Прикоснувшиеся к солнцу

– хочешь согреться в моих берегах?

– я вырежу сердце и душу отдам. сотни желаний, сотни замков, я вам обещаю вечность оков. Медленный глубокий вдох - в нос тут же бьет свежий вечерний запах весны. Совсем недавно прошёл небольшой дождик, его следы остались на зеленых листьях сакуры и чуть приоткрытых бутонах цветов. Розовый лепесток окрашивался в более теплый оттенок, как и зелень, окружавшая его. Аккуратно коснувшись ветви, мужчина почувствовал прохладные капли у себя на ладони, которую согревал солнечный свет. Он устремил свой взгляд в сторону, откуда исходило свечение - солнце устало опускалось за горизонт. Изумруд бескрайних полей поражал своей красотой, от неё замирало сердце. На сырые травы и цветы, которые вдали сливались в единые пятна, мягко падали золотые лучи, покрывая их блестящей россыпью, словно на землю падали крошечные звездочки, что перепутали день с ночью. Уже распустившиеся бутоны медленно прикрывались, прятали «сердца» растений от ночной прохлады. Дневное светило плавно уходило вниз, постепенно скрываясь от глаз, пока небо окрашивалось в рыжевато-алые цвета, перья облаков становились заметнее и контрастнее, чтобы продолжать выделяться даже на таком ярком фоне. Вся окружающая среда в закатных лучах чудесным образом преображалась. Это было настоящее волшебство, которое повторялось каждый день календаря на протяжении всего года, но каждый вечер по-разному. Сегодняшний закат явился картиной незабываемой, блестящей и тихой вечерней зари. От такого великолепия природы любые мысли пропадали из головы. На душе становилось спокойно. Небосклон превращался в палитру отчаянного художника. На это сравнение намекала сама последовательность смешания цветов на поднебесье - от несмелых светлых все ближе к глубоким и насыщенным, а далее темным. Кто-то действительно будто водил кистью по холсту, без осторожности накладывая слой акварели на прошлый слой, случайно капая в ненужных местах и позволяя оттенкам смешиваться из-за излишка воды. Недавние тучи, которые принесли дожди, практически растворились в яркости этюда, оставляя после себя лишь тусклые следы существования. Но всё равно было восхитительно. Ночь ложилась на землю равномерно и неспеша, позволяя дню эффектно заживо догореть на просторах атмосферы. Но ночь несла собой тревогу. Она подкрадывалась и подползала за спину, растекалась по ней холодком. С приходом тьмы от прежней умиротворенности не оставалось ни следа. Это было напоминание о чём-то значимом. Глядя на появляющиеся в темноте звезды, мужчина пытался вспомнить нечто важное, что играло большую роль в его жизни. То, без чего он жить не мог. Но правильная догадка постоянно ускользала, будто сквозь пальцы вода... Неожиданно он вспомнил. Истребление демонов - его главная задача. Ренгоку открыл глаза, из-за чего сон растворился в деревянном потолке, под которым он лежал. Он удивлённо проморгался, соображая, что к чему. Краем глазом он увидел фигуру, поэтому тут же повернул голову. Аказа сидел на той же кровати спиной к стене и смотрел на него с таким выражением, будто он старик, повидавший всякую жизнь, а в его зубах дорогая сигара. Почти все из этого было верным - ему около двухсот лет и он действительно много, что повидал за это время. – Я не понимаю, как это произошло, но мы либо потеряли сознание, либо умудрились уснуть из-за настойки, – вздохнул демон, прижавшись к стене сильнее, и подтянул к себе ногу, согнутую в колене. Кровать была большая, поэтому места хватало. – Это удивительно... – Я видел сон. – Произнёс бывший столп пламени, снова взглянув на потолок. – Очень красивый, но ничего особенного в себе не нёс. Однако я точно понимаю, что это было воспоминание. В комнате повисла тишина, на удивление комфортная и никому не мешающая. Кëджуро подумал о том, как давно высшая луна мог очнуться, но вслед за этой безобидной мыслью последовали воспоминания того, чем они занимались до того, как отключились. Он отвернул голову в сторону окна, занавешанного и закрытого. Рассмотрев его, снова повернулся к собеседнику. – Мне тоже что-то снилось, – вдруг признался о'ни, глядя уже на свои руки. Этот жест Ренгоку воспринял как взволнованность, поэтому заинтересовался. – Кëджуро, что ты помнишь до того, как стал демоном? Мужчина опустил взгляд и стал концентрироваться на своей памяти. В первую очередь он воссоздал образы близких ему людей, которых, как он клянётся самому себе, никогда забудет. Самые яркие моменты из детства, в первую очередь касающиеся его отца и матери, ее наставлений. Долгий путь становления хашира и ежедневные тяжёлые тренировки до ужасных мозолей на ладонях. Книга отца, по которой Ренгоку учился сам какое-то время. Далее перед глазами проскочили лица восьми столпов, имена и дыхания каждого. Семья Убуяшики, его тайная от государства организация. Способность помнить казалась привычным, нисколько не поражающей... Хотя вот битву с Аказой и всю ту ночь он забывал. Потом нарисовался образ мужчины с чёрными волосами и белой шляпой, а его ярко-малиновыми, почти красными глазами. Его лицо выражало злость и недовольство, оно пугало. Он догадался, кто это. – Мудзан Кибуцуджи. Аказу передёрнуло. Он наклонился вперед, оглянулся по сторонам, затем испуганно посмотрел на бывшего хашира и прошептал: – Тебе лучше не стоит произносить его имя вслух. Если ты сумел воспроизвести его образ, значит моей крови в тебе много. – Я всë помню, – ответил через какое-то время Ренгоку на ранее поставленный вопрос, все это время прослеживая изменения эмоций на чужом бледном лице. – Это невозможно. – О'ни нахмурился, стараясь понять две вещи одновременно, а глаза растерянно бегали. – Почти никто из демонов не помнит свою прошлую жизнь... – Ты странно себя ведешь. Что тебе снилось? – Кëджуро сел на кровати, устремляя внимательный взгляд на подчиненного Мудзана, будто пытался прочитать его мысли. Высшая луна поджал губы и через несколько секунд начал слезать с кровати. Сев на ее край, он наклонился, чтобы поднять штаны с пола. Натянув их до колен, он встал на пол и надел их нормально. Аказа подошел к окну и отодвинул темную занавеску, чтобы понять время суток, хоть в этом лесу, плотно расставленных друг к другу деревьев, и днём можно было гулять. – Я не уверен, но, наверное, это были какие-то воспоминания. Слишком смутно и быстро, чтобы построить правильную последовательность и хоть что-то понять. Люди, которых я никогда не знал... Я видел их в спокойной обстановке... Произошёл странный обмен. Ренгоку, который чудесным образом всë помнил о себе, получил информацию о Мудзане. Аказа, знающий Кибуцуджи и на что он способен, открыл для себя, что и он когда-то действительно был человеком, как бы глупо это не звучало. Кëджуро стал проводником к забытым воспоминаниям, он был средством, чтобы снова их разблокировать. Но как именно была устроена эта система, понять было тяжело. Но это работало. – Получается, ты станешь новым исключением. Третий повернулся, и только сейчас Ренгоку увидел, что он так и не произвёл регенерацию в полную силу. Да, открытых ран не было, но следы остались. Бывший пламенный столп действительно пришел в небольшой ступор, не понимая, почему он решил не лечиться. Но сам по какой-то причине не пробовал активировать эту способность тоже. Аказа улыбнулся, глядя на демона, кивнул. Он не хотел продолжать об этом разговор, пока не будет знать чего-то наверняка или стоящего. Если он, конечно, продолжит что-то вспоминать. Новая ночь снова обещала отличаться от других.

