Прикоснувшиеся к солнцу

я растворюсь без осадка так сладко, бешено сердце в припадке... ты так не смотри, я в порядке, я просто горю в твоём пламени.

— Ренгоку! — кричит мальчишка с чёрными волосами с бордовыми кончиками вслед столпу пламени, убегающего вглубь темного леса все дальше от раненого охотника на демонов. Вот только Кëджуро был потрëпан ещё сильнее, чем Танджиро. В дрожащих руках хашира была плотно зажата белая ручка блестящей от тусклого света луны и капель крови катаны. Ею он в прямом смысле прорубал себе путь, разрезая ветки деревьев и откидывая их в сторону менее, чем за мгновение. Но с каждым шагом тех веток, что попадали по лицу, шее и рукам становилось все больше, так как силы покидали Ренгоку стремительно, вместе с его кровью через открытые раны. Он уже знал, что проиграл этот бой. Знал, что умрёт. Но по-настоящему горящее сердце требовало, чтобы его обладатель сделал последнюю попытку убить третью высшую луну и уйти на упокой, ни о чем не тревожась. Умереть, зная, что в мире стало на одного демона меньше. Нужно предпринять последнюю попытку отсечь голову демону, за которым бежал практически с молниеносной скоростью даже в почти предсмертном состоянии. Но этого было мало — Аказа скрылся из виду огненных глаз, перешел с бега на чудовищно высокие, длинные и бесшумные прыжки, насколько это позволяет высота деревьев этого леса. Лишь иногда Ренгоку улавливал далекий хруст сухих веток и шелест листьев, а также веселый смех демона. Очевидно, он хотел измотать его, чтобы Кеджуро умер, пока ещё бежит. По крайней мере, так думал пламенный столп. Но все равно ни за что не сдавался. Ренгоку остановился менее, чем через полчаса. Его дыхание было тяжелым и шумным. Было удивительно, как он вообще ещё дышит — Аказа наносил самые сильные удары по грудной клетке, желая ее проломить, но из-за вмешательства юного Камадо, тот на секунду перестал ориентироваться в пространстве. За секунду придумывал свои следующие удары и принимал решение, левой рукой или же ногой ударить Танджиро, пока его правый кулак летел четко в солнечное сплетение хашира. Но от того, что замешкался, Аказа случайно позволил Ренгоку сохранить туловище в относительном порядке и смягчить удар. Но больше таких ошибок Аказа совершать не собирался. Поэтому, настроившись на битву ещё серьёзнее, принял решение убить столпа пламени, но потерял счёт времени. Когда первые лучи солнца стали рисовать убийственные для демонов утренние полосы по земле, о’ни принялся бежать. Он не думал, что хашира окажется настолько настырным и наглым, что бросится преследовать, находясь на грани смерти. Но так было даже интереснее. Поэтому текущей целью Аказы было завести Кёджуро поглубже в лес, чтобы им никто больше не помешал. Он не сомневался, что такому сильному, как он, столпу хватит на это сил. Знал это. Кëджуро воткнул катану в землю, облокотившись на нее всем весом и тяжело дыша. Его глаза были широко раскрыты, зрачки сужены до предела, а по лицу с уголка рта текла свежая кровь, накрывая собой старую. Теперь тряслись не только ладони, но и колени. Но нужно идти дальше. Поэтому, соскребая последние силы на донышке своего собственного сосуда жизни, Ренгоку поднял голову, а затем выпрямился, достав катану из земли. Сейчас его не заботило, что она была в грязи и выглядела неподобающе. Он сам выглядел неважно, а пропитанная насквозь форма истребителя демонов лишь усиливала это впечатление. — Не утруждайся пытаться выследить больше, я здесь. Старший сын семьи Ренгоку резко развернулся на звук голоса противного и ненавистного ему демона и посмотрел ему в глаза ярко-желтого цвета. Даже ярко-лимонного в такой полутьме. С этой мыслью во рту появился привкус цитруса, от чего Ренгоку автоматически сглотнул. Образ Аказы в его одном оставшемся целым глазу расплывался, даже рябил из-за дистанции между ними. Будто прочитав мысли, о’ни стал идти навстречу Ренгоку, продолжая: — В этой части леса всегда темно, будь то ночь или день. Меня восхищает твоя сила духа и желание убивать демонов даже на грани смерти. — Аказа ухмыльнулся, продолжая медленно подходить, что истребитель начинал его видеть четче и держать катану ещё увереннее и сильнее, от чего костяшки на руках побелели. Это не осталось незамеченным у демона. — Это мой долг. — Хрипло ответил столп, не выпуская демона из своего поля зрения. — Закрой рот и сразись со мной ещё раз. Прозвучали ли эти слова уверенно? Несомненно, Ренгоку не боялся Аказу и не боялся смерти. Он знает, на что идёт. Ему нужно бороться до конца, потому что так требует его внутренний голос. — Неужели ты гнался за мной, потому что просто хочешь умереть с честью? — выпалил демон, а светящиеся в темноте глаза лишь зажглись ещё ярче от гнева. Но тут же его заменило равнодушие. По-другому и быть не могло. Он тяжело вздохнул, решая для себя предпринять последнюю попытку образумить. — Стань демоном, Кëджуро. Не будь глупцом. В лесу воцарилась тишина с привкусом наступающего отчаяния, от чего жгло горло. Мужчины смотрели друг другу в глаза так настойчиво и холодно, будто пытались прочитать мысли друг друга, схватить их и развернуть на сто восемьдесят градусов, дабы поменять мнение друг друга. Ренгоку продолжал держать катану, как и своё достоинство, как и свою принципиальность. Он никогда не станет таким, как Аказа. Никогда не будет убивать мирных людей и пожирать их. Никогда не станет подчиняться Мудзану и его приказам. Он никогда не станет таким. Отчаяние переходило в замешательство. Ренгоку переставал понимать суть проблемы в целом, возможно из-за того, что слабость по телу разливалась вперемешку с кровью. Он не мог понять, почему Аказа так упрямо предлагает ему обратиться в демона. Почему не наступает прямо сейчас, хотя имеет возможность. Всё это незнание раздражало и одновременно интриговало. Но в конце концов столп пришел к выводу, что это больше выводит из себя. — Почему? — всё, что он смог выдавить из себя, чтобы узнать. В золотисто-красном глазу просочилась мольба, которую накрыл интерес. Что означал вопрос, Аказа понял сразу. Он внимательно следил за каждой переменой в выражении лица хашира, но в своём не имел ни одного изменения. Но он колебался. Это чувствовалось, потому что аура человека меняется в зависимости от его эмоций, и иногда это можно уловить. — Хочу увидеть тебя в обличии демона и сразиться. — Да, Аказе без сомнений нравятся бои, ему нравится драться и проявлять свои силы, наблюдать за чужими. Тренироваться и становиться сильнее. Но данное высказывание было далеко от правды, которую о’ни и сам не знал. Заподозрив, что ответ его не устроил столпа пламени, демон сразу же перешёл в наступление. — Если ты откажешься, я вернусь сюда завтра и выслежу тех слабаков. Очевидно же, что глупец Камадо сразу же потащится в твое родное поместье. Я убью его, а после - твою семью. После этих слов Ренгоку будто током прошибло, с губ слетел непонятный выдох, а в голове стал твориться полный беспорядок. Сердце забилось ещё быстрее, а перед глазами один за одним стали появляться образы отца и Сенджуро, которых он любил сильнее жизни. Образ матери, которая привила принцип защищать тех, кто слабее, её милое, бледное от болезни лицо. Далее облик юного Камадо Танджиро и его друзей — того блондина и юноши с кабаньей головой. Он должен защитить их даже после своей смерти, ведь они станут в будущем сильнейшими столпами. Кëджуро верит в это. — Да как ты смеешь… — глаз приобрёл влажный блеск, но на лице было выражена чистейшая ненависть и осознание несправедливости. – Ты не имеешь права так делать...– Ренгоку резко взмахнул катаной, за лезвием которой поспевало яркое пламя, но затем воткнул оружие в землю, вместо того, чтобы направить удар по шее демона, который стоял буквально в двух шагах от него. Вместе с этим действием поник и сломался Ренгоку. Аказа задел за живое, он знал это. Это была самая простая манипуляция, но чем она проще, тем действенней, главное надавить на самое больное. Ведь о’ни сдержит свое обещание и убьёт всех, нисколько не пожалев. Это было понятно. Третья высшая луна без единого звука и действия наблюдал за столпом. Всякая эмоция покинула его, он бесстрастно наблюдал, как морально разбивал человека. Возможно, его холодное сердце обливалось кровью, возможно, он беспокоился о чём-то или сострадал. Но на это не было и намека, от чего становилось лишь больнее. Ренгоку невольно опустился на колени, сжимая челюсть, не желая признавать такое моментальное поражение. Он мог не верить словам о’ни, мог начать спорить, но не оставалось сил уже ни на что. Резкий прилив усталости, слабости и боли по всему телу уже намекал, что нужно решать сейчас, иначе станет поздно. Он хотел, чтобы его близкие жили ещё десятки лет и умерли естественной смертью. Он хотел видеть их. «Неужели я так просто сдамся?» — единственная связанная мысль, среди тысячи непонятных проскочила в голове умирающего столпа. Но тут же прояснялся здравый ответ - у него просто не было сил и возможности бороться и сопротивляться, его загнали в рамки и лишили права выбора. Ренгоку сам выбрал ринуться в лес, хотя он уже забыл с какой целью это сделал. Возможно, если бы Кëджуро остался там, то поговорил с юными мечниками. Возможно, он просто бы умер и никогда не узнал, кого убили на следующий день. Возможно… Пламенный столп стоял на коленях на земле, держась за рукоятку катаны одной рукой и другой за ее острое лезвие. Глядя на землю, он ощущал жжение в глазу и горячие капли, падающие с него на траву. Сейчас середина лета, окружающая среда только на пике своей молодости, когда все цветёт и бурно растет, когда лозы обвивают деревья и здания, когда сладкие плоды только зреют, когда ещё сильнее чувствуется в поместьях и горах запах глициний и лаванды, которую любит Кëджуро. Неужели именно в такой красочный период жизни природы он морально или физически умрет? Неожиданно на своей горячей щеке Ренгоку почувствовал что-то холодное. Это была ладонь Аказы. Она легла нисколько не нежно, просто легла. Он поднял голову Кëджуро, внимательно глядя на него. Казалось, что столп уже совсем потерялся в пространстве, поэтому нужно было его взбодрить хоть немного. Мужчина же в свою очередь вглядывался в черты лица демона, неожиданно делая для себя вывод, что они, должно быть, были красивы, когда Аказа был человеком. Глаза о’ни напомнили ему букет из рапса и лаванды, который он когда-то собрал и подарил матери в детстве. Третья высшая луна ждал. Хашира понял это и удивился терпению демона. Он действительно долго принимал решение, но Аказа нисколько не торопил его и даже позволил погрузиться в мысли. Взгляд Кëджуро напоминал разбитое цветное стекло. Он слабо кивнул, не отводя взгляд от лимонных глаз. Его щека оставалась грязной от крови, влажной от слез, которые могли считаться признаками слабости, но демон так не думал, поэтому свою руку не убирал. Он, наоборот, провёл большим пальцем по коже, ответив этим на кивок столпа.

