День сурка для судьи.

Судья открыл глаза: он спал в своей постели, из одежды на нём было – ничего, он сел на кровати, огляделся. - Да сколько можно! Судья, наученный горьким опытом, сразу понял, что день повторяется. - И когда это всё прекратится?! Я же не убил эту чёртову цыганку! Разве не в этом был весь смысл!- сказал судья сам себе, понимая, что ответа он не получит. Клод! Тихо скреблось сознание в голове, дело не только в том, что ты НЕ убил цыганку, а ЧТО ты ей сказал! Тебе снова дали шанс всё исправить, ведь после вчерашних слов не видать тебе Эсмеральды, как собственных ушей. Так не признаются в чувствах, идиот! В чувствах? А в чём же ещё, Ваша честь, да ты жить без неё не можешь! - Не могу…,- тихо сказал судья в пустоту утренней комнаты. Сегодня Фролло был мрачнее тучи, поэтому решил время даром не терять, чтобы не повторилось это безумие снова. Он всё сделал верно, кроме одного, хотя над этим можно было долго спорить, да не с кем, а итог всегда был один. И «новый день» судья начал именно с Звонаря, и надо было видеть удивлённое лицо последнего, когда его приёмный отец влетел, словно сумасшедший в его каморку, выхватил так заботливо сшитую им накидку, разорвав на части. - С…судь…я,- заикаясь, пискнул Квазимодо. - Заткнись! За дверью солдаты, их с места, кроме моего приказа, не сдвинет даже конец света, а если я тебя увижу сегодня на празднике, то довольствоваться будешь на улице! Ты меня понял? Звонарь побледнел, потом покраснел, его лицо почти засияло всеми красками радугами, после чего он вытаращил на судью глаза и боязливо пропищал: - Понял. - Вот и чудненько! – сказал судья уже у двери. Итак, одну проблему он решил. О том, чтобы поговорить с цыганкой и речи быть не может и не только потому, что это достаточно унизительно, хотя это уже не важно, а с чисто практической точки зрения – все готовятся к празднику и он вряд ли застанет её одну. А вот у Эсмеральды настроение было поганое, ей снился странный сон, и казалось, что всё это уже было и не раз. И в этом сне она чуть не отдалась судье, а его поцелуи, ласки были так реальны, и было очень жаль, что это всего лишь сон, но вот концовка сна девушке не понравилась совсем: судья вёл себя, как последняя сволочь. Однако такой правдивый сон вызвал суеверный страх цыганки, поэтому она решила держать ухо востро, особенно, когда приснившееся начало сбываться в мелочах и к ней приблизилась парочка цыган. И тут Эсмеральда не выдержала: - А ну брысь отсюда! Нечего шататься, дел, что ли, у вас нет! Не видите, мы тут заняты! Один из молодчиков, собравшийся зацепить цыганку, опешил от такого напора, стушевался и промямлил: - Да ты чего, красотка! Мы просто шли… - Вот и идите, куда шли! Парни скрылись из виду, а к Эсмеральде подошёл изумлённый Клопен: - Слышь, малютка, ты сегодня странная, а я за тобой с самого утра наблюдаю, и мне это не нравится. Эсмеральда, сегодня «монетный день», можно хорошо заработать, а там сидит это судейский стервятник, и если так пойдёт и дальше, то вместо звонких монет, мы окажемся на виселице. - Не боись, Клопен, глупостей не натворю, цыганка Эсмеральда свой урок получила! - Я надеюсь, малютка. Эсмеральда посмотрела в сторону судьи: он был мрачнее тучи, впрочем, как и всегда, но, тем не менее, что-то в этой мрачности было не так. Девушка вздохнула, думать сейчас об этом некогда, надо идти выступать. Она выпорхнула на сцену, словно бабочка, завораживая своим танцем окружающих, однако чувство дежавю не покидало девушку, и вот её взор упал на паренька из толпы: в нём не было ничего примечательного, кроме того фактора, что она видела этого мальца во сне: именно из-за него она упала на судью. В этот раз Эсмеральда не полезла к судье, она танцевала для всех и ни для кого, казалось, красавица никого не замечала, но это было не совсем так, её тянуло подойти к судье, но она всё ещё страшилась его: блеск карих глаз, которые он иногда поднимал, лёгкая и высокомерная насмешка тонких и изящных губ, а эти