~

Поднимаясь вверх по горе, Ренгоку рассматривал новые для него пейзажи. Хвойный аромат смешивался с запахом холодных вод горной реки, всплески которой слышны даже на расстоянии. Но она была почти под ногами - вдоль неё проходил путь, а её серебряное течение очаровывало своей легкостью мягкостью. Здесь трепетно и вечно зарождалась жизнь. Все растения эволюционировали от берегов, начиная с бирюзовых подводных водорослей, заканчивая гигантскими пихтами и тсугами. Между всеми единицами природы чувствовалась тонкая, но крепкая связь, она связывала их, создавала таким образом леса и поля. Где-то вдали изредка кричали дикие птицы. Они просыпались и выходили на охоту ночью, этим были похожи на демонов. Жизнь демонов сама по себе была удивительной, если размышлять честно. В ней было много плюсов, но имелись и минусы. С одной стороны им не нужно морочиться с такими проблемами, как поиск работы и себя в жизни, их физическая сила и способность к регенерации восхищает, не говоря уже о техниках демонической крови. Демоны могут развивать свои способности, могут совершенствоваться, не имея четкого предела. Они могут брать от жизни абсолютно все, наслаждаться ею сполна, быть кем угодно и проживать чужие жизни, ведь не болеют и не стареют, у них есть возможность жить вечно - об этом говорит существование Мудзана, родителя почти всех демонов за малым исключением. Его возраст, скорее всего, превышает отметку тысячи. Но с другой стороны любой о'ни может умереть. Они никогда не видят дневного света. На каждого из них идет охота, а единственный способ питания - человеческая плоть. Инстинкты хищника берут верх над любыми чувствами демонов, особенно молодых, или тех, у кого слаб дух. Им приходится убивать невинных людей, забирать чужие жизни, чтобы жить самим, и в этом процессе они теряют самих себя. Теряют память. Также стоит отметить, что все демоны обязаны подчиняться тому, кто сделал их такими, будь то насильно или по желанию. Среди демонов есть конкуренция, из-за которой они бьются друг с другом и убивают себе же подобных, чтобы занять новую территорию или более высший чин двенадцати лун. Они самые приближенные к Кибуцуджи. Один из них шел впереди и явно думал о другом. Взгляд привлекла шустро падающая с небольшой высоты вода, вид на которую открылся за скоплением деревьев. Прозрачная по своему естеству, но лазурная в свете луны, она казалась чем-то необычным, особенно когда попадала на идеальной формы камни - они получили её из-за проведенных во влаге многих веков. Водопад был обрывом в пути течения реки, но он лишь доказывал, что в обыденной жизни человека всегда есть неудачи и провалы, но падать можно и красиво. Любой человек может найти отражение себя в одной, или сразу нескольких стихиях природы. Так считал Кëджуро. Когда лесные ландшафты начинали заменяться скалистыми, высшая луна стал рассматривать своё окружение внимательнее, он искал удобное для тренировок место. Ночь только недавно началась, времени у них будет предостаточно. Оказавшись на большом по площади возвышении, Аказа остановился. Под мягким светом луны его кожа казалась ещё бледнее, а синие полосы по телу ярче. Рассматривая их, Кëджуро вспомнил про свои. Он положил себе на щеку ладонь, будто пытаясь расщупать красные ленты, которые были подобны татуировкам, которые не отодрать ни при каких условиях. Они все ещё были непривычными для него. Высшая луна повернулся и вопросительно кивнул мужчине. Получив ответный кивок, улыбнулся. В горах поднимался ветер, а огненные волосы, больше ни разу не собранные в хвост, развивались из-за него. – Будем тренироваться вместе. Сразу предупреждаю, я драться буду не в полную силу, поэтому можешь не волноваться - твоя голова останется на плечах. А ты выкладывайся на полную. – Усмехнулся о'ни и отошел подальше, затем, чуть согнув ноги в коленях, встал в боевую стойку. Лимонные глаза горели предвкушением, ведь он так долго ждал этого момента. – Первый шаг предоставляю тебе. – Какой любезный сегодня. – Пробормотал молодой демон и положил ладонь на ручку катаны, второй придерживая её ножны. Мужчина отвел правую ногу назад и наклонился вперёд. – Ты тренировался с катаной эти дни? – спросил Аказа, прослеживая каждое движение оппонента. Удивление в его голосе заставило удивиться и Ренгоку. – Если ты не забыл, я бывший хашира. Я с детства держу еë в руках, переучиваться поздно. Если ты захочешь, потом сражусь с тобой и без неё. – Мужчина будто настраивал зрение, пока концентрировался на противнике. Это была правда - катана давно стала продолжением руки Кëджуро, с ней он дрался просто блестяще, как сказал бы Тенген. Аказа снова кивнул, но не ответил, улыбнулся. Его задача - помочь раскрыть магию демонической крови Ренгоку. Если он хочет сражаться, как Кокушибо, то пусть это делает. Кëджуро вынул оружие и сорвался с места сразу же с громадной скоростью, оказался перед демоном за мгновение. Он взмахнул катаной, описав ее остриём дугу в месте соединения руки с телом, но Аказа успел среагировать и уклонился. Но пламени, вырывающегося следом как раньше, не последовало. Мужчина, как только коснулся ногами земли, отскочил обратно на пару метров. В этот момент высшая луна направился вперед, отмечая, что удар был очень правильным, ведь в сражениях с сильными демонами с головы можно даже не начинать. Бесполезно. Третий нанёс удар, который был сразу же отпарирован, но у него было две руки, поэтому тут же подключил и левую. Нанося удар за ударом, Аказа приятно удивлялся, что и так невероятные реакция и рефлексы Ренгоку стали ещё совершеннее из-за того, что он стал демоном. Он с улыбкой на лице подумывал, что обещание не драться в полную силу можно будет немножечко нарушить. За телом Аказы тянулись яркие, даже неоновые синие полосы света, когда он наносил удары или просто передвигался, чтобы подкрасться ближе. Было решено, что вначале Кëджуро будет отражать атаки, затем уже наоборот, а после они пойдут в свободный