~

Аказа сидел напротив Ренгоку на корточках, раздевая его. Осторожно сняв грязное хаори с плеч мужчины, он отложил его в сторону, правильно подмечая, что оно должно быть дорого его обладателю. Далее он расстегнул белый пояс и стал расстегивать верхнюю часть формы истребителей, которую обычно рвал, когда убивал охотников и собирался их съесть. Подумав, с какой это стати он нежится, Аказа содрал нижние пуговицы и снял кофту, не желая ее видеть больше. Кëджуро понятия не имел, зачем его раздевали, но в такой же степени ему было плевать на это, хотя при других обстоятельствах был бы смущён до предела. Он пустым взглядом смотрел куда-то в сторону, не желая видеть демона. О’ни обнаружил множество ран, синяков и кровяных подтеков на теле хашира. Их всех поставил он. Жалел ли он? Нет. Также демон заметил и старые шрамы. Теперь он выбирал наиболее открытую и глубокую рану. Аказа надавил на плечо, таким образом намекнув, что тому нужно прилечь. Кëджуро лёг на спину и вытянул вперёд ноги, устало выдохнув. Аказа уже сидел рядом на коленях. Он вытащил из пояса Ренгоку, который лежал неподалёку, небольшой клинок, затем порезал им себе руку, приглушая регенерацию. Только тогда пламенный столп посмотрел на демона, вновь возвращаясь из пустоты мыслей к разгадыванию намерений Аказы, но он со своими мыслями был закрыт от всех. Кровь начала стекать по мускулистому предплечью и попадать на до сих пор открытую рану в груди Ренгоку. Темная кровь стала смешиваться с более светлой и яркой и проникать в чужой организм. Кëджуро был полной противоположностью Аказе. Об этом говорило буквально все: цвет волос, температура тел, одежда, характер, да даже то, что они разных рас, их средства в бою и их техники — огненный клинок и кулак в голубом свечении. Полосы на теле демона тоже были отличительной чертой, не говоря уже про шрамы и раны столпа пламени, когда кожа Аказы в этом плане была идеальна. И только судя по этим противоречиям им стоит навсегда остаться врагами и сражаться до конца жизни. Так думал о’ни, так думал Ренгоку, но суждения последнего всегда говорили о ненависти к демонам. Но теперь всё меняется. Пути обратно не было, и Кëджуро это понимал. Он зашипел, когда демонической крови стало больше и она начала оказывать действие. Было больно — а по-другому быть не могло. Столп чувствовал, как нечто тёмное, ужасное и более могущественное вторгается в его тело через его же небольшую дыру, сквозь которую было видно кости грудины и некоторые начала ребер. Он зажмурился, когда жечь начинало ещё сильнее. Он сравнил это с морозным жжением, которое когда-то почувствовал на севере Японии. Но это было так, будто он леденеет изнутри. Мужчина начал дергаться, но тут же почувствовал, как Аказа его схватил свободной рукой и стал удерживать. Он старался не сломать ему кости своей хваткой, но несмотря на это, Ренгоку своими движениями вёл к этому сам. Он уже ничего не видел, потому что все поплыло, с губ слетал рык, смешанный с воем, таким же жалобным, который издают собаки, когда просят еды. Но тут он просил так прекратить эту пытку. Вены по всему телу начали набухать, будто от черезчур долгой и жёсткой тренировки. Заметив, что организм столпа стал сопротивляться ещё сильнее, о’ни пересел на бедра Ренгоку, прижимая своим телом того к земле. Руки второго беспорядочно двигались, пытаясь ударить демона, пока ногти на его руках росли до длины когтей, которыми Кëджуро все-таки удалось несколько раз задеть Аказу. Но он не прекращал процедуру и раз за разом резал себе изгиб руки, чтобы крови в организм Ренгоку попало ровно столько, сколько потребуется для обращения его в демона, но не убьëт его. — Ты выдержишь столько… Я знаю. — Прошептал розововолосый перед тем, как увеличить рану на чужой груди ещё больше.

~

— Старший брат! — радостно воскликнул мальчик, подбегая к Кëджуро, после чего обнял его. Спустя мгновение он поднял голову и посмотрел на брата, улыбаясь, — я рад, что ты снова вернулся целым и невредимым. Ренгоку улыбнулся, поглаживая Сенджуро по макушке таких же ярких волос, как у него самого. Во дворе стоял сильный цветочный запах, солнце светило уже довольно ярко, хотя прошло всего несколько часов после восхода. — Я тоже рад. Как отец? — спросил столп, не выпуская из объятий младшего. Он оставил тот момент о целости и невредимости, ведь вернулся с задания раненым. — Всё так же… — немного поник мальчишка, но увидев, что Кëджуро сел на корточки перед ним, слабо улыбнулся, зная, что тот сейчас будет его подбадривать. Он искренне любит, когда брат говорит хорошие вещи. — Сенджуро, очень скоро придут лучшие времена и отец перестанет скупать все сакэ квартала. Помни, у тебя есть я и мои друзья, ты можешь написать письмо кому-либо и мы тут же поможем. — Он снова потрепал его по волосам, — ты выглядишь уставшим… Иди приляг. Сенджуро, когда последний раз ты высыпался? — Я только недавно проснулся… А ты? Старший брат, как долго ты уже спишь? — мальчик взволнованно схватил старшего за лицо, глядя ему в глаза, широко распахнув свои. — Что…? — Кëджуро, очнись. — Фраза прозвучала эхом, но голос младшего из семьи Ренгоку стал грубее, что немало удивило столпа, но он до сих пор не понимал, что не так. Вдруг он почувствовал, что все вокруг затряслось. А затем открыл глаза. Перед его лицом было лицо Аказы, в глазах которого играла гамма чувств. Он тряс Ренгоку за плечи, его рот был приоткрыт, потому что он только что взывал Кеджуро проснуться и, возможно, что-то до сих пор говорил, а тот просто снова перестал слышать. Ренгоку спрашивал себя, что это с ним. В его памяти Аказа выглядел как жестокий и равнодушный демон, а в голубых склярах его глаз так и читалось беспокойствие. Затем он вспомнил, что только что видел своего брата. Начиная приходить в себя, Кеджуро по частицам собирал информацию об окружающем его мире и воспоминания. События стали обрушаться на него одно за другим, восстанавливая правильную последовательность. Он видел Сенджуро не по-настоящему. А значит, он все же встретил третью высшую луну. Значит, все-таки, он стал демоном... Почувствовав удар по своей щеке, Ренгоку окончательно пришел в себя. Образ демона сфокусировался в его глазах, но от бывалой тревоги не было и следа. Аказа выпрямился и негромко произнёс: – Неужели очнулся. Два дня прошло. Я уже думал, не выживешь. Ренгоку ничего не ответил, отвёл взгляд в сторону, начиная осматривать окружающее его пространство. Он находился в здании, об этом говорил потолок над его головой, было просторно. Деревянные стены, на которых изредка висели расписные дощечки. Мужчина лежал на мягкой поверхности выше пола. Кровать. Значит, Аказа принес его сюда. От этой мысли поплохело, и чтобы как-то отвлечься, Кëджуро задал вопрос, разглядывая свои руки, которые видоизменились - стали немного массивнее, сильнее. К тому же, на нем так и оставались только его брюки истребителя, что радовало. – Где я? Одновременно с этим Ренгоку осознал, что хорошо видит. Даже прекрасно. Он четко помнил, что был столпом пламени, который использует в бою один из органов чувств больше, чем на максимум - это было зрение. Когда Аказа заметил это, то ударил по самому уязвимому месту - глазам. Но теперь он видел даже ещё лучше, чем прежде. Четче, без особых усилий. В голову пришло предположение, что сейчас день, так как в помещении было очень светло, но ни одной свечи не было видно. – Дом лесника. – Поджал губы о'ни, внимательно рассматривая профиль лица Ренгоку, который оглядывал комнату. Далее зачем-то добавил, – он умер десяток лет назад от старости. Кëджуро поднялся с кровати, по которой он бы не сказал, что дом пустовал. Он подошел к плотно закрытому темной тканью окну, развесил ту, и удивился - через огромные ветви, едва просачивался лунный свет и было понятно, что сейчас ночь. Но почему-то было все хорошо видно... И здесь же пришлось заставить себя поверить, что он стал демоном. Об этом говорило отсутствие боли в теле, невероятное зрение, в том числе и ночное. Бывший столп положил руку себе на щеку, желая спросить, как он выглядит, но передумал, хотя интерес зашкаливал. Менять было нечего - это произошло, поэтому и тосковать тоже смысла большого не было. – Я помню тот день смутно. Я скоро все забуду? – Ренгоку повернулся, чуть не столкнувшись носом об лицо Аказы, который уже успел появиться или подойти за самую спину мужчины практически впритык. Находясь на минимальном расстоянии к третьей высшей луне, новообращенный демон чувствовал, как он дышит. Каждый раз, когда он смотрел в лимонные глаза, он делал это так внимательно, как если бы ему хотелось отыскать ответы на все возможные вопросы, как будто перед ним Всевышний, а не подчиненный Мудзана. – Скорее всего. – Ответил тот, затем взглянул за спину Ренгоку, о чём-то подумал и продолжил. – Пойдем на улицу.

