Catastrophe point

Настоящее время Химчан был полностью увлечен разворачивающимися в недавно купленной книге событиями, когда его прервал телефонный звонок. Он дотянулся до трубки и почувствовал, как мурашки бегут по коже от одного лишь имени звонившего – Крис. - Собирайся, я заеду через полчаса, - жесткий голос, приказной тон. Химчан кивнул, скорее, для себя, так как знал, что на другом конце провода его не могут видеть. - Куда поедем? - В кино. Согласен?.. Химчан безразлично угукнул в ответ, зная, что вопрос о его согласии – чистая формальность, наличие или отсутствие которого никак не влияли на уже принятое Крисом решение. Это была одна из прихотей Криса - играть роль заботливого молодого человека, вытаскивая Химчана из этих четырех стен, которые язык не поворачивался назвать «домом», и отвозить развеяться куда-нибудь, где он будет бесстыдно пялиться на него раздевающим взглядом. По-другому Крис на Химчана никогда не смотрел – его тяжелый, пронизывающий и пробуждающий желание исчезнуть сию минуту взгляд обещал смять, распять под собою и заставить задыхаться в нежеланном оргазме. Химчан буквально физически чувствовал обращенное к нему вожделение, от которого узлом скручивало все внутренности и грозило вывернуть наизнанку. Он никогда не хотел быть непрестанным объектом чьей-то похоти, и ему чересчур мучительно давалась немая покорность в ответ. Зал кинотеатра был наполовину заполнен людьми. Их места располагались в VIP-зоне, что заставило Химчана мысленно хмыкнуть от масштабов эго Криса. По странному стечению обстоятельств, которое сам Крис назвал «невиданной удачей», никого кроме них в этом секторе не оказалось, однако Химчан не удивился бы, узнав, что Крис просто скупил все остальные билеты, чтобы никто не мог им помешать. Картина оказалась на редкость сопливой: мелодрама повествовала о нелегких боевых буднях солдата в разгар корейского конфликта и об ожидающей его в тылу девушке. Химчан, с первых минут осознав, что ничего интересного для себя не увидит, постарался просто расслабиться, гадая, почему Крис выбрал именно эту киноленту. Однако вскоре ему стало ясно, что они оказались здесь не для того, чтобы смотреть фильм. Обжигающе горячая ладонь Криса схватила тонкое, неизменно расцвеченное синим запястье парня и потянула в сторону своего паха. Рука Химчана легла на полувозбужденный член, чувствовавшийся даже через грубую ткань джинсов. Он в неуверенности замер на несколько долгих секунд, только затем осознавая – Крис хочет, чтобы он отдрочил ему. Действительно ли это случайность или ситуация была тщательно спланирована, но Химчан поблагодарил Бога, что все остальные зрители находятся в обычном партере и увлечены происходящим на экране. Крис, заметив заминку, повернулся к Химчану, вскидывая бровь и взглядом призывая того к действию. Химчан нерешительно потянул за бегунок, высвобождая плоть своего любовника, и тот снова целиком сосредоточил свое внимание на фильме. Хуже всего, думал Химчан, сжимая член Криса в ладони и двигая ей так, как ему нравится – быстро и в меру жестко – что у Криса вид, будто Химчан по собственной воле решил доставить ему подобное удовольствие и отвлекает тем самым от основной цели похода в кинотеатр – просмотра фильма. Сколько Химчан ни бился, он никак не мог понять этого парня, проникнуть за прочную броню, которой тот окружил себя со всех сторон. Даже сейчас невозможно понять по небрежно искривленным губам, что именно его не устраивает – сюжет фильма или то, как рука Химчана скользит вверх-вниз по его налившейся кровью плоти. Внезапно Крис накрыл его снующую ладонь своей, останавливая. Химчан поднял на него глаза и вновь наткнулся на этот прожигающий насквозь взгляд, проникающий прямо под кожу и оставляющий после себя выжженные пустоши. - Отсоси, - хрипло пробормотал он. Химчан дернулся, как от пощечины. Он слышал подобное от него далеко не в первый раз, но от осознания, что его хотят использовать, чтобы получить извращенное удовольствие от секса в общественном месте, Химчан почувствовал, как алый цветок стыда распускается на его щеках. Остатки гордости отчаянно метались внутри, взывая к разуму своего хозяина и пытаясь противиться унизительному приказу. - Может, не здесь?.. – попробовал было отказаться Химчан, но Крис в ответ только красноречиво поджал губы – верный признак того, что ему пришлось не по душе возражение любовника. Химчан посмотрел на подлокотник, разделяющий их с Крисом, потом на расстояние между его коленями и спинкой впередистоящего кресла. В VIP-зоне оно было значительно больше, и при желании он вполне мог бы там уместиться. У Химчана закружилась голова от понимания, что все было заранее продумано до мельчайших деталей. Этот человек сущий дьявол. Он скользнул взглядом вверх, отмечая стоящий член Криса, его расслабленную позу и ничего не выражающее лицо, обращенное к экрану. Он даже не сомневался, что все будет именно так, как хочет он, и Химчан, зная это, ненавидел его еще больше. Ничего страшного, никто ведь не увидит, уговаривал себя Химчан, сползая на пол и устраиваясь между бедер Криса, предусмотрительно разведенных им чуть шире. На лице Криса появилась довольная улыбочка, и Химчан тысячный раз проклял себя, что пошел на поводу у этого мерзавца. Но сейчас уже поздно что-то менять, несмотря на то, что его чувство собственного достоинства ужалось до размеров горошины, а попранная гордость бешено выла и корчилась в предсмертных судорогах. Край кресла за его спиной неприятно впился в поясницу, когда Химчан склонился вперед, самым кончиком языка проходясь по головке, ощущая солоноватый привкус выделившейся смазки. Он не отказал себе в удовольствии еще немного подразнить Криса, проводя языком по окружности головки и щекоча уздечку, прежде чем взять в рот. Он вбирал его член глубоко, стараясь доставить как можно больше удовольствия, чтобы Крис, чего доброго, не потребовал большего. Но полное отсутствие какой-либо реакции с его стороны абсолютно дезориентировало Химчана, привыкшего к нарочито развратно-пошлым стонам Енгука и его несдержанным движениям бедрами навстречу. Едва поддавшись воспоминаниям, Химчан грубо одернул себя: он обещал, что никогда больше не будет вспоминать Бана – в груди все взрывалось болью, стоило ему только нарисовать перед глазами его образ, – и тем более не посмеет осквернять воспоминания о нем сравнениями с Крисом. Химчан горько усмехнулся про себя и увеличил темп и амплитуду движений, чтобы у Криса хотя бы на миг сбилось дыхание, на стон он даже не надеялся. Он поднял взгляд, с интересом наблюдая за любовником. Тот вел себя как ни в чем не бывало: совершенно спокойное по-аристократически бледное лицо, равнодушный взгляд, ровное дыхание… Его умение сдерживать себя поражало и бесило одновременно. По этому вечно отстранённому холодному внешнему виду невозможно даже предположить, что творится у него на уме, поэтому оставалось только ожидать закономерной развязки. Химчан удвоил усилия, помогая себе руками. Наконец он краем глаза уловил, как лихорадочно сжимаются пальцы Криса на подлокотнике, и мысленно восторжествовал, однако в следующую же секунду чуть не взвыл от боли, когда властная рука резко рванула за волосы, отстраняя его голову. Крис схватил свой член и продолжил резкие отрывистые движения, удерживая Химчана в этом же неудобном положении. Химчану понадобилась доля секунды, чтобы понять, что сейчас произойдет. Под оглушительные раскаты пулеметных очередей и душераздирающие вопли раненных солдат Крис, прерывисто выдохнув, кончил Химчану на лицо. Тот зажмурился что было сил и содрогнулся от унижения, когда теплое семя толчками выплеснулось на его щеки, губы, лоб... - Моя умница, - сбившимся шепотом выговорил Крис, дотянувшись до лица Химчана и ласково проведя пальцами по острой линии подбородка. – Не двигайся. Химчан продолжал сидеть с запрокинутой головой, ощущая, как капли спермы тягуче скользят по его щекам, и чувствовал себя последней шлюхой, с той лишь разницей, что его время оплачивается не деньгами. Мамочка, если бы не умерла, гордилась бы своим отпрыском, бесславно продолжившим ее путь. Его трясло от ненависти к самому себе. Полюбовавшись еще некоторое время на неимоверно сексуальные губы Химчана, чуть подрагивающие и покрытые его семенем, Крис окончательно пришел в себя после оргазма и достал бумажный платок, вкладывая его молодому человеку в ладонь. - Вытрись. Химчан на ощупь развернул салфетку и промокнул ей лицо, чувствуя, как противно смазывается густая жидкость. Он тщательно вытерся и только после этого поднялся с колен, снова усаживаясь на свое кресло. - Нигде не осталось? – устало спросил