пальцы… Судья видел, как горела огнём красная юбка цыганки, а какие прекрасные и соблазнительные движения девичьей ножки, взмах соблазнительной руки…, судья судорожно вздохнул. Весь этот огонь танцевал так близко, что он словно тот юнец, мог схватить девушку за изящную ножку, но делать этого, конечно, судья не стал, ведь цыганка не пыталась задеть его, не падала и не прыгала к нему на колени. Выступление закончилось: прекрасная цыганка исчезла так же внезапно, как и появилась. Судья вздохнул, он знал, что дальше будет выбор короля дураков - развлечение черни. - Капитан Феб де Шатопер, пусть солдаты будут наготове и никаких беспорядков! - Слушаюсь, Ваша Честь! – сказал капитан. Судья встал и не спеша пошёл к месту «выборов», зная прекрасно, что Квазимодо не выйдет, а вот цыганка его проведать точно пойдёт, вот там он её и перехватит. Судья усмехнулся. Клод…. Клод… Ну что ещё? Ты в своём «плане перехвате» учёл пункт по «перехвату» своего языка? Возможно. Судья дождался, когда цыганка пойдёт в Собор и последовал за ней. Некоторое время он любовался красавицей, после чего вышел из мрака колонны, сложил руки на груди, и сказал: - Ну и что же ты здесь забыла, цыганка? Уж часом не к моему ли воспитаннику ты собралась? - А если и собралась, тебе-то чего? Навещать друзей не запрещено законом!- огрызнулась девушка, направляясь к двери, за которой была лестница, ведущая наверх в каморку Квазимодо. - Ну так милости просим, а я, пожалуй, тебя здесь подожду, - многозначительно сказал судья. Девушка хмыкнула: - Ну, тогда я буду сидеть там, пока вы не врастёте в этот каменный пол! - Так долго ждать мне не придётся, красавица моя, - сказал судья таким загадочным тоном, как будто он знал нечто такое, что было сокрыто от девушки. Эсмеральда повернулась к судье, прищурилась и подозрительно сказала: - Ты что-то сделал с Квази? - Можно и так сказать, - вкрадчиво сказал судья и подошёл к цыганке вплотную, вжимая девушку в дверь. Эсмеральда почувствовала дрожь, пробежавшую по всему телу. - Что… что ты … сделал? Судья слегка коснулся губ девушки и тихо сказал: - Иди. Я здесь подожду. Эсмеральда фыркнула и пошла к Квазимодо. Нет, он просто невыносим и как он делает так, что она почти обо всём забывает, когда он рядом, ведь это же ни кто-нибудь, а СУДЬЯ!!!! Судья ухмыльнулся, он пошёл за девушкой, но подниматься не стал. Он прислонился спиной к каменной стене, снова сложил руки на груди и, не глядя на цыганку, серьёзно сказал: - Не пройдёт и пяти минут, как ты вернёшься сюда ко мне. - Ну уж нет! - Хочешь со мной поспорить?! – ухмыльнулся судья. - Легко!- высокомерно сказала цыганка, заглушая голос разума, говорившей ей, что не стоит спорить с этим судейским дьяволом. Чем выше поднималась цыганка по лестнице, тем больше одолевали её сомнения: в чём же подвох? А «подвохов» было целых два – солдаты, преградившие девушки путь. - Чего, девка, здесь забыла? Не велено никого пускать! Пошла отсюда! Цыганка, наученная опытом, спорить с солдатами не стала и поспешила ретироваться прочь. Но чем ближе был к ней судья, тем сильнее закипало всё внутри неё - это ж надо быть таким гадом, поставить этих солдафонов перед дверьми беззащитного Квази! А судье хоть бы что - стоит себе, стену подпирает. Судья, услышав знакомые шаги, даже не обернулся в сторону Эсмеральды, продолжая ухмыляться и смотреть в противоположную сторону. Судья выжидал, он знал, что цыганка будет рвать и метать, и долго ждать не пришлось: по раскрасневшемуся лицу цыганки и блеску её зелёных глаз предугадать дальнейшие действия было несложно. - Это ты…, всё ты… беззащитного Квази… Судья хмыкнул: - Это просто прекрасно!