~

Шагая вдоль берега, Кëджуро ни о чем не думал, отчаянно стараясь не размышлять, но в его всегда радостных глазах была печаль и не было никакого прежнего блеска. Аказа шел впереди по давно натоптанной тропе от дома лесника по лесу до озера. Он сам далеко не раз ходил здесь. Небо до сих пор было окутано пеленой облаков, больше похожих на летящий плотный небесный туман или же течение реки. Нижние части голеней обдувал прохладный ночной ветер, а щиколотки щекотала трава. Подойдя к самой нижней части берега, с которой не нужно никак перешагивать, чтобы оказаться в воде, а просто заходить сразу, Кëджуро глубоко вдохнул, собираясь взглянуть на своё отражение, но никак не решаясь. Он просто смотрел, как тусклый свет луны укладывался на совсем не большие волны и переливался в красивом градиенте. Мужчина сильно переживал и жалел о своем выборе. Третья высшая луна положил на землю сложенную чистую одежду, подошел к дереву, опустился на землю, облокотившись спиной к тому. Он наклонил голову чуть в сторону, затем сказал: – Попробуй разомнуться, начни осваивать свое тело сейчас. Потом искупаешься. Ренгоку так и решил поступить. Недолго думая, он развернулся и рванул вперёд по полю, мгновенно осознавая скорость, на которую способен. В груди неожиданно разлилось тепло, когда бывший столп начал ускоряться, чуть улыбаясь, ведь он действительно стал сильнее, быстрее. Время будто замедлилось - Кëджуро мог видеть, как взлетает дикая птица в деталях, как медлено двигает крылышками, порхая, светлячок, пока он двигался с молниеносной скоростью, что стебли травы еле успевали колыхаться. С каждой секундой он учился бежать все беззвучнее, прослеживая наперёд, куда поставить ногу, чтобы не создавать шума. Демон решил опробовать прыжки - и тут же оттолкнулся ногами от земли, начиная буквально лететь навстречу высоким деревьям, руки к которым протягивались на уровне автоматики. Зацепившись за ствол кедрового дерева вмиг образовавшимися когтями, он тут же оттолкнулся ещё выше, желая проверить все свои физические способности, кроме выносливости, которая, как думал Ренгоку, у демонов бесконечна. Через пятнадцать минут Кëджуро вновь стоял около озера, наклонившись вперёд, уперевшись руками об колени. Его дыхание было сбито, но по лицу можно сказать было, что он был доволен. Аказа похлопал в ладони, одобрительно кивая. – Молодец, так и надо, Кëджуро. – Улыбнулся о'ни, складывая руки на груди. Ренгоку кивнул, уже находя маленькие плюсы в том, чтобы быть демоном. Расстегнув брюки, он скинул их и с разбегу нырнул в озеро, не ошибаясь в глубине, которая начиналась довольно быстро. Бывший столп пламени открыл глаза, снова поражаясь своему улучшенному зрению. Он видел все - каждую водоросль или мелкую рыбешку каждый камушек на дне, ведь теперь вода была будто кристально чистой. Проведя под водой несколько минут, мужчина неспеша вынырнул и подплыл ближе к берегу, чтобы ноги касались дна. Он смыл всю засохшую кровь с себя, видя, что на его теле не осталось ни одной раны, кроме шрамов, оставшихся от прошлой жизни. Ощущения были прекрасные - теплая вода, теплая ночь, запах летних цветений, что щекотали нос и грели душу. От того, как было хорошо, даже ненависть к Аказе смягчилась, поэтому он решил позвать насладиться всем этим даже его. – Иди сюда. – Ренгоку повернулся к третьей высшей луне, зная, что тот все это время наблюдал за ним. Он улыбнулся, что появились небольшие морщинки в уголках глаз, которые так и оставались грустными. Но от этой улыбки демон, который не собирался сегодня ступать в воду, решил поддаться и поднялся с земли. Увидев это, новообращенный о'ни добавил, – давай, давай. Когда ты последний раз просто наслаждался природой? Аказа фыркнул, ведь он не сходил с ума от природы, как Кëджуро, ему было все равно на нее. По крайней мере он был уверен в этом. – Так уж и быть. А то я вижу, ты расслабился, Кëджуро. – Он тоже разделся, но когда он начинал это делать, Ренгоку отвернулся и все-таки решил посмотреть на себя. Улыбка с лица тут же сползла. Кожа бывшего столпа пламени побледнела, глаза остались желто-красными, но теперь они горели в темноте, а посередине них были щелевидные зрачки, которые дрожали в данную секунду, принимая форму от совсем узкой к более широкой. Самое ужасное было другое - три блеклых полосы на левой стороне лица, от роста линии волос до левой части подбородка, которые приняли немного округлую форму. Положив на щеку ладонь, мужчина огладил полосы, не веря своим глазам, не желая верить. Цвет был не понятен, то ли такой же темно-синий, как и на теле Аказы, то ли все же с каким-то фиолетовым или красным оттенком. Слишком блеклые, но заметные. Кëджуро не хотел быть нисколько похожим на третью высшую луну, но реальность была перед ним. Причина была ясна - он обращен кровью именно Аказы. Это было ужасно для бывшего столпа. Такого он точно не ожидал. В груди разжёгся огонь отчаянного гнева, который он хотел выразить, но за следующее мгновение произошло сразу несколько событий, которые кардинально меняли ситуацию. Резко усилился ветер, от чего обстановка на озере и поле изменилась. Начинало светлеть, будто начинался рассвет, но это лишь пелена облаков стала освобождать луне ее законное место. Ренгоку поднял голову и взглянул на небо, замечая, что сегодня полнолуние, и тут же почувствовал острую боль в животе. Он вспомнил, что в полнолуние демоны особенно голодны - об этом говорит статистика неестественных смертей, что резко повышалась в этот день. Кëджуро тут же обернулся, чтобы посмотреть на третью высшую луну, ожидая ответа, что происходит. Когда тело демона попало в поле зрения мужчины, тот замер, чувствуя, как сердце стало биться быстрее, а кровь разливаться по телу ещё усиленнее, приливаясь и к щекам, что на тех образовался румянец. С громким грохотом ударила молния и начал идти дождь. Аказа стоял в метре от новообрщенного демона и смотрел на него, пока тот неосознанно сжимал челюсть, что клыки впивались в губы. – Ты правильно думаешь. Это голод. Ренгоку хотел спросить, почему именно сейчас, почему не чувствовал, что хочет крови до этого момента, а когда какое-то светило показалось в небе ярче, в чем именно связь. Но он где-то краем разума понимал причину, пока стоял, тяжело дыша и наблюдая за каплями, что падали на казавшуюся белой под светом спутника кожу о'ни. Это дразнило хищные инстинкты, демонической сущностью он считал, что тело Аказы, каждая его мышца выглядит сейчас чертовски привлекательно. Он переставал соображать, но держал себя в руках практически в прямом смысле - он сжимал кулаки с такой силой, что когти впивались под кожу, а клыки верхних зубов всё же вонзились в нижнюю губу Ренгоку. С уголков рта потекла кровь вперемешку со слюной, которая обильно выделялась при виде возможной еды. Было плевать, что это демон, а не человек перед ним, главное, что он слышал, как бьётся сердце того и как кровь разливается по его венам. Глаза Аказы расширились, а на устах нарисовалась ухмылка. Ему всегда было увлекательно наблюдать, как во время полнолуния демоны сходят с ума и пожирают даже животных, сейчас перед ним стоял Ренгоку, который пока что подробно не разбирался в иерархии демонов, в принципах силы и власти, которые играли важную роль в их взаимодействии друг с другом. Ведь никакой демон не мог сметь даже стоять рядом с высшей луной, потому что знал, что будет убит, как только разглядывал их номер в глазах дольше, чем нужно. От раздумий у Аказы разыгрался азарт, ему хотелось дразнить, злить, властвовать, издеваться. Но он старался контролировать себя, лишь продолжая ухмыляться, пока демон уже подрагивал от голода и невыносимой боли в желудке, который будто бы сворачивался в спираль и вновь разворачивался, ведь ему слишком сложно подавлять эмоции. Кëджуро рычал, его зрачки были сужены ещё с момента, как он увидел о'ни, но он продолжал стоять на месте, лишь фокусируясь на чужом теле и практически пялясь. Такой взгляд сопровождается не только желанием откусить кусок при сильном голоде, но и когда хотят растерзать жертву или насладится её телом сполна. Это был взгляд, который был полон и страсти. Аказа вынул руку из воды, в которой стоял практически по плечи, резко взмахнул ею. На его шее показались красные полосы, из которых тут же стала вытекать кровь. Он поднёс ладонь ко рту и облизал с кончиков пальцев свою же кровь, заставляя этим действием Ренгоку сдвинулся с места со скоростью молнии, но Третий наблюдал за этим будто в замедленной съемке. Кëджуро резко сдвинулся с места, преодолевая расстояние между ним и Аказой за мгновение. Он буквально набросился на него, схватил за плечи мертвой хваткой, клыками вцепился в место царапин на шее, пронзая холодную кожу с ненавистными ему полосками, но от резкости и мощи его движения оба ушли под воду. Аказа моментально почувствовал боль в районе шеи и плеч, что с губ слетел резкий выдох, а когда они погрузились в кристально прозрачное содержимое озера, он скользнул своими ладонями по чужим рукам, а достигнув ими спины, сжал, держась за мужчину, будто за последнюю надежду. А может это и был его последний шанс? На что?... На иную жизнь? Третья высшая луна решил подумать об этом позже, улыбаясь и притягивая демона ближе к себе, чувствуя, как тот рвет, вспаривает клыками его кожу, хватает и, почти не разжевывая, глотает его плоть. Рядом с тем местом кровь растекалась по воде красивыми пятнами, а когти Ренгоку раздирали плечи в бешеном приступе. Аказа продолжал опускаться на дно вместе с его охотником, жертвой которого он стал, глядя на огненные волосы, которые завораживающе тянулись следом, что глаз не отвести. В глазах о'ни можно было проследить те эмоции, которые испытывал совсем недавно Ренгоку - восхищение, но в этом случае не природой. Сердце билось быстро, а боль, можно сказать, и не ощущалась так, как надо, заменяясь странным радостным волнением. Кëджуро, в свою же очередь, поддавался демоническим потребностям, забываясь каждый раз, когда ощущал на языке привкус до боли сладкой крови. Хотелось больше, хотелось ещё больше. Он вгрызался в изгиб тела, прикрыв глаза, отдаленно чувствуя на себе чужие руки. Ему было в первую очередь важно утолить тот голод, что выходил сейчас на первый план, или же бы вышел уже к утру, но тогда пришлось бы корячиться и вскрывать себе кожу от боли и невозможности выйти за пределы дома. Он ощущал, что так и было бы. Но сейчас все иначе: ему выпала обратная возможность. Ударившись спиной об каменистое дно, третья высшая луна выдохнул весь оставшийся воздух из легких, ложась на спину. Ренгоку, который не потрудился хотя бы сколько-то вдохнуть перед тем, как набросился на первого, опустился на него, садясь чуть выше таза, ложась грудью на грудь и не отцепляясь от шеи до последнего. Демон позволял питаться своей кровью и плотью, глядя в небо, что смутно было видно через водную гладь и капающие капли дождя. Тихо промычав, он переместил одну руку с чужой спины на его грудь, а другую в пламенные волосы, сжал их и потянул назад, заставляя бывшего столпа отольнуть от него и посмотреть в глаза. Чувствуя, как волна мурашек прошла по спине, Кëджуро открыл свои глаза, встретившись с взглядом жёлтых, которые таили в себе сейчас ощущаемое волнение, которые глядели очарованно и с восхищением. Вертикальные зрачки демона стали увеличиваться и расширяться, а он неосознанно настраивался на общую волну трепета. Аказа спустил ладонь на чужую щеку, полосы на которой были красного цвета, что удивительно подходили образу Ренгоку. Он осмотрел мужчину снова, разглядывая все его черты лица - удивительной формы брови, идеально симметричный нос, три полоски, что перешли этому демону от него самого, приоткрытый рот, с которого почти невидимо выплывали разводы крови. И невероятно красивые глаза. Ещё пару дней назад живые и радостные, сейчас демонически яркие и пламенные. Кëджуро, который уже успел переложить ладони на грудь демона, сидел неподвижно, медленно осознавая все то, что произошло и происходит сейчас. Ночь была слишком насыщенной, но он не знал, что это только начало истории. Он снова всматривался в черты Аказы, особенно в его глаза с необычными зрачками в виде иероглифов. Он наклонился немного ближе. Мужчина продолжал открыто поражаться красоте, не стесняясь водить по чужой щеке ладонью. Единственное, что его волновало, это то, что ему невыносимо сильно хотелось запечатлеть этот момент и этого молодого демона у себя в памяти. Они оба были обнажены, но ни одного из них это не волновало и не смущало. Они оба, Кëджуро с помощью Аказы, ощутили нечто глубже и прекраснее, хоть и не понимали этого в полной мере.