он, поворачиваясь лицом к Крису, который уже успел оправить всю одежду и невозмутимо сидел, созерцая главного героя фильма без сознания на больничной койке. Услышав вопрос Химчана, он повернулся, придирчиво оглядывая его. - Вот здесь еще немного, - Крис кивнул на левую щеку Химчана, но, когда тот промахнулся, закатил глаза и, отобрав у него салфетку, бережно удалил остатки. От его показной заботы, так уродливо контрастировавшей с предыдущими действиями, на душе у Химчана стало еще гаже. - Умыться нужно, - пробормотал он, чувствуя, как кожу неприятно стягивает. - Потом, - сухо бросил Крис, которому явно льстило, что на Химчане до сих пор остается часть его – своего рода метка, знак принадлежности. Химчан лишь вздохнул и откинулся в кресле, даже не пытаясь расклеить слипшиеся ресницы. Однако даже по завершении фильма – главный герой изрядно потрепанный, но все же живой, через несколько лет после окончания войны находит свою девушку, и они обнимаются, плача, - умыться Химчану не дали. Крис взял его за руку, как маленького ребенка, который то и дело норовит потеряться в толпе, и вывел из кинотеатра. Химчан шел, низко опустив голову и старательно пряча от вездесущего народа свое лицо, которое, ему казалось, до сих пор несло отпечаток устроенных Крисом буквально полчаса назад игрищ. Он юркнул в машину и, только когда дверь с глухим хлопком захлопнулась за Крисом с соседней стороны, позволил себе расслабленно откинуться на спинку сиденья, бездумно уставившись вперед. Темнота за окном налилась густой синевой, неоновые огоньки вывесок приветливо подмигивали редким прохожим. Химчан заметил отстраненно, что они мерцают гораздо медленнее, чем бьется его сумасшедшее сердце. Тишина салона давила на уши, а Крис прочему-то все не заводил мотор. Химчан повернулся к нему и поймал на себе его взгляд – долгий и пристальный. - Что-то не так? - изрек Крис наконец, хмуро постукивая пальцем по кожаной обшивке руля. Он всегда раздражался, когда что-то было неподвластно его пониманию, а уж область человеческих переживаний была для него и вовсе дремучим лесом, но витавшее вокруг Химчана напряжение, видимо, было слишком осязаемым, чтобы не заметить его. Химчан еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Интересно, Крис действительно считает, что произошедшее между ними в зале кинотеатра в порядке вещей? Химчана передернуло от одного лишь воспоминания, но он только покачал головой, предпочитая промолчать, чем объяснять Крису, что он обычно таким не занимается. - Нормально все, - выговорил Химчан, тяжело вздохнув. – Поехали, я хочу домой. Крис пожал плечами и вывел машину со стоянки. Почти всю дорогу они молчали, лишь Крис изредка что-то спрашивал, а Химчан, прислонившийся горящей щекой к прохладному стеклу, односложно отвечал, даже не вникая толком в суть вопроса. Вместо этого он, наоборот, постарался отбросить все лишние мысли – когда в голове блаженная пустота, гораздо легче смириться с тем, что тебя заставляют делать против твоей воли. Едва они переступили порог квартиры Криса, тот немедля привлек Химчана к себе, впиваясь поцелуем в его губы. Раньше Химчан не позволял целовать себя, но когда Крис дал ему понять, что о Енгуке можно окончательно и бесповоротно забыть, Химчан сдался. Теперь то единственное, что он хотел сохранить для человека, которого действительно любил, принадлежало Крису. А тот не упускал шанса этим воспользоваться: целовал глубоко и безудержно, изучая языком его рот и покусывая и без того опухшие и саднящие губы. Химчан целовал его в ответ, не испытывая ни малейшего удовольствия, когда сильные руки скользили по его телу, проникали за пояс джинсов и уверенными движениями ласкали его член. Но как бы его разум не противился прикосновениям китайца, тело раз за разом предавало его, заводясь от умелых ласк. Химчан покорно позволил увлечь себя в спальню, где по обыкновению сбросил свою одежду, потом раздел Криса, едва не плавясь под его жаркими взглядами. Всего лишь поцелуй, а тот был уже полностью возбужден – казалось, только само присутствие Химчана рядом распаляет его не на шутку. Завалив парня на кровать, Крис снова неистово поцеловал его, словно хотел вытянуть душу, а Химчан задыхался под ним, чувствуя его руки повсюду на своем теле. Это было настолько привычно, что почти перестало быть