Выбор

Степан вышел на перрон, жмурясь от яркого майского солнца, и огляделся по сторонам. Вдохнул полной грудью, ощущая щемящий душу восторг — он вернулся. Наконец-то он делал то, что по-настоящему важно и правильно. Следующий шаг — поймать такси и назвать заветный адрес, надеясь… Надеясь на то, что Лёня выслушает. Не простит, нет, на это Степан не надеялся, но исповедать душу перед тем, кому нанес глубокую рану, было необходимо. Странная вещь… Он сам тогда не стал слушать Лёню, на что же теперь надеется? Но что еще ему оставалось? Мосты позади сожжены, предстояло строить новые… Те, что приведут его… Куда? В голове заворочались мысли, жужжа неугомонным роем. Воспоминания закружились, затанцевали, унося Степана в прошлое…

***

В тот день, когда в ФЭС появился Леонид Субботин, Степан собирался встретиться с друзьями и отметить свой развод, состоявшийся накануне. Они с Ириной наконец-то вновь стали свободными от идиотских клятв, данных друг другу по глупости. Пять лет совместной жизни напоминали скольжение смолы по стволу дерева — такие же долгие и невероятно нудные. Родители с обеих сторон страшно обозлились, свято веря в то, что узы брака даются на всю жизнь. Раз уж вы поставили в паспорт печать и назвались «Семьей», будьте добры хранить эти узы всю жизнь, трепетно оберегая их. Тем не менее развод состоялся под оглушительные крики обеих мам, что «Семья — это не игрушка». Степана так и подмывало высказать своей матери все, что он думал по этому поводу — припомнить ей «семейные традиции», лиловые синяки, два её выбитых зуба, свою исполосованную ремнем спину, наказания за малейшую провинность. Хотел спросить ее — ты желаешь мне такой же «счастливой» жизни, как и у вас с отцом? Но делать он этого не стал, прекрасно зная, что мать как всегда включит броню и скажет, что он выдумывает какую-то ерунду. Мать Ирины позвонила ему вчера, после того как они с бывшей женой официально стали друг другу чужими людьми, и строгим тоном отчитала, словно нашкодившего пацана. Она назвала бывшего зятя слабым, инфантильным, незрелым мудаком, который «совратил» ее доченьку и бросил. Мол, кому она теперь порченная будет нужна? Степан даже не счел нужным отвечать на этот бред сивой кобылы, положил трубку и в который раз порадовался тому, что больше ему не придется видеться с этой полоумной гражданкой. В общем, жизнь вновь заиграла яркими красками, а на горизонте замаячили заманчивые перспективы. Этот день не обещал в принципе чего-то грандиозного и сногсшибательного, но Степан давно не ощущал себя настолько легко и воодушевленно. Обручальное кольцо благополучно отправилось на дно заваленного всяким барахлом ящика, в паспорте красовался штамп о том, что отныне он свободен, как Джинн, исполнивший все желания Аладдина, а на вечер у них с друзьями забронирован столик в ресторане. Довольно насвистывая себе под нос Степан направился на срочное собрание к Рогозиной, не подозревая о том, что буквально через пять минут его жизнь измениться навсегда. Ведь как говорил Харуки Мураками — «Так часто случается, что именно с пустяка начинаются главные в жизни вещи» Для Степана таким пустяком оказалось то, что ему на ногу упал чужой смартфон, чувствительно стукнув по большому пальцу. Стёпа ощутил, как тело прошила острая, ошеломительная вспышка боли, его согнуло пополам, из глаз сыпались искры. Еще минуты две Степан пытался отдышаться и прекратить костерить на все закорки криворукого идиота, который так неудачно уронил свою балалайку ему на несчастный палец, переживший уже два перелома. Но стоило только повернуться в сторону лопочущему извинения незнакомому парню, как все бранные слова вылетели из головы и Степан замер с открытым ртом, угодив в плен голубых глаз. — Извини, — бормотал парень. Он наклонился, поднял телефон и виновато улыбнулся Степану. — Руки от волнения вспотели и вот… Выронил телефон. И при этом глядел на Степана такими несчастными гляделками, что хотелось броситься к нему и начать извиняться за доставленные проблемы, несмотря на то, что никаких проблем ты ему не доставил. Парадокс да и только. Где-то внутри у Степана все затрепетало и ему стало невыносимо жарко. Захотелось дотянуться до галстука и ослабить тугой узел. — Меня зовут Леонид Субботин, — ослепительно улыбнувшись, парень протянул руку Степану. — Старший лейтенант, новый оперативный сотрудник ФЭС. А уже через пару дней они с Лёней практически снесли дверь с петель, пытаясь попасть в квартиру Степана, и сдерживаясь от того, чтобы не начать срывать друг с друга одежду прямо в подъезде. Страсть была ошеломительной, космических масштабов, головокружительная, пьянящая, совершенно безудержная. Поцелуи такие, что жгло в легких и захватывало дух, секс — нет таких слов чтобы описать все то, что происходило между этими двумя. Выцеловывая мокрую спину Лёни, Степан поймал себя на мысли, что не хочет отпускать его. И тогда он прошептал Леониду на ухо, нежно, интимно, щекоча кожу горячим дыханием: — Я кажется влюбился в тебя, старлей. — Когда кажется — не считается, — хмыкнул довольный Леонид, растекаясь ванильным сиропом по постели. — Не считается, говоришь, — снова ощущая волну желания, промурлыкал Степан. — Тогда я скажу прямо — ты совершенно свел меня с ума. Леонид лишь пошло застонал и нетерпеливо поерзал оттопыренным задом, словно приглашая. — Я тоже люблю тебя, — сказал он через час, пристально глядя Степану в глаза. — Наваждение какое-то… А потом они вместе нырнули в омут счастья, без раздумий, без сожалений, без страха, уверенные в том, что это навсегда, еще не зная, что вскоре судьба жестоко поиздевается над ними и разведет в разные стороны. Хотя, подумал Степан, глядя затуманенным взором на пробегавшие мимо дома, он сам принял решение оставить любимого человека. Судьба тут совершенно не при чем. Такси, плавно качнувшись, повернуло в знакомый двор. Данилов судорожно сжал пальцами дорожную сумку — в окнах его квартиры горел свет.