~

К тому моменту, как они вылезли из воды, дождь кончился. Кеджуро завязывал черное кимоно, любезно предложенное третьей высшей луной, слишком долго, будто не понимал, что к чему. Но это было не так, он чувствовал себя замечательно, на губах играла слабая улыбка, в голове было чувство удовлетворения, хотя в груди закрадывалась тревога - он только что употореблял в пищу плоть демона, что не могло радовать. Значит у демонов есть инстинкты, которые подавляют любой самоконтроль. Это ужасало. Что будет, если он накинется точно так же на невинного человека? Ренгоку категорически был против есть людей, даже будучи демоном, если у него есть выбор. Скорее всего, Аказа не думал о таком никогда, решил о'ни. Его не волновала жизнь людей, у которых не было потенциала или большой силы. Его не интересовала жизнь "слабаков" - это Кëджуро понял и узнал ещё с момента их битвы. Он думал иначе и, поэтому, при любом удобном случае будет отстаивать свою позицию и спорить. Третья высшая луна уже ушёл, ничего не сказав - Ренгоку запомнил дорогу назад, провожать не нужно. Он вдруг задумался о том, что это было там, на дне, но тут же попытался выкинуть все из головы. Проведя ногтями по волосам несколько раз, чтобы их немного расчесать и пригладить, он взглянул на свое отражение в воде, подмечая, что становится все меньше похожим на человека. Он увидел полоски на щеке и тяжело вздохнул, радуясь что хотя бы они красные. Но он уже имел в себе часть Аказы. Ренгоку вернулся в дом лесника, но к своему удивлению узнал, что демон не вернулся, а отправился в другое место.

~

Прошло более двенадцати ужасно тягостных часов с того момента, как Ренгоку вновь ступил на порог чужого жилища. Ему было неудобно, непривычно, так как аура дома была тяжелой, создавалось ощущение, что нужно бежать. Но бежать некуда - это стало понятно, когда демон обошел всю окрестность, а именно часть леса, в которую никогда не проникали лучи солнца. Он изучил в деталях обстановку в доме: он состоял из комнаты с кроватью и полкой книг, каждую из котрых он перебрал, осмотрел и отложил себе несколько, чтобы прочитать, а одну из них даже успел; из маленькой кухни с пыльной посудой, где так давно никто не был, ведь демоны не питаются; а также кладовой, где лежало огнестрельное ружье, различных размеров топоры и пилы, так же веревки. И к своему удивлению, Кëджуро обнаружил там свою катану, полностью вычищенную от крови и грязи, она лежала на верхней полке, а рядом висело его огненное хаори. Забрав оружие, он вышел на улицу. Кëджуро несколько минут просто стоял на месте, глядя на катану, что так знакомо и приятно лежала в его руках. Он грустно осматривал ее лезвие, понимая, что он теперь бывший столп пламени и все считают, что он погиб. Героически, с честью. Но он стоял посреди какого-то глухого леса в полном здравии и в обличие демона. Эта мысль разозлила, так как он вспомнил и об Аказе. Условия были такими - он оставит в живых его семью, но они снова сразятся. Но для этого нужно стать сильнее, нужно тренироваться, ведь одной демонической крови будет мало. А Ренгоку хотел победить. Раз и навсегда. А потом... План назревал за считанные секунды. Он одолеет Аказу, перед этим узнает информацию о Мудзане, а потом вернётся в строй столпов и поможет им одолеть демонов. Он снова встретится с юным Камадо, который так понравился Ренгоку. Он видел в нем потенциал и искренне надеялся, что он найдёт себе достойного учителя, коим таким не стал сам. Демон взмахнул катаной, вставая в боевую стойку, медленно и шумно вдохнул, концентрируясь на невидимой цели. Он будет тренироваться все своё свободное время и будет тратить все свои силы на это. Чтобы стать сильнее. Выдохнув, он сделал резкий удар, а затем серию ударов, разрезая тонким лезвием воздух, заставляя его колыхаться. Ренгоку повернулся, нанося удар с разворота, крепко сжимая ручку катаны. Он рано сдался - он ещё сможет помочь людям. Не умрет же он, ничего не предприняв, в конце концов?! Он представлял перед собой образы демонов, которых когда-то убил и ещё помнил. Представлял их разные способности, создавал таким образом себе препятствия, усложняя себе задачу. Он скользил, перепрыгивал, отталкивался ногами и делал сальто, в полете взмахивая катаной и выдыхая, выкладываясь на полную, но этого все равно было мало. Отбросив оружие, Ренгоку также занимался физическими упражнениями, решая узнать, насколько будет хватать его новой выносливости. Затем снова брался за оружие, оттачивая все свои навыки, не давая своему телу забыть все приемы. Далее переходил на рукопашный бой - здесь он старался больше всего. После этого медитация и йога для восстановления сил, поход на озеро. И такой распорядок дня стал бесконечным циклом для Кëджуро. Изредка он брал перерывы для чтения и попыток уснуть, но второе делать не получалось, как бы не старался. Желание вернуться к своей семье, все объяснить, и помочь Убуяшики и столпам, а также монотонное повторение всех имён, что ещё оставались в памяти, и целей - все это вдохновляло и порождало надежду, что все может измениться. Аказы не было уже несколько суток, но на пятый день он все-таки явился. Вполночь Ренгоку как обычно вышел из дома, потянулся к небу, прохрустел костями, затем удовлетворённо вздохнул, потому что жизнь снова приобретала стабильность и смысл. Голод практически не ощущался, живот болел редко, чему он был благодарен. О'ни было все равно, где все это время пропадал третья высшая луна. Он не вспоминал его, так как прикладывал к этому все свои усилия. Но он все же вернулся. Кëджуро почувствовал знакомый запах. Его обоняние было обострено и совершенно, как никогда, поэтому определить, кому принадлежал аромат, было не сложно. Он открыл глаза, что те сверкнули в темноте, и посмотрел в сторону, где стоял демон. Аказа дышал тяжелее, чем обычно, что свидетельствовало о том, что он бежал и бежал он долго. Он не выглядел, как обычно, что ломало ощущение теперь казавшейся ложной стабильности. Черты лица демона приобрели эмоции, заменяя вечное холодное равнодушие чем-то другим. В глазах читался страх, зрачки в виде иероглифов потрясывались. Ренгоку развернулся и наклонил голову чуть в сторону, пытаясь понять, что случилось. На приступ голода это похоже не было. Тогда что? Вместе со своим запахом Третий принес чей-то ещё, чужой, тяжелый. – Аказа? Произнёс бывший столп огня, желая знать либо причину, почему он так напуган, либо причину, почему он сейчас здесь. Хотя хотелось ответов на оба вопроса. Тот молчал. Между мужчинами повисла тишина, но скоро Аказа помотал головой в отрицательном жесте. Напряжение усиливалось. – Что случилось, третья высшая луна? - обратился Кëджуро к демону по его должности, который раз прочитав иероглифы в желтых глазах, а в голосе прозвучала доля снисходительности и гнева. Его раздражало молчание, но вся ситуация, начиная с дня обращения столпа в демона, закрепилась в его мозгу, как причина для ненависти. Пусть он искренне и не желал ненавидеть. Аказа еле заметно вздрогнул, а лицо немного скривилось, как обычно происходит, когда, например, слышишь противный скрежет металла. Но теперь было ясно - он колеблется и принимает какое-то решение. – Я был у Мудзана. - Все, что произнёс мужчина, перед тем как сдвинуться с места и зайти в дом. Через пару секунд Ренгоку услышал звук - демон лег на кровать.