бой. Ренгоку справлялся идеально, успевая разворачивать катану под всеми углами, чтобы отбивать, успевая уворачиваться, наклоняться и кружиться вместе с высшей луной, будто они сливались в танце на уютном вечере в доме какого-либо дядюшки, а не тренировались на вершине горы на краю бездны, в которую оба могли упасть в любой момент. На протяжении часа Кëджуро пытался использовать стили дыхания пламени, но этому что-то упрямо препятствовало. Сколько он не шептал себе названия кат, как бы точно и четко не проделывал давно заученные движения при использовании дыхания, не было ни следа огня, а лезвие оружия оставалось чёрным, а красное пламя, нарисованное на нем, просто цветом. Это раздражало уже неделю. Сколько бы он не прикладывал усилий все это время, воспользоваться своими способностями в полной мере не получалось. И тут дело не в слабости. Аказа чувствовал чужое напряжение и разрастающийся гнев, он понимал, что не так, и тут же простейшая идея в его голове появлялась сама по себе. Демон оттолкнулся ногами и полетел назад на пару десятков метров. Десять тысяч листьев сверкающей ивы. Коснувшись земли, он тут же ударил по ней кулаком сокрушительной силой, применяя свой боевой стиль и глядя, что получится, будто в замедленной съёмке. От места удара пошла разрушительная волна стократно уплотненного воздуха, которая сбивала с ног и обычно сплющивала ограны в телах противника, мгновенно убивая. Желто-красные глаза зажглись огнём в ту же секунду, как начала приближаться смертельная опасность, зрачки сузились, пока мозг принимал решение. Но времени думать не было - тут должен был сработать или не сработать инстинкт самосохранения, как рассчитывал Аказа. Кëджуро опустил катану, распахнутыми глазами наблюдая, как поток летит навстречу и вот-вот снесёт его. Сердце Третьего забилось быстрее, так как он прекрасно видел, что со стороны противника ничего не предпринимается. Он выпрямился, дёрнулся и хотел уже двинуться вперёд, будто успеет обогнать свою же атаку, как вдруг Ренгоку поднял руки и тотчас начал описывать лезвием катаны резкие круги перед собой. На кончике оружия появилось яркое свечение, которое стремительно распространилось по всему металлу. В ярких глазах читалось плохое осмысление действий, а тело само проделывало все движения. Магия демонической крови: врата в ад всегда открыты. Вслед за клинком стали появляться искры, мгновенно разгорающиеся в целые языки пламени. Мужчина описывал идеальные окружности настолько быстро, что вместо лезвия оружия уже было видно только набирающую силу огненную полусферу. Это всë происходило так стремительно, что будь здесь неподалёку простой мечник или человек, то он никогда бы не увидел, что конкретно происходит. Аказа же наблюдал и видел все в деталях. Когда ярко-голубые потоки воздуха встретились со своеобразным щитом Ренгоку, то произошёл взрыв, они разлетелись по сторонам острейшими осколками, которые в полете меняли цвет с синего на красный, а один из них отлетел прямиком обратно в высшую луну. Голова с малиновыми волосами наклонилась набок под неестественным углом. Кëджуро воткнул катану в землю и оперся на нее руками, он только через пару секунд поднял голову и посмотрел на оппонента, как оказалось, практически поверженного. На шее и груди красовалась диагональная дыра, которую проделал отразившийся удар Аказы. Голова держалась на паре сантиметров мышц и кожи, а из нижней части сквозного пореза виднелось даже сердце. В широко раскрытых лимонных глазах застыл шок. Ренгоку, тяжело дыша, начал быстро подходить, оставив катану в земле. Зрачки в виде иероглифов передвинулись в сторону демона, когда тот стоял перед ним. Аказа был полностью обескуражен, от чего даже забыл, как активируется регенерация. Кëджуро, ещë не понимающий, что вообще сейчас произошло, пытался хотя бы понять, как привести в чувство о'ни. – Это было великолепно, Кëджуро, – взволнованно прошептал демон, глядя на новообращённого, а зрачки с иероглифами потрясывались. Кожа начала скрепляться друг с другом, регенерируя мышцы и заживляя рану. Он взял свою голову за волосы и поднес её именно так, как она обычно держится на шее. – Ответная атака была настолько быстрой, что я даже не успел среагировать... Бывший столп пламени стоял молча и наблюдал за регенерацией, будто первый раз видел этот процесс. Свою он не использовал так сильно, так как не принял ещё ни одного мощного удара на себя этой ночью. – Как ты это сделал? – Аказа продолжал очарованно и ошеломленно смотреть на Ренгоку, когда восстановил тело полностью. Его голос срывался на полукрик от переизбытка эмоций. – Ты использовал дыхание пламени или что-то другое? – Я... не могу точно сказать, – Кëджуро коротко улыбнулся, возвращаясь за катаной. – Просто в какой-то момент в голове возникли слова по типу «магия демонической крови». Я слышал их от демонов часто, будучи человеком, и, наверное, вспомнил их в нужный момент. А вот продолжение - «врата в ад всегда открыты», я никогда не слышал... Такого стиля дыхания пламени не существует. Аказа заулыбался, осознавая, что его предположение было верным. Демонические инстинкты и рефлексы сработали вовремя и как надо, так как к упорно заработанной годами силе столпа добавилась часть силы третьей высшей луны, создав удивительное комбо. Отражающую способность можно считать одной из самых лучших и редких, ведь чаще всего у демонов или хашира слабость - их же сила. Таким же образом Аказа мог сейчас погибнуть от одной из своих атак. Третий двинулся с места, но не чтобы напасть. Он подбежал к Ренгоку и запрыгнул на его спину, обняв и зацепившись руками и ногами, весело смеясь. Бывший столп удивился, чудом на ногах устояв от такого, и повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на демона и проверить, не сошел ли тот с ума случаем. – Кëджуро, ты станешь сильнейшим демоном, – улыбнулся ещё шире Аказа, когда через пару секунд услышал смешок и почувствовал, что его ноги подхватили.