противным до тошноты, и Химчан даже подавался навстречу его чутким пальцам, которые скользили изучающе-неторопливо, будто бы не выучили наизусть каждый сантиметр гладкой кожи за долгие ночи, проведенные вместе. Наконец Крис прервал поцелуй, но только для того, чтобы вложить в губы Химчана свои пальцы и загипнотизированно смотреть, как он соблазнительно облизывает и посасывает их, смачивая своей слюной. Время словно превратилось в вязкое желе, пока Крис лениво растягивал Химчана. Особой нужды на то не было, но Крису все равно доставляло удовольствие мучить Химчана, чувствуя, как тот изнывает от нетерпения, и зная, что он никогда не попросит пропустить прелюдию и просто трахнуть его быстрее. Поэтому он неизменно начинал с одного пальца, проталкивая его как возможно глубоко, сгибая и поворачивая под всевозможными углами, постепенно добавляя еще и еще, наблюдая, как нервно ходит вверх-вниз кадык на беззащитно запрокинутой шее парня и как тонкие пальцы, лихорадочно дрожа, сминают дорогую ткань простыни. Это продолжалось до тех пор, пока его собственное желание, бушующее под маской стальной выдержки, не раскалилось до предела. Химчан, повинуясь просьбе Криса, больше похожей на приказ, встал на колени, упираясь локтями в кровать и прогибаясь в пояснице, в ожидании, пока тот достанет презервативы. Крис на пару мгновений замер над ящиком, потом по спине Химчана пробежала дрожь от оскорбительного шороха упаковки. Крис вошел осторожно, несмотря на то, что сжал бедра Химчана мертвой хваткой, наверняка на бледной коже останутся синяки. Он двигался неспешно, в заранее запланированном размеренном ритме, но глубоко, каждым мощным толчком вышибая воздух из легких Химчана, а затем плавно и тягуче выходя. Химчан не в состоянии это вынести – слишком медленно, слишком томительно, слишком невыносимо... слишком по-другому. Сбившееся дыхание горячо царапало глотку, легкие разрывались от разрастающегося в них пожара, а внутри все щемило и скреблось: быстрее, резче, сильнее, ну же… Слезы вскипели на глазах, он до крови прикусил губу, чувствуя, как металлический привкус заполнил рот. Химчан готов был выть, но вместо этого едва слышно разочарованно поскуливал, утыкаясь лбом в подушку и подаваясь назад, ненавидя сам себя, но чужие руки крепко удерживали его на месте, не позволяя задавать темп. Крис не давал ему того, чего он так страстно желал – и это выматывало больше всего, оставляя одуряющее чувство неудовлетворенности, даже после того, как Крис, кончив, рукой довел его до оргазма. За первым разом неизменно следовал второй, за ним – третий, и Крис оставил Химчана в покое только глубоко за полночь, абсолютно вымотанного и обессилевшего. Даже проснувшись в районе обеда, Химчан чувствовал себя разбитым. Тело будто налилось свинцом, и ему потребовалось немало усилий, чтобы поднять себя с кровати. После таких еженощных упражнений он едва ли мог нормально функционировать, поэтому, собственно, и ушел с работы. Впрочем, Крис не был особо против. Сам он умудрялся отлично высыпаться при такой растрате сил и выглядеть на все сто. Химчану однажды пришла в голову забавная мысль, что Крис – энергетический вампир, каждую ночь подпитывающийся его энергией, но с течением времени он все более убеждался в высокой вероятности своего предположения. Химчан доплелся до ванной и машинально уставился на свое отражение в зеркале, морщась от того, что увидел. Какого черта Крис продолжает находить в этом жалком подобии человека?.. Спутанные торчащие в разные стороны волосы, затравленный потухший взгляд, чересчур заострившиеся скулы, истерзанные губы… Химчан коснулся кончиками пальцев своих губ. Они – явный пунктик китайца, слишком часто уж он смотрит на них и тянется за поцелуем, если представится шанс. «Мой член слишком возбуждающе смотрится в твоих губах». Он вздрогнул, словно наяву увидев, как взор Криса был прикован к его рту, а рука бесстыдно расстегивала молнию на джинсах. Химчан помотал головой, отгоняя непрошенные воспоминания, и решительно забрался в душевую кабину. Они с Крисом никогда не говорили на эту тему, но на каком-то интуитивном уровне Химчан понимал, что для Криса он – наваждение, которое тот не в силах побороть, потому что привык не отказывать себе ни в чем. Сын богатеньких родителей, который не смог смириться с тем, что