Catastrophe point

На следующий день Енгук продрал глаза далеко за полдень. Всю ночь он провисел на телефоне, названивая Химчану, чей номер перманентно был вне зоны действия сети, его друзьям, которые не видели Химчана уже давно, и в больницы, в которых не наблюдалось пациента по имени Ким Химчан. Кроме того, крайне неохотно он обзвонил все кладбища, и чуть не сошел с ума, когда узнал, что в одном из них недавно кремировали некоего Ким Химчана. Но даже выяснив, что на момент смерти усопшему исполнилось 48 лет, Енгук успокоился далеко не сразу – пришлось выкурить несколько сигарет подряд, прежде чем сердце перестало стучать, как чокнутое. Одна только мысль о том, что его Чанни может не быть, вызывала противный липкий страх, пульсирующий, перекатывающийся под кожей и комком подступающий к горлу. Несмотря на все старания, найти Химчана так и не удалось. Если бы тот был вынужден куда-то уехать – хотя Енгук не мог даже представить подобной ситуации – он бы обязательно сообщил ему. Если бы он был серьезно болен, то Бан наверняка обнаружил бы его в списках пациентов столичных больниц. Едва выкарабкавшись из-под одеяла, Енгук сразу схватился за сигареты, с сожалением отметив, что пачка практически опустела. Он закурил, стряхивая пепел в чашку, – у него не нашлось даже пепельницы. Он плохо уживался с этой квартирой – серой и бездушной, выходящей окнами на заброшенный пустырь. Здесь его вещи постоянно пропадали, настроение стремительно ухудшалось, зато некстати появлялась головная боль и депрессивные мысли. Поэтому Енгук уже давно перебрался в апартаменты Химчана, навещая эти стены лишь в те редкие моменты дичайшего алкогольного опьянения, когда показываться на глаза Химчану было просто-напросто стыдно. Вот и сейчас пустая вешалка у стены хамовато ухмылялась ему, словно насмехаясь над его жалкими потугами разыскать Химчана. - Да пошло все! – неожиданно даже для самого себя взорвался Енгук, вскакивая с места. Он вылетел из комнаты и начал нервно наворачивать круги по квартире, беспомощно ероша короткие волосы и не переставая думать о Чане. В памяти вновь всплыло бледное лицо Химчана, на котором, словно пластиковая, застыла улыбка. Енгук был настолько уверен, что ничего не может быть хуже тюремного заключения, что даже не обращал толком внимания на искусственный смех своего парня и натянутое «Нормально» в ответ на стандартное «Как дела?». По всей видимости, происходило что-то плохое, о чем Енгуку было знать нежелательно. Но сейчас, размышляя об этом, он не мог даже смоделировать ни одной ситуации, в которой Химчану было бы необходимо исчезнуть и замести за собой все следы. Енгук наконец остановился и уткнулся головой в стену. Не мог же Химчан его просто кинуть, когда он мотал срок за то, что пытался защитить его? Химчан, которого он знал и которого любил, никогда бы так не поступил, значит, эта версия тоже отпадает. Енгук в отчаянии застонал и со всего размаху ударил кулаком по бетонной стене, делясь с ней болью и тоской, снедающими его изнутри. Он не мог без Химчана, он не представлял себе свою жизнь без Химчана. С его исчезновением глухая темная мерзлота, о которой Енгук уже успел подзабыть, вновь начала сковывать его изнутри, заставляя замкнуться в себе и ослабить контроль над вспышками агрессии, проявляющимися все чаще. Ему во что бы то ни стало нужно найти Химчана – вернуть то, что принадлежит ему по праву. А что, если Химчан попал в переделку, из которой не может выбраться без посторонней помощи?.. От этой внезапной мысли Енгука подбросило, словно ему сделали инъекцию адреналина в сердце, и он ринулся на кухню. Первым делом распахнул настежь окно и налил себе чашку крепкого кофе, чтобы заставить свои напрочь прокуренные мозги заработать. Химчан не учился, не работал, в своей квартире не жил, но должны же быть места, которые он может