Причина моего безумия

Скоро возвращаться.

Но Мираи хотела пройтись по поместью перед очередным уходом из дома на неопределённый срок. Пока она блуждала по многочисленным коридорам, в её сознании всплывали разного рода воспоминания. Но все, о чем она помнила, в итоге сводилось к плохому. Поэтому теперь Мираи просто ходила по дому, не пытаясь освежить память. Вот Мираи входит в главный зал, находящийся в самом центре дома, окна его выходят на огромные металлические ворота, открывающие вход на территорию поместья. В этой комнате самый большой камин, обжигающий жаром холодными вечерами зимой. Огромный ковер, закрывающий практически весь пол, был раньше невероятно мягким, удобным, однако сейчас он покрыт толстым слоем пыли. Кресло-качалка, в котором так часто сидел её отец, теперь выглядела не в самом лучшем состоянии: краска слегка слезла в некоторых местах, а само кресло выглядело очень ненадежно, от чего, даже при всем своём желании, Мираи не рискнула на него сесть. Большой, бежевый диван чуть потемнел из-за пыли и пятен крови на краях. Но в этот раз девочка присела. Скрипит. Мягкости сиденья не потеряли, и это радовало. Взгляд метнулся на стены. Старые обои пожелтели, а узоры выцвели. Картины, ранее отличающиеся невероятной красочностью, покрылись пылью ещё гуще, чем ковер или диван. На одной была изображена Деметра, прижимающая к себе ангела. Неподалёку летали два других. Мираи часто смотрела на эту картину и сравнивала их с собой, мамой, братом и маленьким братишкой. Деметра была так похожа на матушку. Такая же нежная улыбка и ласковые глаза. Однако сейчас, смотря на холст сквозь слой пыли, Мираи не видела никакого сходства. Стоило младшему сыну погибнуть от резко обострившейся болезни, мать Мираи начала постепенно сходить с ума. Звала погибшего сына к себе, а вскоре и вовсе начала крушить все подряд, нанося ранения не только работникам дома, но и себе. Однако, когда ей прописали лечебные препараты, женщина стала заметно спокойнее. Часто уходила куда-то в другой мир, улыбалась тогда, когда это делать не нужно было. Глаза были странными. Слишком уж отчужденными. Правда, в некоторые моменты, она становилась агрессивной, но это быстро проходило после прописанного успокоительного. Зато теперь мать уделяла внимание Мираи больше. Когда она была в адекватном состоянии, они часто пили чай вместе, а брат после занятий присоединялся к ним. От горьких воспоминаний в горле застрял ком. Мираи тут же перевела взгляд на другую картину, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь размытую пелену перед глазами. Другое полотно было темным. На нём была изображена богиня Фортуна, держащая в руках рог с драгоценностями. Забавно, что Фортуна отвернулась от этого дома, но продолжает смотреть на жителей поместья с картины. А может быть, это наказание за все грехи отца? Но как-то несправедливо тогда: грешил он, а отдуваться теперь другим. Не успела Мираи посмотреть на третью картину, как тут её взгляд зацепился за небольшую коробку. Подойдя ближе к столу и рассмотрев содержимое, девочка нахмурилась. Папиросы. Мираи аккуратно взяла сигарету в руку и поставила между указательным и средним пальцем. Также когда-то их держал отец. Вроде