~

Во время очередной усиленной тренировки следующей ночью Ренгоку обдумывал все варианты того, почему Аказа вернулся таким растерянным и испуганным. Он не заходил в дом, позволяя тому оставаться наедине с собой. Высшая луна не выходил и, очевидно, разговаривать и делиться переживаниями не собирался. Демон научился делать манекен из подручных природных материалов и веревки из кладовой, поэтому разбивая и пронзая очередной, он рассуждал, на что способен Мудзан по отношению к своим подчинённым. Его сила увеличилась, что особенно хорошо чувствовалось при присутствии Третьего. Должно быть, дело в крови. Мысли путались, одна перетекала в совсем другую, но все они кружились вокруг этого проклятого розововолосого демона. Это злило. Кëджуро убеждал себя, что его не должны интересовать чужие проблемы и на этом все. Его движения становились все резче и неправильнее, так как концентрироваться из-за сильных демонических эмоций было сложно. Решив, что нужно прогуляться, он воткнул катану в импровизированную грудь манекена и покинул обжитое за неделю место. Сегодняшняя ночь была ещё теплее прошлых - это понял демон, шагая в сторону от озера по местами цветочному полю. Расслабляясь, он вдыхал сладковатый аромат, моментально распознавая, что он принадлежит лаванде. Мужчина огляделся, сразу находя взглядом нужные ему цветы, улыбнулся и подошел к самому большому кусту. Сев на корточки, протянул руки к стеблям растений, оглаживая их и рассматривая. Это был удивительной красоты сорт лаванды - розово-сиреневая, местами один цвет был ярче другого. А запах... Просто великолепный. Ренгоку улыбнулся, срывая веточки, что благоухали как ваниль, смешиваясь с терпким запахом сакэ и только что срубленной древесины. Лаванда очаровывала, одновременно отрезвляя и завораживая собой. Для Кëджуро цветы были ярким проявлением прекрасного и он, даже будучи демоном, будет ценить природу. Он восхищался красотой озера, леса, в котором жил. Все это грело сердце и прямо утверждало, что в этом мире ещё не все потеряно. – Как же хорошо... - Бывший столп пламени нарвал столько цветов, сколько бы ему, по его мнению, хватило для наслаждения одним видом дома. Он забыл сейчас совсем обо всём. Легкой походкой он направился в обратный путь. Придя в дом, который постепенно становился привычным для него, Ренгоку прошёл на кухню. В голову пришла идея, от которой он коротко улыбнулся, положил букет на стол и открыл шкаф. Отыскав подходящую, довольно большую ëмкость, сделанную из металла, он отправился бегом на озеро за водой. Аказа, который не собирался и не умел спать, чувствовал запах цветов, от чего заинтересованно приподнялся на кровати. Он больше не выглядел таким встревоженным. Входная дверь снова скрипнула, он подошел к порогу на кухню и с интригой взглянул на стол. Он стал гадать, что задумал Ренгоку, но решил подождать и снова ушел в комнату, иногда незаметно выглядывая из-за угла. Кëджуро вернулся с целым поломанным ведром воды, обхватив его руками, так как ручки не было. Отлив половину в стеклянную вазу, которая на его удивление присутствовала в этом доме, и поставил половину цветов в неё. Вторую же часть воды и лаванды он собирался использовать в других более интересных целях. Для их достижения через десять минут на улице кипела вода над разведенным костерком. Положив на дно стеклянной банки цветы и мяту, Ренгоку стал нелепо и будто по-детски переливать кипяток, смешно боясь обжечься, будто он был человеком. Третья высшая луна наблюдал за этими действиями, не понимая, что делает демон, но слабо улыбаясь, видя как именно он это делает. Очень скоро бывший пламенный столп поставил банку с остывшей каким-то образом водой и цветами на стол (хотя он просто опять успел сбегать на озеро и остудить ее там). По крайней мере, так это выглядело для других. Для него это был самый любимый рецепт целебной настойки, что из-за яркого пигмента растений окрасилась в сиреневый цвет.