посещать, если, конечно, не находится в полной изоляции... Нет, не надо думать о плохом, решил Енгук, помотав головой. На скорую руку он набросал перечень мест, в которых бывал Химчан и которые мог посещать до сих пор. Вероятность того, что он наткнется на что-то стоящее, была крайне мала, но он не хотел упускать ни единой возможности. На то, чтобы составить хотя бы приблизительный список, у Енгука ушло полдня. Еще несколько дней он, как помешанный, ездил с места на место, спрашивал тут, узнавал там, стоял по несколько часов на зябком ветру, наблюдая за одним и тем же местом, но все безрезультатно. Его список близился к концу, а Енгук так ничего не узнал об исчезнувшем любовнике, лишь продрог до зубосводящей дрожи. Последний, самый мизерный его шанс – французское кафе, которое они с Химчаном посещали несколько раз незадолго до того, как он угодил за решетку, и о котором тот весьма восторженно отзывался. Енгук заказал кофе - американо, который так нравился Химчану, - и, когда миловидная девушка принесла ему чашку с ароматным напитком, показал ей фото Химчана. Она с сожалением покачала головой, и Енгук нахмурился. Возможность найти молодого человека таяла буквально на глазах. Он опросил всех официантов этого заведения, но никто из них не смог ему помочь. Енгук обреченно вздохнул, вычеркнул из списка последний пункт и отхлебнул сразу половину чашки кофе. Он был в смятении - на месте сердца словно зияла пустота, которую могло заполнить только присутствие Химчана рядом. Именно это ноющее чувство заставляло его продолжать поиски, тогда как мозг упорно твердил – если человек так тщательно прячется, значит, не хочет, чтобы его нашли. Спрятался Химчан хорошо – Енгук понятия не имел, что делать дальше. Не оправдалась даже призрачная надежда узнать о нем там, где он когда-то бывал, а личной встречи, если Химчан все же когда-нибудь сюда решит наведаться, можно ждать еще долго. Полностью погруженный в свои мысли, Енгук гипнотизировал незамысловатый орнамент из цветочков, украшавший салфетку на столе. Если подумать, что еще Химчан любил больше всего, кроме как американо и доводить Енгука до белого каления своим эгье? Суши. Кошек. Кеды. Книги. Поспать… Так, стоп! Книги. Перед мысленным взором Енгука предстал образ Химчана, с маниакальным блеском в глазах тащившего стопку разномастных изданий с яркими цветными корешками и на молчаливый вопрос в глазах Енгука только отмахивающийся: «В магазине новое поступление». Насколько Енгук помнил, Химчан не пропустил ни одного такого поступления с момента открытия при типографии маленького магазина с ужасно дешевыми книгами. По спине Бана пробежали мурашки – какое-то шестое чувство подсказывало ему, что он движется в верном направлении. Если магазин в пределах досягаемости Химчана, тот обязательно туда наведается за новыми книгами. Енгук кинул на столик пару смятых тысячевоновых купюр и вскочил, собираясь сейчас же направиться в этот магазин, но внезапно сообразил, что понятия не имеет, где тот находится. Он медленно сел и снова подозвал официантку, которая подошла несколько настороженно, очевидно, опасаясь странного клиента. О дешевом магазине при типографии она ничего не слышала, поэтому Енгуку пришлось еще изрядное количество времени провозиться в мобильном интернете и виртуальных картах, чтобы найти хоть какую-то зацепку. В тот момент он проклял себя за то, что никогда не питал привязанности к какому бы то ни было чтиву и ни разу не удосужился сходить со своим парнем в его излюбленный книжный. На этот раз Енгуку повезло больше. Нужный магазинчик без опознавательных знаков расположился, как оказалось, всего в двух станциях метро от квартиры Химчана. Непосвященный человек никогда бы не заметил за вереницей торговых рядов скромную серую дверь, не имевшую даже вывески. Войдя внутрь, Енгук оказался в крошечном