как. Мираи плохо помнила об этом, ведь мужчина старался не курить при детях. — Если собираешься курить, то делай это вне дома и уж тем более не там, где я могу тебя увидеть, — послышался спокойный голос Нокори. — А, брат! Это не то, что Вы подумали! — воскликнула Мираи, спрятав руки за спину. — Ты неправильно держишь сигарету, — Нокори схватил локоть руки, в которой был папирос. Он взял его из ладони сестры и повернул гильзой к лицу девочки. — Вот, теперь правильно. Нокори взял одну сигарету тоже и сжал зубами. После, вытащив из кармана пиджака спички, зажег кончик. Парень зажал сигарету между пальцев и, вытащив изо рта, выдохнул горький дым. Дурманящий и крепкий запах табака резко ударил в голову. — Тебе зажечь? — протянув чуть ближе к сестре зажигалку, спросил Нокори. Мираи отрицательно помотала головой. Сначала судорожно, редко, а потом активнее. Её рука метнулась к коробке с сигаретами и положила папирос обратно. — Не знала, что Вы курите, брат, — еле слышно прошептала Мираи. — С таким стрессом от работы и происходящего в родном доме не только закуришь, — ухмыльнулся Нокори. Он взглянул на последнюю, третью картину, которую Мираи не успела рассмотреть. На ней была изображена юная девушка, тянущаяся к свету. За её спиной было что-то странное, темное, но Мираи не смогла рассмотреть, что там. В нижнем левом углу были подпись и название картины. Нокори вновь зажал сигарету между зубов и, вдыхая дым, слегка провёл большим пальцем по подписи, стирая плотную пыль. — "Аврора или утренняя звезда" 1814 года, — произнес он, а после, параллельно выдыхая густой дым, взглянул на полки с книгами неподалёку от камина. — Читал я про неё. Богиня Зари, мать звёзд... Мираи подошла поближе и, отмахивая ладонью сигаретный дым, начала рассматривать картину подробнее. Сама Богиня Аврора не интересовала её. Глаза были прикованы к темноте сзади. Бог ночи? Возможно. Но девочка не могла разглядеть силуэт, еле-еле выделяющийся на фоне тьмы. Да и не хотела. Марать руки пылью уж тем более не желала. Поэтому, вздохнув, Мираи взглянула на брата, болтавшего что-то про богов. Конечно же, все им сказанное она пропускала мимо ушей, но ради приличия изредка кивала. — А где остальные? — прервав болтовню брата, поинтересовалась Мираи. — Кто? — удивился тот. — Ну, братья, сестры... — Я их всех сослал по разным учебным заведениям, — недовольный резкой сменой темы, ответил Нокори. — Ах... Хелен и Геральд ведь учились в двух соседних интернатах? — Верно. Между ними была самая жестокая битва. — Вы же понимали, что это произойдет. Неужели специально это сделали? — Конечно. Я хотел посмотреть, как близкие брат и сестра детства изводят друг друга. Мираи нахмурилась и невольно надула губки. — Зачем вы всех отправили в интернаты и другие учебные заведения? Я, хоть и попросила перевести меня, не имела ввиду, что нужно ссылать и остальных. Вы же только отсрочиваете конец битвы. — Не хочу, чтобы в этом доме меня мучили духи неупокоившихся. Их и так достаточно. Во сне приходят и душат меня, вопят, просят спасти их из ада, вернуть на землю. Мираи взглянула на брата. Да, тот выглядел уставшим, но она думала, что это от большого количества работы. — А потом их берёт черт за