~

– Похоже на глицинии... ты сварил яд? – чуть глупо и неловко улыбнулся Аказа, когда Ренгоку представил ему свое творение. Они сидели на полу - бывший столп сложив ноги, а луна просто полубоком, согнув ногу в колене и положив на нее руку. Он действительно не знал, что это за цветы такие и почему Кëджуро сидел с таким довольным лицом. Тот удивился, услышав вопрос, но улыбнулся и объяснил, вновь совсем забывая о своей ненависти. – Это лаванда, точнее настойка из неё и мяты. Моя матушка научила меня этому рецепту и велела пить, когда мне было плохо. Я не знаю, как она будет действовать на демонов, но попробовать хочу. – Ты же знаешь, что демоны не едят человеческую еду? – усмехнулся о'ни, но тут же продолжил, – нас от ее запаха выворачивает. Но это пахнет приятно... Поэтому даю добро, что все будет хорошо и ты не отравишься. – Мы. Ты тоже попробуешь. – Стрельнул взглядом огненных глаз демон и налил в единственный найденный деревянный стакан и наполнил его содержимым. Он поднес ко рту, вдыхая аромат и прослеживая чужой внимательный заинтересованный взгляд. – Когда я последний раз пробовал настойку, то на вкус она была терпко-сладкой. И он сделал глоток. Горло чуть обожгло от новых для демонической сущности ощущений, а когда жидкость достигла желудка, не появилось ощущения тошноты. Все тело вдруг пробрало мурашками то ли от резких воспоминаний, то ли от измененного вкуса напитка. Зрачки сузились до узкой щели, а потом начали стремительно увеличиваться. Все внутри запылало, путь от языка по пищеводу будто горел пламенем, оставляя после себя очень сладкое послевкусие. На щеках выступил слабый румянец, а глаза заблестели, это было неизвестное для мужчины ощущение. Аказа с восторгом наблюдал за реакциями организма о'ни на напиток, всего лишь на один его глоток. Он принял стакан, который подал Ренгоку вместо ответа на молча поставленный вопрос об ощущениях, повторил за ним движение, вначале вдохнув аромат, и только после этого отпил. А потом понял. Такая реакция обычно у тех людей, кто выпивал сакэ или другой алкголь - Третий видел подобное. Демона пробрало ровно так же, как и Кëджуро, что теперь они оба смотрели друг на друга так, будто делают что-то запретное, будто они подростки, пробующие впервые курить за спиной родителей. – Вкусно... – прошептал Ренгоку, забирая стакан обратно и наливая в него жидкость снова, но уже почти до краев. Она действовала в прямом смысле дурманяще, в голове сгущался туман. Цвета становились ярче и время начинало течь плавнее. Удивительное чувство. Мужчина сделал ещё пару глотков и вновь передал сосуд, наблюдая, как меняется обстановка в комнате. Аказа допил за демоном и поставил стакан между ними, выдыхая воздух и утопая в приятном жгучем ощущении. Он никогда не думал, что почувствует опьянение, поэтому был шокирован, ведь он пытался до этого - пробовал алкогольные напитки людей, но ничем хорошим и уж тем более приятным это не заканчивалось. Сердце билось быстрее, разгоняя демоническую темную кровь по телу быстрее, заставляя метаболизм работать быстрее. – Действительно вкусно... – ответил он так же шепотом и улыбнулся, пододвинулся вперед и сглотнув. – Ты приготовил великолепную вещь. – Всё это время он смотрел в пламенные глаза Ренгоку, но сейчас его взгляд начал опускаться и блуждать по его лицу. Было неизвестно из-за чего именно он так резко изменился. Бывший пламенный столп покраснел чуть больше, желая оспорить слова третьей высшей луны, ведь он не приложил практически никаких усилий - просто воду нагрел и перелил. Но тут же понял, что, скорее всего, тот совсем не в курсе о процессах приготовления чего угодно. Он хотел объяснить, но язык будто онемел. – Кëджуро... – Аказа положил ладонь на чужую щеку, улыбаясь и медленно приближаясь. – Ты такой красивый... Внутри новообращённого демона будто что-то передернулось. Да, ему никто никогда не говорил комплиментов, тем более двух подряд. Но дело было не в этом - он вдруг вспомнил о своих намерениях убить Аказу, одолеть его в честном равном бою и вернуться к себе в родной дом. Он вспомнил, что ненавидит его. Он прикусил собственную нижнюю губу клыком и отодвинулся немного назад. – Убери свои руки... – Ренгоку накрыл своей рукой чужую, пытаясь ее убрать с себя. Но тот мало того, что не отстранился, так ещё и левую ладонь положил на его бок, сжав на ней черную ткань кимоно. И когда только он успел?... Аказа же был уже в другом измерении судя по ощущениям. Его буквально притягивало к бывшему столпу, будто между ними были невидимые нити, которые становились все короче и короче. Это, возможно, была его реакция на настойку, безобидную для людей и неожиданно дурманящую для демонов. – Аказа, нет... – с надеждой прошептал мужчина, когда уже коснулся спиной края кровати от того, что наклонялся назад. Точно, он же сидит около нее... В то же мгновение его клык пронзил мягкую кожу нижней губы из-за волнения, от чего капелька крови моментально выкатилась, ведя за собой дорожку. Это стало последней каплей в терпении Аказы - его глаза загорелись в темноте голубо-желтым пламенем и он резко наклонился вперед, нависая над мужчиной, впиваясь своими губами в его. Скользнув ладонью в огненные волосы, он будто прощупывал почву, ждал реакции, рискуя, ведь Ренгоку мог его оттолкнуть с такой силой, что он влетел бы в стену. Но он этого не делал. Первые секунды он просто неподвижно сидел, его глаза распахнулись, но тут же медленно закрылись. Он, поколебавшись, обнял за плечи Третьего, а тот принял это действие как согласие. Через десяток секунд он отстранился буквально на пару миллиметров, приоткрыл рот и провел языком по подбородку до губ, собирая кровь. Проглотив сколько было, Аказа надавил большим пальцем на нижнюю часть челюсти, заставляя таким образом приоткрыть рот. Его язык обвёл мягкую кожу губ и мягко скользнул внутрь рта, заставляя бледную кожу покраснеть ещё сильнее. Кëджуро выдохнул через нос, сжав ладони, что когти впились в кожу, и продолжил поддаваться манипуляциям этого проклятого демона-искусителя. Язык Аказы встретился с языком бывшего столпа, обвел его, будто играл, а затем переместился на внутреннюю сторону щеки, опустился на зубы, изучая каждый ровный белый, до которого мог дотянуться, особое внимание уделяя клыкам. Проделав это, он снова "накинулся" на такой горячий и податливый язык Ренгоку, играя с ним движениями вперёд-назад, будто это был новый вид секса. Хотя Кëджуро и казалось, что его рот насилуют. Он царапал чужие плечи, ощущая жар по всему телу, который особенно сильно скапливался на местах прикосновения с кожей демона. Было жарко. Было приятно, что внизу живота будто тысячи бабочек порхали и щекотали своими крыльями всë нутро Ренгоку. Было мало. Бывший пламенный столп не хотел признавать, что это его первый поцелуй, причём ещё и такой. Третья высшая луна сжал волосы мужчины и медленно разорвал между ними поцелуй, намеренно заставляя ниточку слюны ещё тянуться между ними. Ренгоку приоткрыл глаза и заметил это, что дыхание перехватило ещё сильнее. Да, он пустил все на самотёк, но нужно было прекращать и срубать на корню. Пока совсем не сошёл с ума, так как все было ново и много. Аказа не отстранялся, смотрел в глаза, продолжая сжимать желто-красные волосы между пальцами, но тут натянул ещё сильнее в противоположную от него сторону. Кëджуро распахнул глаза, облизывая губы и тяжело дыша. Сейчас он понял свое бедственное положение, когда третья высшая луна прижался ближе к нему, ведь у него была возможность - он был между ног мужчины и он не останавливал его. Хотел, но не мог. Он просто проклинал себя и этого демона. – Кëджуро...– чуть расширив глаза произнёс о'ни, находясь близко к его лицу и рассматривая его. Только не хватало, чтобы он сейчас открыл рот и начал язвить. - Ты так разомлел, я приятно удивлён. Думал, что останешься таким же холодным. Зрачки Ренгоку резко сузились, а глаза загорелись огнем. Он оттолкнул от себя демона, ударив его руками со всей силы и тот действительно влетел в стену. Но Кëджуро не знал, что Третий ещё ни разу не показывал свою настоящую силу при нем, а сейчас поддавался. Играл. – Перестань. Ты опьянел. – Отрезал бывший столп пламени, хмурясь. Слова Аказы, которые показались ему подколом и издевательством, немного отрезвели его, поэтому он тут же пожалел, что не оттолкнул его раньше. Он поражался контрастами их общения и считал что такие моменты между ними - это неправильно. Демон рассмеялся, поднимаясь на ноги, затем отряхнулся и подошёл снова. Он наполнил стакан и сел на корточки перед Ренгоку над его ногами, улыбаясь. – Кëджуро, Кëджуро... – После этих слов демону стало не по себе, ведь он произнёс имя подозрительно мягко, затем сделал глоток. Вздохнул и взял свободный ладонью чужой подбородок, после чего дунул на лицо мужчины, чтобы убрать мешающую прядь огненных волос с глаз, – расслабься. Ренгоку хотел возразить, ведь у него были причины и все основания, чтобы отказывать Третьему в чем угодно. Он, между прочим, почти неделю уже тренируется, чтобы стать сильнее, учится контролировать свой голод, который обострялся из-за присутствия живого человека или демона. Не хотелось поддаваться влиянию уже как третий раз, если начинать вспоминать ещё с манипуляции, чтобы он стал демоном. Это было, как минимум, странно и слишком легкомысленно с обоих сторон. Их личные проблемы разбавляли вот такие подобные моменты. Но противостоять таким глупым предложениям и желаниям с каждым разом было сложнее. Ответ на эту загадку со своей стороны Ренгоку нашёл в присутствии крови демона в своем организме. Пока бывший столп обдумывал такое абсурдное предложение, Аказа решил за него. Набрав настойки в рот, но не глотая, он поставил стакан на пол, опять положил руки на чужое лицо, и приподнял голову Ренгоку, взглянув ему в глаза. Тот догадался, что сейчас произойдёт, но никак не отреагировал. Но тут же неожиданно для себя решил переступить через все свои убеждения насчёт того, что предаваться любым ласкам или проводить время так близко он будет только с любимым человеком. Ведь теперь он демон и он больше никогда не найдёт себе спутника или спутницу жизни. Третья высшая луна сомкнул