PS.
23 мая 2022 г., 19:03
"Семнадцать мгновений апреля, - транслировали по радио песенку Марики
Рокк, - останутся в сердце твоем. Я верю, вокруг нас всегда будет музыка,
и деревья будут кружиться в вальсе, и только чайка, закруженная
стремниной, утонет, и ты не сможешь ей помочь..."
— Одно до сих пор непонятно. Ни мне, ни комитетским, — мой куратор взял себе кофе и два пирожка с капустой. Пахнет эта комбинация совершенно убийственно.
Я ел последний раз вчера.
И это были проклятые «раковые шейки».
Кстати надо будет купить пакет в дорогу... Черт его знает, продают ли еще где-то кроме Москвы такие.
— ... кто, все-таки, так ловко рванул машину Белова? Есть предположения?
— Нет, — и я абсолютно не кривлю душой, — надеялся, что вы мне объясните.
— Кстати, Максим Максимович, Белов таки контачил с госбезопасностью, — он качает головой, я вижу, что он тоже жутко измотан. — Уж не знаю кто из комитета его слил криминальным, но там что-то такое прознали, поэтому ни один не выступил против казанских и... Вот результат. Нет больше Бригады.
— А... — я немного выбит из колеи, — неожиданно.
Александр Николаевич оказался намного сложнее, чем я думал.
А я вообще никогда не считал его простым.
— И вот вопрос... Кто его заказал, если все всё отрицают, и кто так чисто выполнил? Что думаете, Максим Максимович?
— Если вы считаете, что это я, товарищ майор, — говорю я, и беру с его тарелки один пирожок, — то вы мне льстите.
— Ну... в общем теперь это не важно. Хотите кофе? Я еще не пил.
— Нет, спасибо, я так.
— Было приятно с вами работать, Максим Максимович.
— Спасибо, товарищ майор. Взаимно.
Он кивает, пожимает мне руку и, как всегда не прощаясь, без объяснений, просто уходит.
Я съедаю оба пирожка и, подумав секунду, залпом выпиваю его гнусный, совсем без сахара, кофе.
В Адлере идет дождь.
— Я думал у вас тут, на юге, хотя бы не поливает. Москву уже затопило, — мне не удалось поспать в самолете, я раздражен и дико хочу просто лечь.
Можно даже на пол.
— Ну извини, погоду не заказал, — на загорелом, довольном лице Фила улыбка от уха до уха, — но сейчас звякнем в небесную канцелярию, проясним за дождик. Совсем там страх потеряли! Макс приехал, а они... Мудачьё, одно слово.
Обнимает меня. Хлопает по спине со всей дури. Потом незаметно, как-то щемяще ласково, сжимает ладонь.
— Эй, Макс! Слышал? Там Кордона в Ницце кто-то завалил. Был Андрюшка, да сплыл.
— Завалили?
— Да. Только сегодня на студию Аньке позвонили. Они оказывается расписаны с ним были... Прикинь?
Я не удивлен. Мне плевать. Я чувствую только, что Фил мне рад. Так, как только он умеет радоваться.
Мощно, искреннее, по-настоящему.
И всё это мне.
И усталость как рукой снимает.
— Ты надолго? — спрашивает немного настроженно.
— Да, — говорю я, — мне в Москве больше делать нечего. Как самочувствие?
— Ну... Я пока на студии только пиздюли раздаю... Отдыхаю, как завещал доктор. Глянь какая тачка, а?
Подогнал мне древний, нежно розовый кадиллак с ржавыми порогами, но красивый до дрожи.
Я сажусь за руль, проверяю педали.
Фил смотрит на меня. Ждет реакцию.
— Круто, — говорю я, — не машина — шедевр.
Он, очень довольный, откидывается на сидении, чуть прикрывает глаза, но продолжает за мной наблюдать из под ресниц и ухмыляться.
— Как думаешь, кто Андрюху убрал? — спрашивает, когда мы подъезжаем к городу.
— Понятия не имею.
— А я знаю, — и смеется. Так заразительно, словно только что рассказал лучший в мире анекдот.
Я поворачиваю на Курортный проспект и думаю, то за все то, что я сделал в жизни, мне, наверное, полагается расстрел.
Но вместо этого в открытое окно жутко дорогой раритетной машины врывается влажный тропический воздух, запах бензина, цветов и мокрой листвы.
И моря.
18.05.22