шкирку и тащит обратно в котлы, — звонко рассмеялся Нокори. Мираи прищурила глаза, глядя на брата. Ей не было смешно. — И поэтому Вы с утра до глубокой ночи сидите в кабинете, выполняя работу? — Верно, — ответил тот, перестав смеяться. — Когда я не сплю, призраки прошлого не трогают меня. Мираи промолчала. Она дыхнула на холодное окно и нарисовала пальцем солнышко. Как же его сейчас не хватало. Надоели эти дожди. — Когда все это закончится, я планирую продать дом, — Нокори потушил папирос об пепельницу и положил её туда же, после чего тут же зажёг новую сигарету. — Не могу тут находиться. Нужно начать жизнь с чистого листа. — Вы хотите вот так просто оставить все? — удивилась Мираи. — Ты же сама мне сказала, что нужно жить настоящим и будущим, никак не прошлым. Жизнь действительно коротка, чтобы жалеть о том, что было раньше. — Я бы не хотела оставлять это место. Тут столько воспоминаний. Все души ведь в этом доме останутся. И мама, и няня, и отец... Не хочу их бросать. — Они будут мучить тебя, если ты останешься одна. — Меня устраивает. Ведь это значит, что они помнят обо мне. — Пока я тут, все духи нацелены на меня, — тут же перевел тему Нокори. — Хотя скоро должна вернуться Хелен. Надеюсь, призраки переключатся на неё. Мираи сложила руки за спиной, посмотрев на окно. От нарисованного ею солнышко ничего толком не осталось: капли стекали вниз, размазывая рисунок. — Вот как. Она ведь закончила обучение? — Верно, — кивнул парень. — Ей уже восемнадцать... А ведь совсем недавно бегала под столом и таскала яблоки с корзинок. Как же быстро растут дети, — тяжелый вздох. — Брат, Вам всего двадцать пять, а говорите так, будто уже пережили не одну сотню лет. — Учитывая, сколько я повидал, можно сказать, что повзрослел минимум лет на шестьдесят. Нокори подошёл к окну. Брат и сестра ещё долго стояли, слушая тиканье часов и дыхание друг друга. Грязное стекло делало вид за окном еще темнее и мрачнее, нежели есть на самом деле. Нокори выдохнул последний клубок дыма и, положив окурок в пепельницу, он потянулся было за новым папиросом, как тут коробку перехватила Мираи. — Вам нужно завязывать с курением. — С чего бы вдруг? — В них могут подложить яд или что еще похуже. Как это было с матерью, — ответила Мираи. — Никому пока нет смысла убивать меня. — Это пока. Но скоро все поменяется, — с этими словами девочка открыла окно нараспашку и выкинула коробку с сигаретами на улицу. Нокори молча наблюдал за происходящим, сложив руки за спиной. Он прищурил глаза. Ни разу не шелохнулся, когда деревянная коробка раскололась, прикоснувшись к земле. — Очень жаль, а ведь папиросы были импортные, итальянские. — Поэтому они в деревянной коробке? — Верно. — Это не отменяет того факта, что Вам нужно завязывать с курением, — с этими словами, Мираи закрыла окно. — Так не хочешь, чтобы я умирал? — ухмыльнувшись, произнес Нокори. — Конечно. Только я имею право забрать Вашу жизнь. — Это грех. — Нет. У нас одна кровь. Мы имеем право убить друг друга. — С чего ты взяла? Мираи замолчала. Она посмотрела на брата спокойным взглядом и один раз моргнула, до того неестественно медленно, что казалось, будто она просто оттягивает момент ответа. — Потому что такова судьба.