свои уста на чужих, которые сразу же приоткрылись в приглашении. Он тоже приоткрыл рот, но только для того, чтобы жидкость стала перетекать на язык Кëджуро, обжигая его кожу. Он пил предложенный ему напиток, снова расслабляясь и переставая насильно держать себя в руках и контролировать. Все вдруг перестало быть значимым. Аказа чувствовал, что мужчина поддавался, и стал молча повторять этот обряд, напаивая его, но и сам не забывал пить, чтобы все было честно. Спустя какое-то время Кëджуро почувствовал не настойку, которая была дурманящей для демонов, будто спиртной, а что-то намного слаще. Он держал глаза полуприкрытыми, а сейчас посмотрел на о'ни, удивившись, от чего зрачки уже не знали что делать - сужаться из-за инстинкта хищника или расширяться из-за опьянения. Это была кровь, вкус которой сразу же заставил демона начать делать что-то тоже для их общего наслаждения. Аказа же щедро вспаривал кожу на кончике своего языка, обмазывая выступающей кровью чужие зубы, догадывясь, что за этим последует. Его глаза внимательно следили за глазами бывшего столпа, а также за выражением его лица. Он получал удовольствие от этого процесса. Ренгоку чувствовал лёгкое онемение в теле, но двигаться силы были и будут. Он окончательно вступил на путь, который выбрали за него, когда положил на вечно оголенную талию горячие ладони и, не стесняясь, надавил. Отстранившись, Аказа понял, что нужно сделать, поэтому с положения корточек опустился на колени, но так как они были по сторонам от тела Кëджуро, он сел на него. Теперь именно он клал руки на плечи, а от этой перемены перехватывало дыхание. Третий щелкнул языком об свой клык, чтобы поощрить Ренгоку за его первые шаги навстречу своей кровью, затем снова приблизился, наклоняясь, и впился в чуть припухшие губы который раз за вечер. Что происходило в его голове и почему он так изменился, Кëджуро мог только гадать, отвечая на поцелуй, иногда царапая бледную кожу демона. Градус возрастал постепенно, но ощутимо, когда поцелуй из пробного и спокойного превращался в страстный, кровь начала своей разбег по телам. Ладонь с тёмными пальцами снова лежала в ярких волосах, поглаживая, но потом резко их схватила, потянув в сторону. Аказа царапнул зубами чужую нижнюю губу, после этого спустился на щеку, продвигаясь поцелуями к уху. Достигнув его, он укусил мочку и прошептал, опаляя жарким дыханием кожу, что в таких местах была нежной. – Кëджуро, не стесняйся, – он ухмыльнулся, спускаясь языком по горячей шее, вызывая этим табун мурашек по коже демона. Тот несдержанно простонал, когда ощутил в своей коже клыки, а ладони опустил ниже на бедра Аказы, сжимая их и откидывая голову назад. Высшая луна улыбнулся, продолжая вспаривать кожу, которая не успевала регенерировать, как следует, а из-за внешних факторов эта способность уже совсем отключилась у Кëджуро. Он тоже улыбался, чувствуя, как рану зализывает чужой язык, его щеки и губы были красные. Он прижимал мужчину ближе к себе, получая удовольствие от его действий, пока внизу живота разливалось приятно-тягостное тепло. Аказа двинул бедрами вперёд, затем назад, опускаяясь ещё ниже, на самый изгиб шеи и ближе к ключице, осыпая молочную кожу букетами засосов и укусов. Он слышал новый, но намеренно приглушенный стон, чем был недоволен - если что-то брать, то полностью. Он зарычал, подняв взгляд, который говорил максимально красноречиво все за его владельца. Но на новое идентичное движение со стороны демона Ренгоку лишь хитро улыбнулся, чем разозлил того. Когда Аказа выпрямился, чтобы что-то сказать прямо в лицо, бывший столп поднял левую руку, вцепился ею в малиновые волосы, дёрнул назад, наклонился и укусил. Глаза Третьего расширились от удивления, потому что он уже успел привыкнуть к тому, что действовать в большей степени будет только он сегодня. Ренгоку вновь опробовал на вкус кровь демона, который раз отмечая, что в жизни ничего вкуснее не пил, как ему казалось. Он решил, что отметки у них обоих должны остаться, хотя с регенерацией того, можно было об этом не думать. Долго на этом задерживаться не стал. Он наклонился вперёд, прижимая мужчину к себе ещё ближе в своих объятиях, что оба чувствовали возбуждение друг друга. – Ты уже одержим моей кровью, – довольно прошептал Аказа, откинув голову назад, обнимая за шею и чувствуя на своей горячие губы, аккуратно и нежно целующие. От этих трепетных прикосновений он задержал дыхание, впервые краснея при Ренгоку. Он считал, что не достоин нежности и красоты других, поэтому так вёл себя под водой, а получая то и другое от человека, которому он, казалось бы, безразличен, сердце билось быстрее. Нет, он ему не безразличен - Кëджуро ненавидит его. – А ты тем, что я ее пью. – Улыбнулся бывший столп пламени и посмотрел в ярко-лимонные глаза. Аказа в этот момент совсем потерялся, что не мог не заметить молодой демон. Его глаза разбегались, он впервые не мог что-то ответить, поэтому, не теряя времени, вновь поцеловал Ренгоку, но в этот раз чувственнее и мягче, словно что-то пытаясь рассказать без слов. Рассказать о своем одиночестве, которое настолько уже проедало мозг и душу демона, что он готов был убить самого себя, лишь бы не мучаться. Это отвратительное чувство довело его до того, что он жаждал хотя бы каплю чужого внимания. Он готов ради неё на манипуляции, на применение силы. На все, даже на одноразовую связь или секс без обязательств. Кëджуро это понял. Он почувствовал это. А по своей натуре Ренгоку человек, который помогает всем и всегда, не жалея себя, ведь он добр к людям. Сейчас ему открывалась человеческая, эмоциональная, способная на боль сторона Аказы, её не было никогда видно, складывалось впечатление, что он попросту бездушный в этом плане. Поэтому Кëджуро обязательно поможет и ему. Придумает способ, может быть найдёт ему вторую половину или настоящего друга. Но он забыл важный, противоречащий новой идее фактор... Он собирается сразиться с демоном и одолеть его раз и навсегда. – Аказа... – демон вдруг остановился и посмотрел в глаза. Третий сразу же понял, что не так, - быть может всё-таки все из-за того, что их скрепляла почти одна кровь. Он опустил голову, находясь на уровне выше головы Ренгоку, отрицательно помахал головой и натянуто улыбнулся. – Забудь и продолжай, – прошептал о'ни, пытаясь взглядом доказать, что все будет в порядке. Они долго так смотрели друг на друга, пока Кëджуро не признал, что высшая луна действительно хочет и уверен в своих намерениях. Он подхватил розововолосого покрепче и поднялся с пола вместе с ним на руках, держа его за упругие ягодицы. Оказавшись в постели, оба демона снова слились в поцелуе, разгоняя прежнее дурманящее возбуждение по телам. Обратно дороги не было, теперь они точно приняли решение. Ренгоку не стал садиться на кровати, вместо этого он положил Аказу под себя и навис над ним, водя одной рукой от голубого пояса на штанах вверх до ребер, пересчитывая те, что выпирали особенно, царапая их. С каждым днём Кëджуро приходил в шок и узнавал все больше нового - и это очень мягко говоря. Ренгоку отстранился от губ высшей луны и стал спускаться такими же нежными и аккуратными поцелуями, как до этого. Под ними мужчина плавился, как лед на солнце, ведь Кëджуро уже действительно стал для него своим светилом. Он стянул хаори без рукавов с того, прокладывая губами путь ниже. Он зацеловывал центральную темно-синюю полосу, которая, как и другие, оказалась одним из самых чувствительных мест на теле демона. Тот удовлетворенно выдыхал, но постанывал именно на полосах. Ренгоку провёл языком по бусине твёрдого соска на пробу, но тут же получил реакцию, в виде прогнутого навстречу позвононика. Он продолжил ласкать это место, слушая как о'ни чуть ли не задыхается под ним. – Ты уж прости, но отдавать свой первый раз будучи снизу мне не хочется. – Улыбнулся бывший столп спустя какое-то время, когда решил взглянуть на чужое довольное лицо и обговорить, кто кого будет иметь, и слабо покраснел, когда заметил удивленный взгляд лимонных глаз. Аказа улыбнулся в ответ, соображая, что действия Ренгоку были сдержанные не только потому, что он вёл себя отстраненно и был ещё в здравом уме и серьёзен, но и из-за того, что до этого у него никого не было. Конечно, откуда у такого хашира, как он, столько свободного времени, чтобы тратить его на развлечения или знакомства. Демон кивнул, ему даже почти стало стыдно за себя. – Тогда позволь мне тебе помочь. – Третий толкнул его в грудь, чтобы снова оказаться сверху. Ренгоку отстранился и сделал так, как от него хотели - лег на кровать на спину, начиная наблюдать за чужими действиями. Тот улыбнулся и хищно провел языком по своим зубам, чуть прищуриваясь, - этот жест испугал бы любого человека, ведь взгляд Аказы пугал своим наличием в нем страсти на грани безумия. Ему, очевидно, было не принципиально, кто именно сегодня будет трахать, а лишь бы это уже произошло. Демон выпрямился на кровати, стоя на коленях. Он неспеша развязал пояс черного кимоно, хотя хотел его разорвать прямо на теле Ренгоку. Он стащил вещь из-под тела бывшего столпа, который для этого приподнялся, в прямом смысле раскалëнно наблюдая за действиями и гадая, что будет дальше. Вариантов было предостаточно. Но несмотря на это Аказа все же удивил - он не наклонился, а остался рассматривать чужое тело, будто видит впервые. Но это было не так, и сейчас Кëджуро понял, что прошлые разы, когда его участки кожи были оголены в больших количествах, о'ни скрывал свои мысли и даже настоящий взгляд под натянутым фальшивым безразличием. Ренгоку приподнялся на локтях и неожиданно ухмыльнулся. – Неужели это единственная причина, почему ты захотел меня обратить в демона? – зрачки в желто-красных глазах сузились, он стал признавать свое новое положение, но ни в коем случае не собирался тягаться с Аказой всерьез. Просто он становился с ним другим человеком, менялся, постепенно, но верно. – Лишь для того, чтобы уже через неделю затащить меня в постель? Кëджуро всегда старался подбирать слова правильно, ещё с детства, поэтому теперь они выходили с его уст на автомате лишь с учетом указанной эмоции. Он знал, что это не заденет высшую луну, и так и