- Фролло молниеносным движением перехватил надвигающеюся на него цыганку, прижав её к стене. - Отпусти! – Эсмеральда старалась придать своему голосу твёрдость и уверенность. -Ну уж нет! – сквозь зубы сказал судья. – Ты поспорила со мной и проиграла. - После того, что ты сделал с Квазимодо… - Я НИЧЕГО не сделал с этим дурнем, кроме как припадал этому идиоту урок за непослушание и спас его шкуру! Или ты забыла, что было в прошлый раз, когда он вышел в люди и как его приняли ЭТИ люди! Эсмеральда, его прибьют, если он покажет свою уродливую рожу на улицу и сделают это весьма жестоко! Девушка поджала губы: судья, как всегда, был прав! Судья больше был не намерен продолжать этот глупый разговор и только осознание того, что они находятся в храме, где их могут застукать, а это совершенно было не к месту, то Фролло не остановил бы и конец света, поэтому, оторвавшись от цыганки, он хрипло сказал: - Я жду тебя вечером во Дворце Правосудия! И я забрал бы тебя прямо сейчас, но мне нужно быть у короля. И сейчас, Эсмеральда, я не шучу! Эсмеральда хотела было возразить судье, но не смогла: его говорящий взгляд говорил сам за себя. Да и к чему это набивание цены, если она сейчас позволила бы судье абсолютно всё и тем более она не знатная дама, для которой невинность была величайшей ценностью и залогом успешного брака. Судья ушёл к Квазимодо, он еле сдерживал себя, а выдержка ему была сегодня просто необходима. Эсмеральда некоторое время так и стояла, прислонившись к стене, пытаясь прийти в себя и осознать произошедшее, если бы кто-нибудь сказал ей год назад, что судья и она…, и он никакой ни старый хрыч, то она бы плюнула в рожу этому идиоту! А теперь всё так изменилось. Эсмеральда тряхнула головой: надо приходить в себя и возвращаться во Двор Чудес, сегодня они вытрясли на празднике всё возможное, поэтому можно немного и отдохнуть, хорошенько поразмыслив над случившемся. Ты же не думаешь, девочка, что тебе удастся обмануть судью? Во Дворе Чудес царило веселье: день был удачный, все срубили звонкую монету, от проституток до уличных торгашей, продающих всякий хлам. Но цыганке было не до веселья, хотя проигнорировать всеобщее ликования она не могла - это бы сочли неуважением, поэтому девушка натянула «весёлую мину» и присоединилась к остальным. Скоро все упьются вусмерть, даже Клопен выпьет лишку и тогда она сможет улизнуть, с этим проблем не возникнет - никому до бродяг, кроме них самих, нет дела, поэтому её отсутствия никто не заметит. Однако Эсмеральду пугало грядущее, это был не только естественный страх за потерю невинности, но и за будущее, ведь она шла не к обычному мужчине, а к судье, а не прийти было нельзя, иначе он превратит всё здесь в могильник. Эсмеральда поддерживала общее веселье, даже станцевала пару раз и когда празднество вошло в апогей, незаметно улизнула, выйдя на улицы вечернего Парижа, надо сказать, весьма небезопасного - с приходом темноты на улицу выкатывалась всякая мразь, девушка сильнее сжала кинжал, который всегда держала при себе. Эсмеральда осторожно шла по вечернему Парижу, минуя солдат и пьяных парижан, но всё-таки пройти все солдатские патрули ей не удалось. - Эй, девка, куда это ты собралась? – грубо сказал один из солдат, хватая девушку за руку. Эсмеральда попыталась вырваться, но не смогла, она замахнулась кинжалом, чем ещё больше разозлила солдат: - Эта, пади, шлюха, верно мало ей было на празднике, так она ночью смущает горожан своим паскудным видом! - Я - не шлюха! - Именно в таком виде и разгуливают благочестивые парижанки по городу! Ещё и с ножом на меня! Ах, ты мразь! – солдат наотмашь заехал девушке по лицу, отчего та взвизгнула и упала. - И чё будем делать с этой дрянью? Может, отведаем сладенького? - понизив голос, сказал один из солдат. Эсмеральда вся съежилась от ужаса и боли, всё закончилось бы очень плохо, если бы не появилась другой солдат, видимо главный среди них: - Чего это тут у вас? - Да вот…, - замялись оба, показывая пальцем на лежавшую цыганку на парижской мостовой. - В тюрьму её, завтра Его Честь разберётся, что с ней делать. И без фокусов, если не хотите, чтобы ваши тушки болтались на Гревской площади! - Слушаюсь! И цыганку потащили в тюремную камеру, куда швырнули словно мусор. Как только дверь в камеру захлопнулась, Эсмеральда позволила себе пошевелиться, потирая