~

Время безудержно шло, никогда не останавливаясь. Вчерашний день сменялся сегодняшним, а завтра наступит новый - будущий. Три времени удивительным образом прослеживаются в коротком промежутке трех дней. Вчерашний можно назвать прошлым человека - это то, каким ты был когда-то, те события, из-за которых ты стал таким, какой есть сейчас. День посередине можно назвать настоящим. То, какой ты есть сейчас. Пожалуй, это самое главное время. Ты совершаешь определенные поступки в данный момент, отвечаешь за них, меняешь свою жизнь в худшую или лучшую сторону. Завтрашний день неизвестен никому, а поэтому Ренгоку предпочитал жить и делать все прямо сейчас и, чаще всего, не думать, что будет потом. Так было проще. Кëджуро продолжал тренировки, которые иногда длились сутки напролёт, чтобы не терять ни секунды, потому что завтра ее может не быть, и из-за потеряных моментов можно будет проиграть в дальнейшем. Аказа занимался с ним, совсем редко оставлял демона одного и покидал лес. Когда Третий уже насильно загонял Ренгоку домой, он читал книги, перечитывал понравившиеся, и уже надумывал начать писать свои. А время шло. Наступала осень. Совместные тренировки все больше становились похожи на настоящие бои, потому что оба демона налетали друг на друга с желанием разорвать противника на части. В глазах горело желание крови и убийств, а когда какая-либо часть тела отлетала и падала на землю - восторжествование. Ренгоку научился полностью показывать себя на поле боя и получать удовольствие от процесса. Их драки имели два конца: либо Аказа использовал способность помощнее и сбивал противника с ног, после наседал на него и отбирал возможность двигаться. Либо оба демона уставали и падали на поле боя. Кëджуро очень редко удавалось победить, потому что высшая луна настолько заучил его движения, что они уже могли просто стоять на месте и бороться мысленно. Его победы были только в том случае, когда он использовал стили магии демонической крови, которую активно развивал, самостоятельно её создавал буквально из ничего. Иногда Кëджуро славливал грусть, когда вспоминал о своей семье или друзьях. Он старался делать вид, что их никогда не существовало, старался не думать о них, но это было очень тяжело. В такие моменты Аказа отвлекал его разговорами и рассказами о себе, историями о своих лучших сражениях и самых сильных столпах последних двух столетий. С момента обращения в демона бывший хашира так и не съел ни одного человека. Он мог набрасываться на Аказу во время сильных периодов голода, хотя тот ему позволял питаться по своей воле. Он мог кусать собственные руки и ломать себе кости, но все равно отказывался выйти из дома и начать охоту на людей. Отказывался, чтобы Третий принёс мертвого человека или даже просто кусок мяса. Стоял на своем и упрямо противился. Однажды Аказа вернулся со своего очередного похода и принес с собой запах роз и живых людей. Ренгоку знал, что он был в городе, ведь там полным полно садов и на каждом углу клумбы с прекрасными цветами. Он стал расспрашивать, как тому удалось побывать в таком людном месте, а поинтересоваться до этого забывал. – Очень мало демонов способны к видоизменению своего тела, – объяснял Аказа, распаковывая бумажную упаковку с прямоугольным предметом. – Мне повезло, я умею менять свою внешность, пусть и не как Мудзан. Я могу убрать с лица и рук полосы, могу изменить цвет глаз и волос, но всё это очень энергозатратно. Будто это самая мощная моя атака, а не какое-то перевоплощение. Тебе стоит начать учиться этому. Демон улыбнулся, когда веревки на упаковке были развязаны, а бумага раскрыта. Он принес одежду. До этого Аказа уже приносил какие-то вещи из города, но чтобы так много - первый раз. – Я собрал тебе комплект одежды. Хочу, чтобы ты носил что-то постоянное, думаю, тебе тоже этого хочется. – Ты прав, – Ренгоку кивнул, принимаясь раскладывать вещи на кровати и рассматривать их. Через пару минут он уже переоделся и вопросительно глядел на о'ни. Черные хакама, представляющие собой широкие, длинные и очень свободные штаны, еле касались верхних частей стоп. Наверх темно-красное кимоно с черными полосами по краям с таким же поясом, но сам халат из удивительно приятной ткани был с вырезом на половину груди. Но что больше всего поражало - хаори. Очень длинная черная накидка, достигала практически до пола, но вот её отличительная особенность - самый низ хаори был мастерски изрезан по форме языков пламени, и край был такого же красного цвета, что и кимоно. Смотрелось эффектно - Ренгоку знал это и без зеркала. Накидка напомнила ему его старую, прежнюю, которую он никогда не выбросит и будет хранить, как память о прошлой жизни. О вчерашнем дне. – Спасибо, но... Мне кажется, или наша с тобой одежда очень сильно отличается? – Не кажется, – Аказа улыбнулся, оглядывая с головы до ног демона. – Я бы не хотел, чтобы ты был моей копией, а ещё я думаю, что эта одежда будет тебе удобнее, чем такие штаны, как у меня. – Ты заплатил за это? – поинтересовался Кëджуро, оглаживая ткань хакама, а после снял хаори и повесил, так как сейчас оно ему не пригодится. – Да, и комплект был изготовлен на заказ. Раз в десять лет я устраиваюсь простым рабочим и зарабатываю деньги, чтобы покупать необходимые мне вещи. Да, я демон, но я не горю желанием убивать всех подряд, в том числе и продавцов. Ренгоку эти слова зацепили. Он, конечно, догадывался, что в Аказе есть крупица человечности, но такое откровение все равно поражало. – Мы с тобой живем уже несколько месяцев, но я так ещё и не узнал, как ты выбираешь жертв. Высшая луна словно задумался, но Кëджуро прочитал его выражение лица и без трудностей понял, что за эмоция на нем. Он обдумывал решение сказать правду или уйти от ответа. Каждый раз, когда