Причина моего безумия

В этом месте было так хорошо, легко. Мираи чувствовала себя словно отчужденно, вдалеке от живого мира, привычной рутины. И эта отчужденность была до того приятной, до того будто бы теплой, родной, что ей совсем не хотелось уходить отсюда. Теплые лучи солнца горячо целовали нежную кожу, а легкий ветер тут же остужал эти поцелуи. И так хорошо было тут стоять, зарывшись босыми ногами в раскаленный бронзовый песок, что Мираи совсем ушла в забытие. Ступни приятно обжигал жар нагретого песка. Тут тихо. Мираи так любит тишину, так любит приятное ощущение спокойствия. Эта атмосфера казалась столь хрупкой, что любой звук, даже еле слышный стук сердца, мог разбить её. Но кое-что, конечно же, нарушало эту идиллию. Хотя нет, вернее сказать, дополняло её, делало живой и будто настоящей. Шум волн, журчание и всплески воды сливались в один звук, приятно ласкающий слух. Море казалось невероятно чистым и спокойным. Прозрачная вода манила к себе. На дне были видны самые разные камни, ракушки. Однако на удивление, не было ни души. Мираи оказалась в этом месте одна, и даже не осознавала этого. Она была так сильно поглощена своими чувствами, что не обратила внимание на странности. Ни единой души. Ни чаек, ни рыб, ни жучков. Совсем никого, только она, горячий песок, море и ветер. Но от этого, казалось, ей было только спокойнее. Плечи были опущены, совсем расслаблены, а сама Мираи выглядела теперь как ребенок. Нет, она не уменьшилась, не стала выглядеть моложе, просто теперь взгляд её стал в пору её возрасту. Теплые, яркие, светящиеся энтузиазмом глаза. И, взглянув на неё сейчас, многие бы с невероятной точностью сказали, что она вполне обычный ребенок, а не застрявший взрослый человек в теле юной девушки. Хоть эта мысль и могла нагнетать, Мираи было на неё все равно. Все её нутро отдалось мягким, согревающим чувствам. Руки медленно потянулись вперёд, будто пытаясь достать до большого горячего солнца. Глаза щурились от яркого света, потому Мираи их закрыла. Улыбка не спадала с её лица, пока она шла вперёд, к морю. Подол белоснежного платья, доходящего до колен, смочился теплой водой, и тогда-то все изменилось. Солнце резко потухло. Ветер пропал, будто его и не было. Свежий влажный воздух вдруг стал душным, противным. А теплая, приятная вода показалась Мираи до жути странной... Будто липкой, холодной. Полный ужаса взгляд медленно опустился вниз. Белоснежное платье будто осквернили: подол был окрашен чёрной водой, а вода эта, похожая на нефть, будто пыталась подняться все выше и выше. Мираи испугалась. Быстрые оглядки по сторонам не дали ничего. Кромешная темнота и тишина. Тишина теперь не была приятной, спокойной. Наоборот, она резко стала мертвой, пугающей, нагнетающей. И не было больше чувства безопасности, зато появилось ощущение чьего-то присутствия. Горло сдавил душный воздух, кислорода не хватало. Вскоре появилась одышка, а попытки выйти из липкой воды не увенчались успехом. Мираи лишь больше и больше утопала в оскверненной, дьявольской воде. Страх сковывал её движения, замедляя, а чёрная вода уже дошла до середины пояса. Чуть не упав, Мираи вдруг за что-то ухватилась. Это не помогло ей удержаться, но теперь она обратила внимание на то, в чем ходила. В темноте было сложно разглядеть, но среди чёрной, липкой воды были видны силуэты чёрных крыльев, головы ворон, тухлой рыбы с помутневшими глазами. Сердце пропустило удар. Истерика быстро подкатывала к горлу. Дыхание совсем сбилось, вдохи стали быстрыми, обрывистыми. Толку от них почти не было. Мираи будто задыхалась тут, тонула среди моря гниющей мертвечины. Взгляд вдруг зацепился за что-то странное, что шевелилось среди чёрной воды. Как оказалось, это была рука с невероятно белой просвечивающейся кожей. Она шевелила пальцами и будто пыталась за что-то ухватиться, чтобы выйти из болота. И тогда в Мираи проснулась надежда. Она так быстро, как только смогла, подошла к руке и постаралась вытащить того, кто был в воде. Человек снизу тянул в болото за собой, но Мираи смогла вытащить его.

Зря.