ушибленную спину и ягодицы, потом потрогала место удара на лице. - Ай! Больно, будет синяк. Девушка осмотрелась: холодная, сырая камера и очень грязная, она подобрала ноги под себя, стараясь, как можно больше закрыть обнажённого тела тканью красного платья. И накидка, которую она прихватила с собой, особо от холода не спасала и девушка расплакалась. Это судья, это всё он! Может, он всё спланировал, зная прекрасно, что она нарвётся на солдат, которых он так предусмотрительно натыкал по всему городу! - Вот козёл! – крикнула, всхлипывая, девушка, в пустоту тёмной камеры, а после тихие всхлипы переросли в полноценные рыдания. Сейчас девушка была так раздосадована, напугана, а тело болело от ударов, что не могла трезво мыслить. Судья метался по кабинету, словно раненый зверь, а пламя из камина придавало ему пугающий и мистический вид. Он подошёл к окну, посмотрел: её нет, уже слишком темно и парижские улицы опасны для прогулок. Впрочем, эта мерзкая цыганка его обманула, а ему и так достаточно много пришлось пережить из-за этой гадкой девчонки! Эта дрянь посмела обмануть его, но за это она ответит и не она одна, а завтра, сегодня уже слишком поздно, он сравняет Двор Чудес с землёй! Судья подошёл к камину, пламя бликами танцевало на его лице, он поднял взор к большому распятию, висевшему над камином: - Господи, за что? Всё, чего я хотел, чтобы цыганка была моей и лишь моей! Ей бы ничто и никто не угрожал, потому что я был бы за её спиной, но врать мне – это через чур! Я никому не позволю издеваться над моими чувствами! Фролло посмотрел на пламя: оно взревело, словно сумасшедшее и ему показалось, что из этого адского пламени выходит танцующая цыганка, он даже отшатнулся от этого ведения. - Завтра я спалю Париж дотла, если понадобится, но найду её! В дверь постучали. - Войдите! – раздался властный голос судьи. Фролло всегда умел быстро брать себя в руки: никто не должен знать, что у него в душе. В кабинет вошёл солдат и доложил: - Ваша Честь, раз вы ещё здесь, то я решил Вам доложить. - И о чём?- судья посмотрел на солдата таким взглядом, что тому хотелось сквозь землю провалиться. - Мы тут бросили в темницу пару пьяниц, забулдыг, нарушающих порядок… Судья сделал властный жест рукой: - Я уверен, что за ночь вы поймаете много таких. Но я не припоминаю, чтобы просил докладывать обо всех пьяницах, с которыми я могу разобраться и завтра. И если вы не поймали врагов короны, а вы их не поймали, то пошёл на хер отсюда, раз тебе нечего сказать! - Ну мы ещё девку поймали, шлюху, смущавшую парижан. Судья вытаращил глаза, на его лице заиграли желваки и он резко сказал: - Ты пришёл мне рассказать о пойманной шлюхе??? Ты решил, ЧТО это очень важно для меня – послушать про шлюху! - Н…но…В… Ваша Ч… Весть, она похожа на цыганку: вся в монетах, на руках браслеты, это не … - Что? – вырвалось у судьи. Он бы вышвырнул этого болвана из кабинета, совершенно не придав никакого значения россказням про шлюх и ведьм, которые могли подождать до завтра, но этот идиот упомянул цыганку, это может ничего и не значить, но судья привык доверять своей интуиции. - Опиши её! - Молодая, красивая, волосы чёрные, уж не знаю, куда она шла, но, когда мои люди схватили девку, она угрожала им кинжалом и они сильно приложили девку по лицу… Судья до боли сжал ладонь в кулак. - … но девке повезло, что я во время вмешался, а то…, - он замялся, но Фролло всё понял, закончив фразу таким ледяным тоном, от которого у капитана побежали мурашки: - … они бы изнасиловали её, так капитан Этьен? - Ну, в общем, так. «И этого ублюдка мне рекомендовал Шатопер», - подумал судья, а вслух сказал: - Привести ко мне немедленно! И чтоб ни один волос с её головы не упал! - Слушаюсь, Ваша Честь! – подобострастно сказал капитан и бросился моментально исполнять приказ судьи. Эсмеральда была удивлена и напугана, когда в камеру вошли солдаты, она даже поморщилась от света факела. - Пошли, девка, сам судья Фролло хочет тебя видеть. Уж не знаю, радоваться