он так делал, на бледном лице появлялись морщины между бровями, сведенными ближе друг к другу, а обкусанные губы поджимались. Но даже если Аказа решал не отвечать, Ренгоку никогда его не заставлял. – Я убиваю только мужчин. Честно, я не знаю точно, с чем это связано, возможно, с моей прошлой жизнью. Я не могу даже представить женщину, как жертву, сразу воротит. А так, предпочитаю перекусывать истребителями демонов на завтрак. – О'ни сложил руки на груди и усмехнулся, приподняв подбородок, мол, что ты на это мне ответишь. Он так больше и не видел снов и не мог вспомнить что-то ещё с жизни до обращения в демона. Возможно, из-за того, что прошло слишком много времени. – Не знал, что у демонов есть вкус. – Бывший столп пламени улыбнулся одним уголком рта, внимательно глядя на Аказу, приподняв брови. – Специфично. У всех лун так? – Можно сказать, да, – мужчина задумался, перечисляя в голове высших лун, - низших, которые менялись чаще, чем рубашка на Кибуцуджи, было бессмысленно. – Доума ест только женщин. Шестая молодая луна Даки - только красивых людей. И оба они орут об этом чуть ли не на каждом углу, спорят перед каждым собранием лун, пока Мудзан не появится, поэтому сложно не запомнить. Как хорошо, что последнее собрание было очень давно. Ренгоку рассмеялся, глядя на недовольное от воспоминаний лицо Аказы. Он уже много знал о мире демонов, Третий рассказывал все, что приходило ему в голову, детально описал каждую высшую луну и давал им краткие характеристики, не забывая прокомментировать, кто как сильно раздражает, хотя были и те, к кому он относился нейтрально. – Хотя, конечно же, Доума не забывает и про меня. Не знаю, чего он добивается своей любвеобильностью, но, как только я вижу его вечно довольное лицо, мое огромное терпение вмиг кончается. – Продолжил о'ни, а затем вздохнул и расслабился. – Скоро утро, поэтому я хочу отдохнуть. Ты со мной? – Хочу попробовать использовать ту способность, о которой ты говорил. Мне кажется, она очень сильно может пригодиться позже. Мужчины обменялись кивками и разошлись - Ренгоку на улицу, Аказа на кровать. Третий давно понял, что Кëджуро всегда будет чем-то заниматься и совершенствоваться, пока не достигнет хоть какого-нибудь предела в своем новом теле. Не случайно же он поднял уровень своих физических способностей до максимума, развил концентрацию до идеальной, открыл несколько стилей своей магии демонический крови, и в целом стал сильнее в несколько раз всего за три месяца, питаясь только демонической кровью и плотью. Этот прогресс поражал.

~

Ренгоку потратил весь день, на тренировки, но только в этот раз это была работа внутри него, а не физические упражнения. Он вспоминал свое отражение в зеркале в доме отца или в воде. Вспоминал то, как он выглядел до обращения в демона, но это давалось тяжело. Кëджуро все ещё не утратил свою память, а мозг будто намеренно отключал такие простые воспоминания. Тогда приходилось прокручивать в голове образ Сенджуро, его маленькой копии. Младший брат вызывал у него самые теплые, но грустные чувства. А когда бывший столп думал о том, что все его близкие уверены, что он погиб, и, скорее всего, скорбят, сердце в груди превращалось в тяжёлый камень. «Им больно», – весь вывод, к которому приходил Кëджуро, грустно оглядывая стволы хвойных деревьев перед собой. Он сидел на скамье, облокачиваясь спиной к деревянной стене дома. Рядом стоял котёл с водой, который заменит зеркало, если это потребуется. «Но будет ещё больнее, если узнают, что я демон...» – мужчина тяжело вздохнул и поднял голову к небу, которого не было видно из-за плотно прижавшихся друг к другу веток деревьев. Конечно, это настоящий позор для любой семьи, когда в ней в кто-то стал демоном, тем более по собственному желанию. Учителя убивают сами себя, когда узнают, что их ученики предали их. Отцы не выдерживают и тоже кончают жизнь самоубийством. Ренгоку давно уже отменил свой план по обязательному побегу к себе домой. Он понял это, когда Аказа сказал, что демон может передвигаться дальше леса или вообще уйти. Но Кëджуро не ушёл. Он остался ютиться в этом небольшом доме лесника, обжил его, осознавая только со временем, что у его решения стать демоном есть такая печальная сторона. Теперь он жалел, что не забыл всю свою жизнь до этого, как многие демоны. Без памяти не так тяжело. За этими размышлениями демон провёл весь день, пытаясь овладеть новой способностью, а именно сменой внешности. Он концентрировался на отдельной части тела, желая изменить ее, но получалось, мягко говоря, плохо. Зато хорошо получалось думать о том, что он никогда не забудет образы своих друзей и родственников, оставит их у себя в голове такими, какими видел при жизни. Человеческая прекрасная невечность заменилась ему демоническим бессмысленным бессмертием. Кëджуро осознал, что увидит могилы его друзей, его отца и брата. От этого в глазах мутнело, а сердце билось быстрее. Вот поэтому Ренгоку не любил думать о завтрашнем дне. Если из прошлого можно отбирать все хорошее и с улыбкой вспоминать, то в будущем, теперь уж точно, не было ничего хорошего. Он никогда не сможет вновь почувствовать того волшебства настоящей жизни, когда он уставший приходил с задания, когда старший больной Убуяшики хвалил столпов, когда он вместе с другими хашира ходил на задания. Он никогда не сможет увидеть улыбку Танджиро, которую он посвящал Кëджуро в день их второй встречи, когда он хотел стать его преемником. Он не сможет рассказать, что перед боем с Аказой и первой низшей луной помог женщине, которой когда-то помог его отец, передать ему благодарности. А однажды его, как и других демонов, найдут юные истребители или кто-то из столпов... Мужчину потрясывало, он тяжело дышал, гуляя по лесу. Насквозь