понравившаяся игрушка принадлежит не ему, поэтому постарался заполучить ее любыми возможными способами. Теперь он здесь – мучительная обсессия, не дающая Крису покоя ни днем ни ночью, и беспрекословно разрешающая делать с собой все, что тому заблагорассудится. Химчан корил себя за то, что позволяет ему проделывать разные отвратительные вещи, с каждым разом заходящие все дальше, но знал, что не имеет права возражать. Он надеялся только, что рано или поздно Крис наиграется и выбросит его за ненадобностью, как наверняка поступал с сотнями других надоевших парней. Главное, чтобы он не успел сломать его окончательно; Химчан понимал – однажды они перейдут черту невозврата, после которой уже невозможно будет вернуть жизни былые краски. Горячая вода расслабила напряженные мышцы, и после душа Химчан почувствовал себя гораздо лучше. Он приготовил плотный обед – его желудок буквально верещал от сосущего чувства голода – и быстро побросал в себя пищу, даже не успевая распробовать ее вкус. Из кармана своей куртки Химчан достал припрятанную пачку «Парламента» и с наслаждением закурил. Он бросил эту пагубную привычку три года назад, когда только начал встречаться с Енгуком, но сейчас стресс был слишком велик, чтобы удержаться от соблазна и не схватиться за сигареты. К тому же, это была его маленькая месть Крису, который терпеть не мог запах табака, и неизменно подозрительно принюхивался, заходя в квартиру. Химчан приоткрыл окно, осторожно выпуская дым наружу. Ворвавшийся в помещение прохладный ветер напомнил о том, что на дворе уже середина октября. Химчан зябко повел плечами, задумчиво смотря во двор, где красно-желтыми сугробами вдоль тротуара высились опавшие листья. Внезапно его сердце подпрыгнуло прямо к горлу и застучало, как ненормальное. Невдалеке Химчан заметил знакомую сутулую фигуру и разглядел родные черты лица, прячущиеся в тени капюшона толстовки. Сигарета чуть не выпала из ослабевших пальцев. - Енгук, - дрожащим от волнения голосом прошептал он, вцепляясь в шпингалет и лихорадочно вращая его, чтобы распахнуть окно настежь. – Енгук! Словно услышав Химчана, парень поднял голову и посмотрел прямо на него. Химчан подался вперед, чтобы рассмотреть лицо получше, и разочарованно застонал – это был не Енгук. Пальцы обреченно соскользнули со стекла. Просто мальчик-рэпер в огромных наушниках, совсем молодой, ужасно похожий, но не он. Недокуренная сигарета тут же отправилась в полет из окна, и Химчан уткнулся лбом в холодное стекло, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Он был настолько внутренне истощен, что даже не смог бы сказать, какое из чувств его ошибка принесла больше – разочарование или облегчение. Тебе нельзя с ним видеться, идиот, забыл?.. Химчан зажмурился - на мгновение он действительно забыл. Он боялся себе в этом признаться, но глубоко в душе по-детски мечтал, что Енгук сам найдет его, и вместе они выберутся из прочных липких сетей, расставленных Крисом. Это была мечта из разряда несбыточных, даже думать о таком было смешно… Енгук со своей незыблемой гордостью не станет его искать, а даже если и попытается, то не найдет следов: Химчан попрощался со своей прошлой жизнью и исчез отовсюду, где раньше бывал. Скорее всего, он никогда больше не увидит Бана, посему и на этом эпизоде его жизни надо поставить жирный крест. Теперь его существование заключалось в исполнении капризов Криса, даже свободное время он тратил на него же – придумывал как можно более изощренные способы его убийства, которые он, разумеется, никогда не посмел бы осуществить, несмотря на то, что ненавидел всей душой. Химчан ненавидел его взгляды, полные желания, ненавидел аромат его цитрусово-древесной туалетной воды, ненавидел его густо намазанные гелем зализанные виски, ненавидел кожаный салон его Инфинити, ненавидел его здоровые цельнозерновые завтраки и вынос мусора по расписанию, ненавидел его руки и губы на своем теле каждую ночь… Он ненавидел его всего – от макушки и самых пяток, но добровольно принадлежал ему без остатка. Чертов неудачник Химчан, подумал он и нервно рассмеялся. Его колотило от отчаяния и холода, и он поспешил закрыть окно. «Нужно сходить на свою квартиру и забрать теплые вещи», - отстраненно подумал он. Куда угодно, лишь бы подальше от этого стильного нагромождения дерева и металла.