тебе или плакать! – хохотнул солдат. Эсмеральда и сама не знала, радоваться ей или нет, тем более она была очень зла и обижена на судью, а ещё она замёрзла и проголодалась. Девушка молча шла за солдатами и чем ближе был кабинет судьи, тем сильнее ярость кипела в ней и когда они вошли, картина просто взбесила Эсмеральду: судья стоял, как будто ему в спину вогнали штырь, весь такой гордый и спокойный. Ну я тебе покажу, Ваша Честь! - А теперь, пошли вон! – приказал судья солдатам и те вышли. - Ты! Это всё ты! – Эсмеральда направилась прямо на судью, но он, как всегда, был готов, поэтому перехватил девушку и прижал к себе. - Ай!- у Эсмеральды вырвался крик боли, несмотря на всю нежность судьи, по её телу прошлись кулаки солдат. Судья только сейчас заметил синяк под глазами девушки, и его лицо исказила гримаса ярости: - Кто посмел? - А то ты не знаешь! - Эсмеральда, я не причастен к твоему аресту! И таких распоряжений не отдавал, поэтому не надо меня обвинять в том, что я не делал! - Тогда как же… - Дорогуша, после таких праздников всегда бывают беспорядки, пока людишки нагуляются, поэтому мне приходится усиливать патрули. Я так всегда делаю. Девушка подозрительно посмотрела на судью: - То есть, это не из-за тебя меня бросили в тюрьму? - Нет, это вышло случайно. И те ублюдки, которые это сделали, ответят мне за это, – судья вздохнул и продолжил, - я ждал тебя, и уже было подумал, что ты обманула меня. Эсмеральда облегчённо вздохнула, как только опасность миновала, и стало легче, то она смогла трезво рассуждать. Она была рада тому, что это всего лишь недоразумение и Фролло не был причастен к её аресту, в противном случае, они бы здесь не разговаривали. Судья обхватил ладонями лицо девушки, заглянул в её зелёные глаза, потом поцеловал, и Эсмеральда растворилась в этом поцелуе, она чувствовала себя с ним так надёжно и спокойно. Через некоторое время, оторвавшись от её губ, судья спросил: - Тебя сильно избили? - Ну, - девушка пожала плечами,- и хуже бывало, беднякам частенько перепадает. - Эсмеральда, я серьёзно! Ты морщишься от боли, когда я к тебе прикасаюсь! Покажи, я хочу видеть! - А тебе это зачем? Хочешь на меня посмотреть? - Да, хочу и обязательно посмотрю, но сейчас не об этом. Ушибы могут быть сильными. - Да не буду я перед тобой раздеваться! – девушка покраснела. - Или ты это сделаешь сама, или это сделаю я! – судья серьёзно посмотрел на цыганку. Девушка вздохнула, шутить он не намерен, она повернулась, спустила платье с плеч: там уже как грибы «вырастали» синяки. - Есть ещё и на ягодицах, но я не… не буду… Она услышала шумный вздох: - Ну за это они мне ответят! Через мгновение Эсмеральда почувствовала нежное прикосновение рук к своей спине и хотела возмутиться, но на ладонях судьи была какая-то липкая и прохладная мазь, от которой по коже пробежал холодок и стало легче. - Что это?- спросила цыганка. - Это,- сказал судья, целуя её плечи,- мазь, которую я сам изготовил и использую для ушибов. А у меня, знаешь ли, их бывает много. - О да, - хмыкнула девушка, - видела, знаю. - А теперь одевайся. И поехали. - Куда? - Ко мне домой, Эсмеральда. Я позабочусь о тебе. - Это как это? - Во-первых, вылечу все твои синяки и ушибы. Во-вторых, думаю, ты голодна и замёрзла. - И больше ничего у тебя на уме нет? Ангел во плоти, – ехидно заметила Эсмеральда. - Есть. Ты и так моя, это лишь вопрос времени, поэтому я подожду, пока твои синяки и ушибы заживут, не хочу, чтобы ты морщилась от боли. И это ли не доказательство моего отношения к тебе, в противном случае, я бы отымел тебя прямо здесь, если бы думал только о себе. И как много людей моего сословия поступили бы так же?! Впрочем, это был риторический вопрос, а теперь, цыганка, не искушай больше судьбу и следуй за мной. Эсмеральда фыркнула, но ничего не сказала, последовав за судьёй. Он был прав, как всегда, ему ничего не мешало сделать с ней всё, что он хочет, невзирая на её ушибы и синяки, вместо того чтобы не заниматься лечением.