случилось, - тот рассмеялся, спрыгнул на пол, и, снимая с себя штаны и браслеты причудливой формы, поддерживал беседу. – Твое предположение неверно. Как видишь, я тоже имею атлетическое телосложение, даже лучше, поэтому твое мне просто нравится. – Он сверкнул лимонными глазами и облизал пересохшие губы, снова залезая на кровать, – я затащил ещё в первый день, если бы захотел. Дал тебе отсрочку, будь благодарен. Ренгоку шутливо закатил глаза, фыркнув, мол, огромное спасибо. Слова демона звучали наигранно высокомерно и надменно, но всё это не больше саркастической словесной битвы. – Обязательно. Попозже на колени встану и поблагодарю бога за такую милость. – Кëджуро улыбнулся, когда заметил, что высшая луна на мгновение даже замер. Оба знали, что если кто-то и встанет в этом доме, то точно не для того, чтобы помолиться. Поэтому Аказа мог смело истолковывать это как немое обещание. – Очень смело с твоей стороны, – промурлыкал демон, вдруг наклонившись вперед, сидя на чужих бедрах. Его голос стал на два тона ниже, от чего по коже цвета молока пробежали мурашки. Он оставил на губах Ренгоку влажный поцелуй, положив руку на его грудь, по которой повел вниз. Достигнув темными пальцами паха, Аказа обвил ими возбужденный член бывшего столпа и стал водить по стволу ладонью вверх-вниз, размазывая уже выступивший предэякулят. Он опустил взгляд вниз всего на несколько секунд, затем снова посмотрел на лицо демона, что было намного интереснее. Тот что-то промычал, прикусив уголок нижней губы и чуть откинув голову назад, и сжал ткань одеяла. Высшая луна ухмыльнулся и положил свободную руку на щеку Ренгоку, покрытую румянцем, и провёл большим пальцем по его губам, очерчивая контур. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляд, - это было их необговоренное правило. – Кëджуро, ты прекрасен. – Прошептал демон, чувствуя горячее дыхание бывшего хашира ещё чётче - он приоткрыл рот. Аказа будет дарить ему комплименты даже при приставленном к шее клинке. Даже когда будет истекать кровью и умирать. Демон поймал себя на мысли, что хочет умереть именно от руки Ренгоку, когда язык того дотронулся до подушечки большого пальца. Он знал, что Кëджуро хочет сразиться, а после сбежать отсюда к себе домой. Поэтому он сразиться с ним так великолепно, он примит на себя один единственный удар так красиво, чтобы молодой демон запомнил его. Как бы это не было грустно... Но сейчас не время думать о том, что будет потом. Если им суждено будет разойтись так, то нужно выжать из оставшегося времени всё, что можно. О'ни улыбнулся, задвигав рукой немного быстрее, все это время чувствуя, как плоть твердела всё больше, и тут же пронаблюдал, как Ренгоку укусил его, издав негромкий звук где-то между рычанием и мычанием, говоря этим, что пора переходить к самому горячему блюду. Аказа следил за тем, как бывший столп пламени облизал его палец, в частности царапину, которую сам же и оставил. Вся эта картина возбуждала и запоминалась настолько ярко, что если Третий закроет глаза, то все равно увидит перед собой красивое раскрасневшееся лицо Кëджуро от переизбытка чувств. Но все же мужчина переборол свое желание мучать не особыми ласками и просто наблюдать, поэтому он спустился буквально на минуту к ногам Ренгоку, и, чтобы не было слишком сильного трения, решил смазать чужой член ещё и слюной, так как растягивать себя он не собирался. Без какого-либо стеснения он взял его в рот, принимаясь облизывать с самой чувствительной точки - головки, а дальше весь ствол до основания. Под этой недолгой манипуляцией Кëджуро низко застонал, чем порадовал высшую луну. Тот улыбнулся, проводя ладонью по оголенным тазовым костям бывшего столпа. Облокачиваясь на локти, Ренгоку лежа наблюдал, как подчиненный Мудзана ублажал его ртом, хотя неделю назад собирался убить его. Он позволил себе забыть всё сегодня. Аказа посмотрел в глаза и улыбнулся, когда вновь оказался на мужчине, но он сидел, приподнявшись. Он решил задать начало самостоятельно, но не спешил: снова взяв чужой половой орган в ладонь, он попытался расслабиться и медленно начал опускаться вниз. Третий прикусил нижнюю губу, глядя вниз, пока Кëджуро был готов поклясться, что только от этой картины он может, если не умереть, то точно кончить. Он уже чувствовал невозможную тугость нутра демона, от чего было больновато, но из-за возбуждения уже хотелось хоть каких-нибудь ощущений. Аказа опустился буквально на несколько сантиметров за секунду и застонал, откинув голову назад. Мышцы в нижней части его тела были напряжены, что тоже способствовало трудностям при проникновении. Ренгоку положил ладони на его бедра и огладил их, чувствуя, как собственное сердце бешено колотиться. Он понимал в чем проблема, поэтому решил облегчить задачу высшей луне - обхватил руками ягодицы того, намекая этим, что стоит довериться. Аказа посмотрел на демона, который привстал на кровати окончательно, и обнял его за плечи, расслабляясь. И тут же почувствовал несильный толчок, от которого с губ сорвался хриповатый стон. Жарко, тесно. Кëджуро улыбнулся, видя облегчение в чужом лице, теперь было понятно, в чем заключалась вся помощь третьей высшей луны - он молча объяснил, что нужно делать. Мужчина приподнял тело другого, затем снова насадил на себя, но немного ниже, претерпевая сильное давление стенок нутра о'ни. Аказа сжал плечи бывшего хашира сильнее, чувствуя себя, будто он падал вниз каждый раз как последний, когда чужие сильные руки направляли его таз навстречу себе. Он терял рассудок от того, как Ренгоку старался делать все аккуратно и не торопиться, был нежен с ним, возился как будто со своей несуществующей жёнушкой. Ему нравилось, что он будет сдерживать своего внутреннего демона, пока ему не позволят сорваться с цепи. Аказа громко застонал и закатил глаза, когда Ренгоку заставил его опуститься так, что их кожа соприкоснулась, а его член провёл по какой-то мифической точке внутри него, заставив его прогнуться в позвоночнике. Его более-менее настроенное дыхание тут же сбилось, он буквально потерялся в ощущениях, покраснел, поэтому, чтобы найти хоть какое-то объяснение тому, что сейчас сделали с его телом, демон посмотрел на Кëджуро и впился в его губы, сразу же проникая языком в рот. Встретившись им с чужим, Третий запустил ладонь в огненные волосы, привыкая к ощущениям, пока Ренгоку давал такую возможность, прекратив движения. Даже сейчас, когда было душно и жарко обоим, Кëджуро все равно казался Аказе горячим. – Ты настоящий огонь, – потянув за волосы, почти жалобно промычал Третий, продолжая почти в прямом смысле плавиться, словно лёд. Он выглянул из-под лиловых ресниц на демона, дыша через приоткрытый рот, и это было очень соблазняюще. Если бы Аказа видел себя со стороны, думал Ренгоку, то он точно перевозбудился. – Мне нравится, что ты горишь, – прошептал Кëджуро, приподнимая демона, затем опять двинул бедрами вверх и опустил того. Высшая луна смотрел на него затуманенным взглядом, сквозь который было видно его душу. Ренгоку видел её, тянулся, чтобы рассмотреть, когда задавал стабильный небыстрый темп, но сверхидеального зрения было мало. Через несколько минут бывший пламенный столп уже снова лежал на спине, головой на подушке, пока Аказа пробовал самостоятельно двигаться. Он менялся все больше, когда каждый раз опускался все увереннее, в то время как руки демона трогали его ноги, ягодицы и талию. Он смотрел на мужчину с желанием и страстью, с румянцем на бледных щеках и искрами в глазах, получая то же самое от Ренгоку. Ощущения сменялись с боли на легкое неудобство, которое перетекало тут же в долгожданное удовольствие у обоих. Высшая луна ускорялся, кусая собственные кости, что выпирали на тыльной стороне ладони, просто чтобы держать себя в этом измерении, а не чтобы заглушать себя - он стонал пропорционально получаемому наслаждению, нисколько не сдерживаясь, ведь знал, что это возбуждает, а хороший слух ещё и ласкает. Почувствовав на языке привкус собственной крови, он охнул, заметив изменившийся взгляд демона, и улыбнулся. Кëджуро не чувствовал необходимости наброситься и разорвать Аказу на куски, но все же что-то в нем менялось в такие моменты. Он стал подмахивать тазом в такт чужим движениям, сжимая бедра розововолосого сильнее, царапая их. Мужчина застонал громче, когда головка возбужденного члена снова ударила по комочку нервов внутри него, а когда это произошло снова, то через секунду на лиловых ресницах оказались капельки слез. Капли крови упали на грудь бывшего столпа, но ему было не до них - он почувствовал и понял в каком месте Третьему приятнее всего. Ренгоку позволил Аказе проявлять самодеятельность ещё какое-то время, но по лимонным глазам было видно, что он совсем теряется в удовольствии и уже плохо соображает. Кëджуро за мгновение поменялся с ним местами, положив под себя демона, шумно выдохнул, впился клыками в шею, тут же делая резкий толчок. Высшая луна распахнул глаза и схватился за плечи мужчины, раскрыв рот в немом крике. Зализывая рану, Ренгоку начал двигаться внутри высшей луны сразу же быстро, намеренно четко попадая по простате каждый раз, заставляя Аказу почти извиваться под ним, словно змея. Он хватался за него, царапал вдруг появившимися когтями до крови, изгибался и стонал. Забывал дышать, но тут же делал резкие вдохи, от чего в глазах темнело. Он по-настоящему сгорал, будто под солнцем, и эту пытку не хотелось заканчивать никому. Кëджуро продолжал покрывать изгиб шеи больными укусами и нежными поцелуями, грубо двигаясь и мягко обнимая одной ладонью. Аказе лишь оставалось гадать, как тот совмещал в себе все возможные противоречия, которые не мешали, а наоборот, дополняли друг друга, а на самого демона действовали как сильный наркотик. Высшая луна прогибался в позвоночнике, хватался за солнечные волосы, оставлял полосы по всей мускулистой спине Ренгоку, позволяя ему, делать всё, что вздумается - замедляться, толкаться грубее, кусать и вспарывать вены на шее, пачкая постель, или же быть нежным, целовать, растягивать наслаждение, не забывая учитывать, как и где Аказе приятнее. Они по-настоящему и полностью отдавались друг другу. Это была их бесконечная ночь.