Чёрные глаза впились в девушку. Цепкая большая рука сильнее сжала хрупкую маленькую ладонь, от чего боль тут же пробежалась по ней. Брови неизвестного быстро поднялись вверх, будто от приятного удивления, а тонкие синие губы растянулись в широкой улыбке, обнажая белоснежные зубы. Чёрные длинные волосы не вышли из воды до конца и, если бы такое было возможно, будто тянули неизвестного обратно в болото. А тот, в свою очередь, собирался потянуть Мираи за собой. Застыв в ужасе, она совсем не понимала, что же ей делать, как быть. Крик застыл в горле противным комом, а зрачки бегали по ужасающему образу её мученика. Резко он дернул её к себе, и Мираи чуть не упала. И, наконец-то, она закричала. Вот только её пронзительного крика не было слышно. Он словно уходил в никуда. А от этого её мученику стало смешно. Он улыбнулся еще сильнее, хотя казалось, что еще шире некуда. Глаза стали еще больше, черные зрачки заблестели будто в предвкушении, а брови до неестественности высоко поднялись, образуя морщины на лбу. Несмотря на свою беззвучность, Мираи продолжала кричать, пока её тянули в болото. Белоснежное платье пропиталось тухлой водой и запахом гнили. Светлые локоны запутались, почернели. Чёрные очи спрятались в болоте, осталась лишь рука, тянущая Мираи вниз. И, когда сил кричать не осталось, когда Мираи оказалась в воде почти полностью, и была видна лишь её голова, когда глаза совсем потеряли свет и детский блеск, когда воздуха перестало хватать... Она проснулась. Резкий вдох, кашель и большие соленые слезы. Как же она была рада проснуться там, где просыпаться ненавидела. Лучи рассвета бегали по светлой комнате. Мираи тут же подскочила и, чуть не упав, подбежала к окну. Она открыла окно нараспашку и высунула голову наружу, жадно глотая свежий утренний воздух. Животный страх не хотел уходить. Ей казалось, будто все произошло не во сне, а наяву, но дрожь в коленях помогала ей понять, что она вернулась в этот мир. Однако с пришедшим спокойствием появилась и странная боль в шее. Мираи с ужасом смотрела на своё отражение в зеркале. Точнее на шею. Нежная, фарфоровая кожа была покрыта свежими фиолетовыми следами рук.

***

Мысли о сне не давали сосредоточиться на разгадке шифров. После приснившегося, конечно же, Мираи не смогла заснуть. Ей было страшно снова вернуться туда, снова вдохнуть душный, пропитанный запахом гнили воздух. Поэтому она решила вновь попробовать разгадать шифр в папке, взятой из кабинета отца. До этого несколько дней она все никак не могла разгадать его. Словно были переплетены сразу несколько видов шифрования. И так надоело Мираи мучиться с этим, что она забросила, и вот уже неделю не притрагивалась к папке. Но это терзало её. Зачем было брать папку из кабинета отца, если по итогу ничего с ней не делаешь? По этой причине Мираи вновь села за стол в попытке хотя бы что-то сделать. Интерес потихоньку пропал к ней спустя ещё пару дней. Дурная привычка: терять интерес ко всему либо от отсутствия продвижения, либо сразу после получения желаемого результата. И так не нравилась ей это, что всеми способами она пыталась от неё избавиться, но пока безрезультатно. Вновь ничего не выходило. Вместо слов получалась какая-то каша из набора букв, и потому Мираи лишь мучилась от этого все больше. Конечно, она пыталась сложить буквы, вот только ничего не выходило. А ноющая от боли шея отвлекала сильнее, чем обычно. В общем, не жизнь, а сказка. В попытках разгадать шифр, Мираи и не заметила, как пришло время подъема. Быстрые водные процедуры, утренние молитвы, завтрак жидкой безвкусной кашей, молитва и небольшая прогулка. Мираи уже поднадоела эта рутина, но ничего с нею поделать не могла. На прогулку дали полчаса, потому она даже не пыталась куда-то пойти, просто села на скамью возле дверей в интернат, открыла тетрадь с переписанным шифром и стала вновь гадать. — А что это? Кроссворд? — голос прямо над ухом заставил Мираи вздрогнуть и резко схватиться за край высокого воротника, скрывающего темные следы. Она испуганно оглянулась на стоящую сзади. Это была невысокая девушка её возраста, с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост, и черными глазами. До того похожа была на неизвестного из сна, что Мираи уже готова была кричать и истерить, вот только она сдержалась от этого. — Ты чего такая бледная? Тебе плохо? Помочь? — вопросы сыпались на Мираи будто из огромного мешка. Но та лишь приподняла ладонь, как бы говоря "потише". — Все хорошо, — спокойно ответила Мираи. — Я просто решаю некий шифр, так сказать... Ничего особенного, не стоит обращать внимания, — с этими словами она закрыла тетрадь и положила её рядом с собой. — По тебе не видно, что это обычный шифр. С таким серьезно-недовольным лицом сидишь, — рассмеявшись, произнесла ученица. Мираи лишь промолчала и, закинув ногу на ногу, посмотрела на бегающих по саду девочек. — К слову, если у тебя выходят только буквы, то попробуй сложить из них слова, — хлопнув Мираи по плечу, произнесла та. — Не сдавайся с первого раза, текст мог быть написан крайне неграмотным человеком. — Что? — удивилась девочка. Но в ответ ничего не получила. Та странная ученица так быстро и бесшумно ушла, будто её тут никогда и не было. У Мираи появилась уйма вопросов. Что это значило? Она что, все видела? Как давно наблюдала? Мираи взяла тетрадь в руки и снова попробовала сложить буквы в слова, только в этот раз совершая уйму глупых и элементарных ошибок. И, на удивление, все выходило. Автор текста действительно был ужасно безграмотным. Хотя, вполне похоже на её отца. Он тоже никогда особо не отличался умом, оставалось загадкой, как он смог заработать деньги на содержание особняка и огромной семьи, хоть и минимальное. Хотя, он столько же и потерял. Когда Нокори стал главой, то столько косяков нашел, что до сих пор с ними мучается, хотя с момента смерти отца прошло достаточно времени. Доставляет проблемы даже после смерти. Утренняя прогулка длиною в полчаса прошла крайне быстро. Мираи даже расстроилась, потому что у неё только-только стало получаться решить шифр. И тогда-то Мираи поняла, что сдаваться слишком рано — глупо. Всегда можно найти решение. И поиск этого самого решения может быть любопытнее, чем сам результат.