пропитанного хвоëй воздуха было катастрофически мало, он задыхался. Он только сейчас увидел все последствия решения стать демоном. Ренгоку тренировался целыми днями в том числе, чтобы ни о чем не думать, чтобы не признавать самому себе, что совершил, скорее всего, непоправимую ошибку. А может он просто хотел ещё жить?... Кëджуро просто выполнял свой долг - спасал каждого пассажира поезда, дрался с демонами, чтобы никто не пострадал. Он проявлял героизм и выполнял всё строго по инструкции, не сдавался и не сбегал с места боя. Но никто никогда не спрашивал, чего хочет на самом деле сам Ренгоку. Да, безусловно, стать хашира - было его мечтой, защищать тех, кто слабее - его долг. Но от этой, пусть необычной и насыщенной, но все же рутины, уставали все. Всегда хотелось хоть иногда пожить спокойной жизнью, которая возможна лишь в мире без демонов... Рука в ткани бордового кимоно потянулась к катане. Он взмахнул ею, рассекая ствол невысокой пихты неколькими идеально ровными ударами под разными углами. Дерево тут же развалилось на куски и упало в сторону. Кëджуро прикрыл глаза и тяжело вздохнул, желая прекратить эти мысленные бои с самим собой и вообще перестать думать. Через несколько секунд он почувствовал на плече небольшой вес. Аказа стоял за спиной, положив руку на Ренгоку. – Я чувствую, как ты напряжен, даже в доме. Мужчина ничего не ответил, лишь кивнул.

~

Лес накрывала ночь темным мягким покрывалом. Они ступили на подножие горы с появлением первой звезды на небе. Крепко сжимая ручку белой катаны, бывший пламенный столп чувствовал лишь прилив неимоверной моральной усталости. Не хотелось продолжать размышлять о том, что будет завтра или через пару лет. Не хотелось продолжать свое теперь казавшееся бессмысленным существование, если всю жизнь придётся скрываться от всех знакомых, так как идти было некуда. «Любой красивый праздник всегда кончается трагедией» - это изречение Ренгоку услышал когда-то после задания от потерпевшего. На семью того мужчины напал демон в ночь празднований чьих-то из его семьи именин. Он был прав. Жизнь каждого демона, которую можно назвать бесконечным праздником, рано или поздно закончится. Оказавшись на вершине горы, Кëджуро сразу же заметил следы их прошлых многочисленных боев чуть в стороне - небольшие развалы, трещины в утесах и чёрные следы от пламени. Отличительной чертой именно этой гигантской горы была огромная пропасть в ее середине. Очевидно, она образовалась из-за землятрясения, но выглядела как дорога на тот свет. Наверное, именно в поисках острых ощущений, они тренировались всегда рядом с ее краем. Кëджуро подошел к провалу в земле и посмотрел вниз. Из-за большой высоты горы бездна казалась черной и невозможно глубокой. Он развернулся спиной к пропасти, отошел и вынул катану одним взмахом руки, еë лезвие красиво блеснуло в свете луны. Ренгоку закрыл глаза и прислонил катану к лицу, металл лег ровно посередине него. В ушах шумел гул крови, активно разбегающей по организму, будто в панике, реальность покидала демона. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, в тьме сознания стояла картинка когда-нибудь счастливого младшего брата. Он пойдёт по своему пути и не станет мечником, проживет ту жизнь, которую хочет сам. И все будет хорошо. – Кëджуро, мы можем поговорить. – Предложил Аказа, когда дожидался атаки слишком большое время. Кëджуро вздохнул, медленно открыл глаза и двинулся с места, взмахивая оружием на бегу. Это могло стать ответом-отказом, но Ренгоку все-таки открыл рот. – Я начинаю жалеть, что стал демоном. – Выдохнул мужчина, нанося удар, который был тут же отбит. Он отпарировал чужой на автомате, нанося новый с неким отчаянием. – Сегодня я думал о своих близких, что они когда-нибудь умрут. Я не смогу появиться и увидеться с ними больше, потому что многие совершат харакири после этого и не простят меня. Также я не могу понять, почему так запросто принял твое предложение. Моя новая сила не приносит обещанного тобой большого удовольствия. Бывший столп поражал ударами одним за другим, а каждый становился быстрее прошлого. Гнев и отчаяние начинали выходить наружу, перетекали прямиком в физическую силу, так как их скопилось приличное количество, и именно из-за этого скопления негативных эмоций градус напряжения в воздухе поднимался. Он говорил глухо и резко. – Если твой смысл жизни в том, чтобы драться и тренироваться, тогда почему я вижу, что у демонов все-таки есть предел. Ведь ты не совершенствуешься больше, только становишься сильнее на каплю с каждым съеденным человеком. Монотонно. Я не вижу в такой жизни особого смысла. Аказа скрестил руки и остановил ими новый удар. Катана вонзалась в кожу, пока о'ни не оттолкнул и не отразил атаку, а после он отпрыгнул на расстояние нескольких шагов. Кëджуро поднял хмурый взгляд на его лицо, но тут же удивлённо распахнул глаза. – А ты думаешь, мне нравится так жить? – Он прикрикнул. Губы демона подрагивали, как и необычные зрачки в лимонных радужках. Если бы не сведенные брови, Ренгоку бы подумал, что у него лихорадка и что он болен. Было заметно, что его взяли за живое, ведь Кëджуро только что оскорбил его и, можно сказать, назвал его существование ничтожным. – Ты думаешь, я в полном восторге от того, что я демон? Счастлив от того, что потерял память, - ниточку, связывающую меня с прошлой жизнью? Даже если у меня и были родные, они давно умерли, мне уже две сотни лет. Ты ошибаешься - моя жизнь не состоит из тренировок и драк. Они лишь средства утешения внутренних переживаний. – Так если ты знаешь, что у демонов такая ужасная жизнь, почему обращаешь в них людей? – Выпалил бывший столп пламени, искренне не понимая такой жестокости. Он опустил катану. – Уж лучше быть мёртвым! – Да как ты можешь так говорить, даже не зная всей правды?! – Третий быстро преодолел расстояние между ним и Кëджуро. Он схватил его за края кимоно. – А что я могу сказать ещё? «Это жестоко и неправильно!»