помещении, от пола до потолка заставленном стеллажами. Новехонькие книги заполняли полки аж в несколько рядов, громоздились на длинном прилавке и занимали практически все пространство. За кассой седовласая аджумма в очках на цепочке читала революционный «Колокол свободы». Кроме нее и Енгука в магазине не было ни одной живой души. Парень повел плечами, чувствуя себя неуютно, ему на мгновение показалось, будто он перенесся на пятьдесят лет назад – в суровые послевоенные годы, когда книги хоть и были роскошью, являлись практически единственной отдушиной для вымученных противостоянием людей. А вот Химчан – Енгук готов был поспорить – с удовольствием согласился бы работать здесь, чтобы прочесть все книги до единой. Вспомнив о цели своего визита, Бан уверенно направился к продавщице, доставая фотографию своего парня. - Здравствуйте, вы узнаете этого человека? Старушка оторвалась от чтения и взглянула сперва на Енгука, потом на фото, и взгляд ее мгновенно потеплел. - Химчан, как же, - с нежностью проговорила она, улыбаясь и кивая, цепочка ее очков тихо забряцала. Енгук, уже практически отчаявшийся узнать что-нибудь о Химчане, опешил, услышав из чужих уст его имя. - Вы знаете его? – в удивлении невольно переспросил он, для пущей убедительности потрясая глянцевой картинкой. - Говорю же, Химчан, - так же мягко, будто разговаривала с душевнобольным, повторила женщина. – Милый мальчик, частенько сюда заглядывает. Сердце Енгука заколотилось в бешеном ритме, устроив в груди настоящую какофонию. На мгновение ему показалось, что земля уходит из-под ног, и он тяжело оперся на прилавок. - Когда вы видели его в последний раз? – голос Енгука дрожал от плохо скрываемого волнения, сам он не заметил, как резко подался к продавщице, требуя ответов на свои вопросы. Аджумма за кассой продолжала, невозмутимо улыбаясь, взирать на него сквозь стекла очков. - Дайте-ка вспомнить… Забегал он сюда не так давно, - снова закивала она, на сей раз в такт цепочке на очках затряслись и ее седые кудри. – Дааа… - Как давно? Неделю? Месяц, два? - довольно грубо оборвал ее Енгук – его раздражала медлительность и нарочитая доброжелательность женщины. Та, нисколько не обидевшись, задумалась, ласково поглаживая пальцами гладкую обложку «Колокола». - Не знаю, - наконец произнесла она. – Может, месяц, может, два, может, больше… Дни осенью тянутся так мучительно медленно, - ее маленькая ссохшаяся ладошка легла на сердце, и аджумма замерла, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Енгук разочарованно покачал головой, тихо матерясь под нос. Черт бы побрал этих стариков с их прогнившей памятью! Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и вновь обратился к продавщице. - Когда он приходил, он ничего не говорил о себе? Где сейчас живет, чем занимается?.. - Нет, нет, что вы, - она глянула на него как-то порицающе. – Ничего такого, просто купил книги, как обычно, и ушел. - И вы ничего о нем не знаете?.. – Енгук хватался за последнюю соломинку. А ну как сейчас дама вспомнит нечто такое, что в корне перевернет сложившуюся ситуацию? - Ну... Любит Драйзера и Ли Чонджуна, - подумав, выдала старушка. Енгук покачал головой, давая понять, что это не та информация, которая была ему нужна. - С братом живет, - предприняла еще одну попытку оказаться полезной аджумма. Енгук криво ухмыльнулся. С братом, разумеется. Он безнадежно махнул рукой и направился к выходу. - Приходит за книгами в дни, когда у нас большой привоз, - Енгук развернулся в пол-оборота, недоуменно хмурясь и не понимая, на что она намекает. – Следующий через три дня. Аджумма поправила очки на переносице и снова уткнулась в свою книгу. Енгук едва не расхохотался – какая-то бабка утерла ему нос, выдав нужную информацию под самый конец их беседы. Он кивнул в знак благодарности, не решившись сказать «Спасибо», и вышел.