***

Мираи поправляла хризантемы. Её пальцы нежно поглаживали искусственные лепестки. Взгляд пробежался по цветам, считая их. Шесть цветов. Мираи тяжело вздохнула. Она вновь попыталась открыть дверь в комнату матери, но все попытки были тщетны. А ведь ей так хотелось вновь попасть туда, окунуться в воспоминания. Ноги невольно понесли её в кабинет отца. Удивительно, но даже после его смерти, он не был закрыт. Полки, переполненные разными книгами и папками, деревянный стол со стопками каких-то бумаг, красный ковер, кресло в углу рядом с книжным стеллажом и неподалеку небольшой кофейный столик. Её взгляд зацепился за кружку. Мираи подошла к ней и взглянула внутрь. Там был чай. Точнее сказать, то, что от него осталось. Мираи даже не рискнула долго смотреть на содержимое. Неужели, кроме неё, тут никого больше не было? Она в последний раз заходила сюда полгода назад. Но не похоже, что сюда кто-то ещё наведывался. Удивительно. Выкинув кружку, покрытую плесенью, в мусорку, Мираи прошла вглубь помещения. Она взяла одну папку, начала её листать, параллельно пару раз чихнув от пыли. Тут её взгляд зацепился за страницу, угол которой был согнут. Похоже, информация, находившаяся тут, была важна, а книжная закладка либо не нашлась, либо её искать не было времени. Мираи решила пробежаться глазами по строчкам. Но многое было перечеркнуто, а что-то и вовсе зашифровано. Поэтому она поняла лишь то, что её отец собирал какую-то информацию про семью Золдик, а если быть точнее, про пятого ребенка. Что за семейство такое, Мираи понятия не имела. Вообще, отец был действительно мутной личностью. Никто в доме, кроме него и дворецкого не знал, как он зарабатывает на жизнь всех жителей поместья. Неужели занимался чем-то мутным? Может, именно поэтому так неожиданно умер. Мираи ухмыльнулась. Как говорится:"Любопытной Варваре нос на базаре оторвали". Сам виноват. Но теперь у девочки были вопросы к Нокори. Знал ли он про работу отца? Брат же унаследовал его бизнес, неужели тем же сейчас занимается? Однако по нему не скажешь, что он хоть что-то знает. Хотя, по нему в принципе ничего не скажешь. Вечно прячет своё нутро, от чего не знаешь, что ожидать. — Ай-яй-яй, копаешься в вещицах папы? До противности слащавый женский голос заставил Мираи резко захлопнуть папку и посмотреть на незваного гостя. В проходе стояла Хелен. Её кудрявые чёрные волосы были собраны в низкий хвостик, а карие глаза прищурились, от чего казались ещё меньше, чем обычно. Губы растянулись в хитрой улыбке, не предвещающей вообще ничего хорошего. Юбка длинного голубого платья была чуть выше щиколоток. Девушка сняла шляпу и кинула её на кресло, стоящее как раз возле входа. После этого, постукивая небольшими каблучками, подошла к неподвижно стоящей Мираи. — Здравствуйте, сестра. Вам что-то нужно? — спокойно спросила Мираи, глядя на гостью. — Я тут проходила мимо... — начала Хелен. Она подошла к полкам, встав в трёх шагах от сестры, после чего взяла в руку небольшую статую белого ворона. —...И услышала шорохи. Заглянула, а ты тут. Вот и решила поздороваться, — её губы вновь растянулись в ядовитой улыбке. — Вот как, — ответила Мираи и поставила папку обратно на полку. — Не ожидала, что Вы так скоро вернетесь. Как прошла дорога, сестра? Вас не укачало? — Все отлично, — ответила Хелен. Перестав рассматривать ворона, она поставила его обратно на полку и перевела взгляд на собеседницу. — Правда по бездорожью очень тяжело ехать. Так трясло. — Вы наверняка устали, — отметила Мираи. — Я сейчас же пойду к брату, чтобы доложить о Вашем приезде. Мираи тут же прошла к выходу, ни секунды не колеблясь. Хелен провожала её взглядом, будто ожидая, когда та повернется. Но этого не случилось. Как только шаги отдалились, пропадая вовсе, девушка взяла папку в руки. Она начала листать в поисках той страницы, которую с таким интересом изучала Мираи. Но ни один угол не был загнут. Хелен так и не нашла страницу, которую рассматривала её младшая сестра. Точнее сказать, она даже представления не имела, что её могло так привлечь.