? Ты и сам это прекрасно знаешь! Не зная какой правды? Я, знаешь ли, заметил, сколько бы ты мне не рассказывал, этого всегда мало, чтобы сделать четкий вывод о твоем внутреннем мире. Ты чаще всего молчишь о себе, поэтому ни о какой правде и речи не может идти. – Ренгоку сделал несколько шагов назад из-за того, что демон на него сильно налегал. – Я не понимаю сути очень многих твоих поступков и действий. – Неужели?... Хорошо! – Аказа отпустил ткань и опустил руки. Обошел бывшего столпа и встал спиной к пропасти. Он понизил голос до шёпота, глядя на о'ни широко раскрытыми глазами. – Так раз я такой плохой, то почему ты всё ещё не ушёл? Почему ты всё ещё не убил меня и не ушел, как собирался? – Он схватил запястье правой руки Кëджуро, поднял её и, извернувшись, подставил лезвие катаны левее своего позвоночника, прямо к месту, где должно находиться сердце. Снова повысил голос. – Убей меня, да дело с концом! Пламенноволосый мужчина стоял неподвижно и внимательно смотрел на высшую луну. Его слова и действия казались абсурдными, но он чувствовал, что это всё явно не то, что Аказа пытается донести. Он хотел опустить руку, но тот не дал это сделать, сжав ладонь на предплечье сильнее. Резко наступило затишье, хотя в воздухе продолжало витать напряжение. Малинововолосый демон был не из тех, кто будет заниматься такими глупостями в полном здравии и своем уме, но он был из тех, кого просто вывести на эмоции. Ренгоку, который всегда говорит, все что думает, и который сегодня вдруг разобрался и признался себе во многом, что тайно тревожило все это время, просто произнес вслух мысли Аказы, а он тут же потерял контроль над собой. – Аказа, почему ты решил обратить меня? – От прежнего гнева в красно-желтых глазах не осталось и следа. – Считай меня эгоистом, зато я скажу правду, которой ты от меня так упорно добиваешься. Мне показалось, что именно ты сможешь скрасить моё гордое одиночество. – Он мог объяснить и прокомментировать свои слова, но не стал и просто отвел взгляд в сторону, хмурясь. – Ты действительно эгоист... – Выдохнул демон, почему-то расслабившись. Он давно подозревал, что этому действию есть простое объяснение без всех этих песен про любовь к боям. – Знаешь... Я бы не убил твою семью на следующий день. Я просто хотел видеть рядом с собой кого-то достойного. Прости меня. – Извинение прорезало воздух. Аказа сжал чужое запястье сильнее и резко надавил на него, намеренно причиняя себе боль. От этого движения он покачнулся назад, ещё больше насаживаясь на идеально острое лезвие, которое прошло тут же насквозь. А дальше всë как в замедленной съемке. Высшая луна, все-таки не удержав равновесие, стал падать назад, прямиком в резкий обрыв. Он быстро понял это и оттолкнулся от самого края ногами, чтобы взлететь в воздух довольно высоко, но потянул за собой Ренгоку, который так и не отпустил свою катану и, более того, зацепился за Аказу другой рукой. От сильного удара ногами край пропасти стал с грохотом обваливаться, но это было не так важно, как Кëджуро, разделивший грудью лезвие своего же клинка Ничирин. – Что ты сказал? – Ренгоку прошептал, поднимая голову, чтобы посмотреть на демона. В глазах обоих залегло удивление, но у каждого от своих мыслей. Бывший столп едва поморщился от сильной боли. – Я принёс свои извинения... Мне следовало не давить на тебя, а просто дать умереть. – Третий провел ладонью по спине мужчины, а когда пальцами задел острие лезвия, переменялся в лице. Их сердца в прямом смысле скрепляла одна катана. – Это же твой клинок, тебе должно быть ужасно больно... Кëджуро было не до этого и уж точно не до крови, что стекала на грудь Аказы, смешиваясь с чужой. Он только что узнал настоящую причину продолжения своей жизни в облике демона. Перед ним только что извинилась высшая луна за свой глупый шантаж. Но это извинение произвело неизгладимое впечатление - это означало, что Аказа действительно не растерял способность чувствовать всю палитру эмоций. В нем оставалась человечность, а сейчас он открыто жалел, что совершил такой поступок. – Мне больно иначе, – Кëджуро облизнул губы, почувствовав на уголке привкус крови. Он осознал, что был обманут как минимум дважды, что цель его существования - всего лишь пожелание демона не оставаться одному до скончания веков. Ренгоку слабо улыбнулся, чуть сводя брови и снова глядя в лимонные глаза. – Если ты хочешь, чтобы я оставался с тобой, то заставь меня тоже хотеть этого. Они достигли верхней точки невидимого графика и начали падать. Аказа положил руку на щеку мужчины с серьёзным видом, словно скажет нечто важное перед тем, как скончается через несколько секунд, словно готовил речь специально для этого момента. Золотые волосы тянулись следом, быстро развиваясь и путаясь между собой. Из-за падения сильно захватывало дух, а поле зрения стремительно сужалось до лица демона перед собой. – Я клянусь, что убью тебя. При условии, что ты убьешь меня. Умрем от руки друг друга, Кëджуро? Морщины на лице мужчины разгладились, он увидел в жёлтых глазах не только просьбу, а эмоцию посильнее, которую не видел до этого момента. Он видел серьёзное обещание, видел переломный момент в жизни Аказы, которому сам мог поспособствовать прямо сейчас. От этого закружилась голова. – Договорились, – ответил Ренгоку, погружаясь в непроглядную тьму вместе с Аказой. – Клянусь на крови умереть с тобой в один день. Обратно пути не было. Предохранитель щелкнул и механизм начал работать. – В одну и ту же минуту, – добавил Третий и облегченно улыбнулся. – Ты не пожалеешь. Кëджуро хотелось верить в