который он не в силах, даже снять оцепление с Собора он не может! Судья маялся весь вечер: ему не читалось, не сиделось, вообще, ничего не делалось, в итоге, он решил расслабиться в купальне, после чего забрался с книгой в постель, да так и уснул с ней. Судья открыл глаза: солнце нещадно светило в глаза. Он осмотрелся, всё так, как всегда, вернее, как было вчера. Да, утренний ритуал повторяется из года в год, но всё-таки маленькие различия и нюансы были, например, как вчера: книга. Он точно помнил, что брал с собой в постель и даже читал. Судья решил проверить догадку, он встал, накинул халат и пошёл в библиотеку, найдя книгу на своём месте, но он не возвращался в библиотеку, что означает обязательное наличие книги в его спальне, а раз той там не было, это может значить только одно: он заново переживает вчерашний день. - Только не опять!!! – судья хлопну себя ладонью по лбу. От одной мысли, что всё повторится вновь, притом неизвестное количество раз, становилось дурно. - Я всё сделал верно! Это она… Именно потому, что ты сделал всё верно – день повторяется! Ты сделал ровно всё то, что сделал год назад, а значит – НЕВЕРНО! С чего бы начать? КВАЗИМОДО! Этот кретин снова попытается выйти в народ – пресечь однозначно! Судья выругался, поспешно оделся, приказал оседлать Малыша и направился к своему воспитаннику. Квазимодо был очень удивлён, когда к нему ворвался взбешённый судья, по взгляду которого было понятно, что ему всё известно, а Звонарь еле успел спрятать свою накидку, в которой он планировал выйти, под стол, со страхом спросил: - Что с вами, судья? - Если ты сегодня вылезешь, а ты это непременно сделаешь, я тебя ПОВЕШУ! И я не шучу! – взгляд судьи упал на кусок материи, торчащей из-под стола. – Так, а что там у нас? – рявкнул судья, вытаскивая «тайну» Квазимодо на свет. – ТЫ, ИДИОТ, СОБРАЛСЯ ВОТ В ЭТОМ ВЫЙТИ В НАРОД?! ВОТ ЭТО МАСКИРОВКА! ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЧИТАЕШЬ, ЧТО ТЕБЯ НЕ РАСКРОЮТ! – судья весь пылал от гнева. - Я… я…, - заикался Квазимодо, понимая, что всё пропало и, не зная, что сказать. - Забудь! И ты не выйдешь сегодня, я об этом позабочусь. Я поставлю солдат возле твоей двери и таких, которых ты и с места не сдвинешь! Судья сказанное выполнил: у двери несли караул два солдата, он подобрал самых упёртых, недалёких и сильных, которых никакими уговорами не заставишь уйти. Квазимодо обречённо вздохнул: теперь и речи быть не могло, чтобы выйти наружу. Он, конечно, может выйти тайным, только ему известным ходом, но какой в этом смысл, если судья забрал то единственное, в чём он был бы незаметен. Эсмеральда проснулась и вместо мыслей о выступлении, не могла выбросить из головы странный сон: ей снова приснилось, что всё повторилось, она снова заперта в Соборе и над ней опять мелькает призрак костра. И чувство усилилось, когда Клопен прочитал ей нотации, но если это ещё можно было списать: цыганский барон боится повторения прошлого сценария, то когда к ней подошёл молодой цыган, девушка вздрогнула. - Ну чё, Эсмеральда, мы тут поспорили, а не отколешь ли ты свой прошлый номер? И мы решили…,- паренёк многозначительно замолчал. И тут Эсмеральду передёрнуло: ей стало страшно, она как будто всё это пережила. - Пошёл отсюда, пока я тебе не вкатила! Буду я тут ещё с дураками спорить! Ты сначала мой прошлый номер повтори, а потом гавкать будешь! Или кишка тонка?! Вон, - она чуть отдёрнула кулису, - судья сидит, могу познакомить, - слукавила она, - пойдёшь?! - Да ну тебя! – отмахнулся цыган, поняв, что его подловили. - То-то же! А нечего пустозвонить! – гордо заявила Эсмеральда. - Ловко ты их!- сказал подоспевший Клопен.- Не ожидал от тебя, малютка! А ну пошли отсюда, дел нет у вас на празднике, шалопаи! Эсми, я рад, ты умнеешь! Я надеюсь, ты не задумала… - Нет! – выпалила Эсмеральда, посмотрев Клопену прямо в глаза, и он ей поверил. Эсмеральда не соврала: в этот раз она не собиралась ничего делать, особенно после такого сна, который стал сбываться: это предостережение свыше. Яркая вспышка, зелёный дым и вот на сцене снова она: судья тяжело вздохнул. Выдержать такое повторно было тяжёлым испытанием даже для него. Эсмеральда кружилась, движения её бёдер сводили Фролло с ума, а от взмаха изящной ножки и прекрасной руки и вовсе закипала кровь. Только бы она не отколола свой прошлый номер, иначе он не выдержит, но цыганка и не собиралась этого делать: она кружилась в танце, то приближаясь к судье, то отдаляясь от него. Эсмеральда действительно не собиралась делать то, что она сделала в прошлый раз. Возможно, если бы не этот