***

Мираи, как и обещала, доложила брату о возвращении Хелен, после чего вернулась в кабинет. Сестры там уже не было, поэтому Мираи быстренько прихватила книги, которые хотела взять почитать. В этот раз это были не энциклопедии, а художественная литература. Несколько классических книг и пару детективов. Все они были в мягких обложках, а страницы были тоненькими-тоненькими, и их количество не превышало 300 страниц. Правда в одной было около 700, но она тоже не отличалась особым весом, просто была толще остальных раза в два. После этого, Мираи поставила привезенные из интерната книги на место. Уже собираясь выходить, она оглянулась на полку с папками. Поджав губы, девочка все же взяла папку, которая ранее зацепила её внимание, и выбежала из кабинета, словно неумелый вор, которого вот-вот поймают. После этого, Мираи зашла в свою комнату и сложила вещи в рюкзак. Из-за своих размеров папка кое-как влезла, но все же получилось её пихнуть. Потянувшись, девочка подошла к окну и взглянула на улицу. Все также мрачно, но теперь сквозь тучи пробивались редкие солнечные лучи. — И почему каждый раз, когда я нахожусь тут, начинается непогода, но стоит мне подготовиться уезжать — выглядывает солнце? — пробормотала Мираи. Её взгляд зацепился за высокое дерево возле входа в поместье. Под густой зелёной листвой виднелась белоснежная беседка, где часто проходили чаепития. Неприятные воспоминания полезли в голову, поэтому, поджав губы, Мираи поспешила отойти от окна. Вскоре Мираи стояла на крыльце дома в ожидании машины. Нокори встал рядом и проводил минуты прощания с сестрой молчанием. Когда же машина подъехала, он хотел было потрепать девочку по волосам, но та быстренько спустилась по ступенькам, не дав ему это сделать. Когда Мираи подходила к двери пассажирского сидения, оглянулась на брата, что стоял держа руки за спиной и спокойно улыбаясь. — Не курите папиросы более и ешьте только проверенную еду. А еще лучше, найдите, куда сослать Хелен побыстрее, — произнесла Мираи. Нокори лишь кивнул. — Мне кажется, она не так проста, какой пытается казаться. Хотя так было всегда. — Беспокоишься обо мне? — Нет. Вы имеете право умереть только от моей руки, — тут же ответила девочка. — До встречи. Мираи, не дожидаясь ответа, открыла дверь и села на сидение. Получше устроившись, она пристегнула ремень, после чего поставила рюкзак с вещами и книгами себе на колени. Сквозь затонированные окна Мираи глядела на брата, который все также неподвижно стоял, глядя на уезжающую машину. Взгляд зацепился за прическу водителя. Чёрные, словно смоль, волосы. Но, посмотрев на лицо через зеркало, она поняла, что за рулем сидит мужчина лет сорока. Да и телосложением он совсем не похож на неизвестного на дороге. — Куда путь держим? — спросил мужчина, выезжая за пределы территории особняка. Мираи от неожиданности даже замешкалась, не сразу вспомнила название интерната. Слишком уж засмотрелась на мужчину, в попытке найти все больше доказательств того, что это совершенно неизвестный ей человек. Спустя несколько секунд, она все же ответила, а после, поняв, что на неё внимания совсем не обращают, вытащила из рюкзака папку. Мираи начала судорожно листать её, как тут мельком поймала взгляд водителя. Что-то буркнув про конспекты, она начала вчитываться в текст. Найти нужную страницу, на удивление, было не сложно. И снова ничего непонятно. Числа, имена, фамилия... Руки чесались разгадать тайны этой папки. Машину резко затрясло. Мираи вздрогнула и посмотрела в окно. Просто кочки. Облегчённо вздохнув, она тут же убрала папку в рюкзак и решила, что разгадкой шифров займется уже в интернате.

***

И вновь возвращается ежедневная рутина. Мираи вышла из машины, накинув рюкзак на плечо. Солнце слепило глаза, от чего приходилось делать "козырек" с помощью ладони, приложив её большим пальцем перпендикулярно лбу. Тёплый летний ветерок щекотал кожу, оставляя приятные греющие поцелуи. Что же, похоже, дожди в этом месте кончились раньше, чем в области поместья. Мираи прошла в пустое здание и сразу же направилась в свою комнату. Но её удивлению не было предела, стоило ступить за порог. Окно открыто нараспашку, а ветер, казавшийся столь приятным на улице, резко ударил в лицо. Мираи отлично помнила, как закрыла окно перед отправлением в поместье. Светлые шторы слегка колыхались от потоков воздуха. Мираи поставила рюкзак на стул и прикрыла окно, оставив форточку открытой. После сразу же начала собирать раскиданные по всей комнате бумаги. Главное, чтобы этот бардак не обнаружили учителя до неё. Тогда проблем точно не будет.

Скоро возвращаться. В суровую, наполненную страхом реальность.