это, когда бледное исполосованное лицо пропадало в темноте. Он дал обоим шанс на новую, возможно, лучше, чем эта, жизнь. Катана ярко загорелась, когда рука Ренгоку снова коснулась ее ручки, вслед за ней и воспламенились безболезненным, очень теплым огнем тела демонов, а из-за скорости падения эта картина напоминала тянущийся след кометы. Магия демонической крови: пылающие крылья. Из спины Ренгоку стали вырываться языки пламени, скрепляясь друг с другом и создавая относительно твёрдую оболочку. Его зрачки в глазах приняли узкую щелевидную форму и окрасились в красный, а радужки поменяли цвет на полностью желтый, что идеально гармонировал с огнем, распространившемся, кажется, повсюду. Когда крылья сформировались полностью, Кëджуро резко и широко взмахнул ими, останавливая падение. Он схватил Аказу обеими руками, чтобы он не продолжил падать, и прижал его к себе. Лезвие катаны оставалось в груди обоих мужчин, их кровь смешивалась, а из-за участия металла клинка Ничирин она сильно обжигала кожу. Высшую луну было не слышно. Он просто держался за бывшего столпа, уткнувшись в изгиб его шеи, и зачарованнно смотрел на настоящее чудо искусства крови Ренгоку. Кëджуро никогда не использовал этот стиль, его просто не существовало до этого момента. Аказу поражало очень продвинутое умение мужчины деформировать свои способности, основанные на дыхании пламени. Он подгонял свою магию под себя в зависимости от ситуации и случайно создавал новые стили, не задумываясь. Пламенные крылья точно подходили к телу демона, их огромная сила была рассчитана не только, чтобы остановить падение огромной скорости, но и поднять большой вес на высоту. Волосы бывшего столпа деформировались, становились буквально золотыми, кончики ярко-красными, они живописно блестели, красиво развиваясь и переливаясь в свете одинокого среди тьмы огня. Аказа коснулся мягких прядей и улыбнулся. Ренгоку совсем скоро сможет проявить свое искусство демонической крови в полную силу. Темнота резко кончилась. Взлетев высоко над землёй, Кëджуро сконцентрировался на приземлении. Мягко коснувшись ногами земли, он схватил ручку катаны и вытащил её из тел обоих, спрятал оружие в саи, неспеша аннулируя свою способность, одновременно возвращая свою прежнюю демоническую внешность. Аказа поднял на него свой горящий взгляд, не отпуская демона. Раны обоих тут же начали заживать, но никто не забудет их общей боли. – Как ты догадался, что я смогу вытащить нас и мы не разобьемся? – задал вопрос мужчина, тяжело дыша, и опустил руки. Всколохмоченные волосы легли снова на плечи. Он сам был ошеломлён, голова шла кругом из-за резких перемен за день, что особенно сказалось на эмоциональном фронте - от спокойствия к злости, от отчаяния к страху, а теперь в душе поселилась трепетная радость и надежда. – Я чувствую тебя и твои намерения, – улыбнулся Аказа, поднимая голову к небу. – Ты иногда чувствуешь мои. – Он наклонился немного назад и сильно в сторону, потянув за собой Ренгоку, что ему пришлось обнять и крутануться вместе с высшей луной. Третий почувствовал на ребрах горячие ладони, продолжая кружиться вместе с мужчиной. Он посмотрел тому в глаза, – Кëджуро, ты не демон, ты настоящий ангел в этом грешном мире. Аказа остановился, переложил одну ладонь на шею Ренгоку и притянул его ближе к себе, будто хочет рассказать страшный секрет, о котором никто не должен узнать. Почти так оно и было. – Дай мне шанс показать тебе другой мир. Я понимаю, тебе сейчас кажется, что в такой жизни нет смысла, ты разочарован. Но поверь мне - мы можем ещё немного пожить в удовольствие. Мне действительно жаль, что я заставил тебя стать демоном, но разве ты не хотел бы продолжить жить? Ты слишком молодая звезда, тебе нельзя угасать сейчас. – Демон шептал эти слова, не отворачиваясь от внимательно изучающих его глаз. Он говорил так много и искренне впервые. А Ренгоку думал. Новое предложение было другим, пусть и связано с их кровным обещанием. Он понимал, о чем говорит Аказа, и что может происходить в дальнейшем будущем. На кону стояли две жизни - прошлая и будущая. Эти несколько месяцев Кëджуро находился где-то между ними, а сейчас появилась возможность рискнуть и попробовать жить по-новому. Сейчас казалось, что скрываться от столпов и других мечников будет не так уж и сложно, а при огромном желании, он сможет незаметно подсматривать за своей семьёй. Вернуться обратно было уже невозможно. Остаётся либо двигаться вперёд, либо остановиться и исчезнуть. Высшая луна провел по щеке большим пальцем, видя, как о'ни принимает решение. Ренгоку проморгался, сгоняя таким образом с глаз пелену неуверенности. Он едва заметно улыбнулся и наклонился вперед. Коснувшись губами чужих, закрыл глаза. Он решил довериться. Аказа распахнул глаза, удивившись, ведь он рассчитывал, что Кëджуро будет думать над его предложением долго, будет спорить и рассуждать. Но здесь ответа вслух не потребовалось. Он ответил на поцелуй, скользнув рукой в янтарно-рубиновые волосы, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Они ни разу не целовались и уж тем более не занимались сексом с того самого вечера, как Ренгоку изобрёл настойку, запас которой, кстати, был создан на всякий случай. Кëджуро вкладывал в нее смысл снотворного и иногда принимал её, когда Аказа уходил на несколько дней, а после спал. Ренгоку прижал к себе демона ближе, на что почувствовал укус на своих губах. Высшая луна улыбнулся, разорвав поцелуй и обняв крепче. Он посмотрел в красно-желтые глаза с неожиданной нежностью. Аказа не станет врать - он сделает всё и разобьётся насмерть, если ему пойдут навстречу. Кëджуро улыбнулся и прислонился своим лбом к чужому. Он попробует, постарается. Они ступят в новую жизнь и отныне пойдут по ее дороге бок о бок.