сон, то..., хотя нет, это слишком опасно, тем более, судья одновременно смущал и пугал её, а после того случая в подворотне, цыганка поняла, что судья не совсем тот за кого себя выдаёт. Но видимо судьбу обмануть было нельзя: цыганка, решившая «держаться» и не проявлять свою обычную спесь, пошла по той же дороге: один глупец из толпы хотел схватить девушку за изящную ножку, но у него не получилось, вместо этого цыганка заехала наглецу в челюсть под гогот толпы и усмешку судьи, но, пытаясь сохранить равновесие и не выйти из образа, споткнулась и упала на судью, который машинально отреагировал, подхватив девушку. - Что ты торишь? – прошипел судья. - Я… я… споткнулась и упала, я не хотела… Лицо судьи было так близко, и он смотрел на неё таким испепеляющим взглядом, что у неё побежали мурашки по всему телу. Девушка застыла в нерешительности, не зная, как выйти из данной ситуации, если в прошлый раз всё это было шуткой и забавой, то сейчас приобрело более глубокий оттенок. - Убирайся! Или я за себя не ручаюсь! – хрипло сказал судья. Эсмеральда, словно ужаленная, вскочила с колен судьи, вернулась на сцену и закончила своё выступление, поспешив ретироваться за кулисы. - Эсми, что это было? – спросил испуганный Клопен, наблюдавший за выступлением Эсмеральды. - Да ничего, Клопен, какой-то идиот пытался меня за ногу схватить, и я нечаянно свалилась на судью. И не надо меня обвинять в том, чего я не делала! - Да я и не собирался. Ты чего так завелась-то, Эсми? - Да не завелась я! Мне ещё Короля Дураков выбирать!- резко оборвала разговор девушка. Эсмеральда пребывала в невероятном возбуждении, природу которого она никак не могла понять, списав всё это на неожиданное падение на колени судьи. А Фролло тем временем сделал знак солдатам усилить патруль в районе предполагаемых «выборов» на случай беспорядков. Он часто поглядывал в сторону Собора, орлиным взором выискивая Квазимодо, но его не было, в принципе, обойти тех двух солдафонов он никак не мог, конечно же судье было хорошо известно про тайные ходы из Собора, но сегодня утром он нарушил планы Звонаря, поэтому вряд ли тот выйдет. Выбора Короля Дураков прошли относительно спокойно – главная звезда выборов не вышел, поэтому толпа бушевала не больше обычного. Судья внимательно наблюдал за цыганкой: та явно нервничала, она часто оглядывалась, смотрела в сторону Собора – оно и понятно, было хорошо известно, чем всё закончилось в прошлый раз. По девушке было ясно видно – она ждёт, чтобы всё это скорей закончилось. Король Дураков был выбран, толпа пошумела и вскоре начала разбредаться по своим делам, а девушка юркнула, как она думала, незаметно, в Собор, не заметив, что судья пошёл следом. Эсмеральда с восхищением рассматривала убранство Собора, мысленно благодаря Бога, что всё прошло относительно спокойно и за то, что Квазимодо не вышел, кстати, надо будет к нему зайти. Девушка уже было направилась к двери в нише, ведущей на колокольню и в каморку Квазимодо, как внезапно за спиной раздался знакомый голос: - И куда ты собралась? Эсмеральда резко обернулась, подбоченилась и сказала: - А тебе какое дело, судья?! - Там живёт мой воспитанник, так что, мне есть дело! Что тебе надо от него, цыганка? - А ещё там живёт мой друг!- гордо сказала девушка, решительно направляясь к двери, а судья пошёл за ней следом. Эсмеральда видела, что судья идёт за ней, совершенно не понимая, зачем он это делает, она не боялась, но это раздражало. - А чего это Ваша Честь идёт за мной? Удумали чего? – спросила Эсмеральда, поднимаясь по лестнице. Судья опешил от такой наглости: он не давал цыганке никакого права так разговаривать с собой, поэтому он нагнал девушку, схватил, прижал к себе и сказал: - Я так тебе сейчас «удумаю», Эсмеральда, что мало не покажется! - Эй, отпусти меня! – пискнула девушка, немного испугавшаяся такого поворота событий. - Да ради Бога, только спорим, - сказал насмешливо судья, - что не пройдёт и пяти минут, как ты вернёшься ко мне. - Да никогда! - Спорим?- насмешливо повторил судья. – Или ты, цыганка, струсила? - Что ты сказал? Да никогда цыганка Эсмеральда не была трусихой! Судья продолжал иронично улыбаться. И чего это он лыбится, никак не могла понять девушка, в её мозгу смутно закралось подозрение, возможно, есть что-то, чего она не знает, но она тут же откинула эти мысли. Эсмеральда быстро побежала по лестнице, совершенно не спросив, а на что она поспорила с этим дьяволом, ведь не на корку же хлеба, но не до этого было сейчас. Девушка поднималась по лестнице, пока путь ей не преградили два солдата, один из которых строго сказал: - Ты чего здесь, девка, забыла? - Друга навестить пришла. - Не велено никого пускать. Приказ судьи. Девушка опешила: он это знал, этот судейский ястреб всё знал, ах ты хитрожопый, сейчас я тебе устрою! С такими мыслями Эсмеральда, в буквальном смысле, стрелой летела к судье, который, как ни в чём не бывало, стоял, прислонившись спиной к стене, сложив руки на груди, и устремив взгляд в противоположную сторону, он даже не обернулся, когда услышал шум шагов. Эсмеральда, увидев такую картину, пришла в бешенство: да он просто невозможный, ещё и Квазимодо запер, и девушка хотела высказать всё судье в лицо, но не успела, тот моментально перехватил её на «подступах», прижал к себе и насмешливо спросил: - Ну как сходила? Что-то ты быстро. - Ах ты… ты всё знал! Знал с самого начала, что Квази заперт наверху! Это жестоко! - Жестоко? – взорвался судья. – А ты не помнишь, чем его выходка обернулась в прошлый раз, в том числе и для тебя?! А в твою голову не приходила такая мысль, ЧТО с ним могла сделать толпа, не окажись я рядом! Конечно, не думала! - Но ты… ты позволил тогда издеваться над Квази! - Я показал ему лишь часть того, что с ним может быть и вовремя всё бы остановил, не появись ты, великая спасительница! – насмешливо сказал судья.- А сегодня Квазимодо собирался снова «в народ», проявив невиданную доселе находчивость, занявшись шитьём…, - судья многозначительно замолчал. - Шитьём? – переспросила Эсмеральда, явно не понимая, о чём говорит судья. - Он сшил себе накидку, думая, что та скроет его от толпы. Эсмеральда, Квазимодо уродлив, если он покажет свою уродливую рожу людям, то всё закончится плохо. И я это ему объяснял, но кто ж меня слушал! Цыганка поджала губы, судья был прав, но пусть не думает, что она это покажет. - Но…,- начала Эсмеральда, но судья не дал ей закончить. - Довольно слов! Мне надоел этот разговор! – сказал властно судья почти у самых губ Эсмеральды. А дальше последовал поцелуй: крепкий, страстный, требовательный и в этом поцелуе цыганка утонула. Она чувствовала, как рубашка сползла с плеч, а руки судьи хозяйничали на её теле. - Клод…,- прошептала цыганка, даже не заметив, что назвала самого грозного человека Парижа по имени. Судья поднял затуманенный взор, он сейчас был в таком состоянии, что цыганка могла назвать его хоть самим чёртом, ему было плевать, ведь то, что он собирался сейчас с ней сделать… - … а если те солдаты… - … они не сдвинуться с места, пока я им не прикажу, - прохрипел судья. Но всё же здесь не самое подходящее время, хоть судья и не видел ничего зазорного в том, чтобы овладеть цыганкой у стены, он и так её ждал слишком долго, но всё-таки Собор – это не самое лучшее место и не приведи Господи, какому-нибудь монаху иди архидьякону понадобиться сходить к Квазимодо, он же Звонарь как ни как, то увиденная здесь картина запомнится надолго. - А теперь послушай меня очень внимательно, Эсмеральда! Я достаточно был терпелив и милостив с тобой, другим такое и не снилось… Эсмеральда возмущённо засопела: опять из мужчины он превратился в судейского ястреба! Девушка хотела уже задать этому сукину сыну перца, но судья предвидел и это. - Даже не думай открывать свой прелестный ротик, ему есть более подходящее применение! – хмыкнул судья. – Мне надоел этот балаган! Или ты станешь моей и пойдёшь со мной немедленно, либо я приду к вам, но этот вариант тебе вряд ли понравится. Глаза Эсмеральды расширились от ужаса и заблестели от слёз, судья действительно сильно обидел её, указав на разницу между ними: он - высокородный аристократ, судья и она – нищая уличная танцовщица, простая цыганка без роду и племени. Фролло хотел лишь припугнуть её, но получил совершенно противоположный эффект, девушка вырвалась из объятий судьи и злобно крикнула: - Цыганка Эсмеральда, судья, никогда не была уличной девкой! Я никогда не буду ничьей по принуждению, меня никто не заставит угрозами, я могла бы стать вашей, но только по собственной воле, ещё минуту назад могла бы, а теперь – никогда! Вы спесивый индюк, а теперь, если вам угодно, Ваша Честь, - она намеренно подчеркнула последнюю фразу, - можете пытать, сжечь меня и весь Двор Чудес, но я никогда не буду вашей! Судья не успел ничего сделать, девушка исчезла. Он был зол, но не только на неё, но и на себя: он снова всё испортил. Клод, ты идиот! Никакие твои методы здесь не сработают, так что можешь палить хоть весь Париж к чёртовой матери! Ты одной фразой разрушил всё, что мог! Судья тяжело вздохнул, пора домой, но сначала надо снять этих двух олухов, стоявших наверху, и зайти к Квазимодо.