devil may cum

— не сдерживай себя, — вергилий говорит это негромко, но отчётливо и так, чтобы данте точно услышал, и данте невольно тихо протяжно стонет. он лежит, разведя колени, под вергилием и цепляется пальцами за собственные бедра, тяжело дыша. ему жарко, и вергилий почти не даёт передохнуть. его пальцы скользят внутри данте, размеренно, но быстро, и данте знает, что вергилий выбрал такой темп, чтобы удерживать данте на самой грани оргазма, но не подходить к ней. данте хочется заскулить. — громче, данте, — отчеканивает вергилий, резко проталкивая пальцы внутрь, и данте все же срывается на стон. он не прячет их намеренно — ведь за каждый его ещё и награждают поцелуем, особо приятным прикосновением или попросту довольным хищным взглядом. и данте плавится даже от взглядов. — и как много, по-твоему, ты сможешь выдержать? данте никогда не мог понять, как вергилию удается оставаться таким сдержанным. он сам податливо гнётся на влажных от пота простынях, а вергилий сидит у его ног, придерживая одну рукой, чтобы данте даже не думал свести колени. — хочешь больше? — вергилий спрашивает это требовательно, жёстко, и данте согласно стонет, кивает и закусывает губу, сводя брови к переносице, когда вергилий добавляет к пальцам четвёртый. ему опять не дают времени перевести дыхание, и данте со стоном выгибается на простынях, чувствуя, как каждое быстрое движение умелых пальцев пробирает его насквозь. вергилий вдруг проталкивает пальцы глубже, вместе с костяшками, давит почти вибрирующе на влажные пульсирующие стенки изнутри, и данте уже словно со стороны чувствует, как каждое касание приближает его к пику. тело так перегружено, что ему сложно контролировать себя, и он теряется в собственных стонах, в ощущениях и в том, как вергилий его растягивает, разводя пальцы, а потом вдруг вынимает влажную руку, и данте чувствует себя ужасно пустым. — вергилий, пожалуйста, — выдыхает он с трудом и тянется рукой к паху, чтобы прикоснуться к себе, но вергилий перехватывает его руку. — я тебя не слышу, данте. — дай мне кончить, вергилий, — просит данте, словно приглашающе стараясь раздвинуть ноги ещё немного. — я уже так близко. пожалуйста. вергилий смотрит на него несколько долгих секунд, словно оценивая, а потом входит двумя пальцами. медленно, пользуясь тем, что данте уже не такой узкий, а смазки много. — хорошо. но, — он легко отводит руку чуть назад, и в следующий раз данте чувствует внутри три пальца, — ты будешь, — при следующем движении внутри оказываются четыре, и данте безумно хочется, чтобы вергилий уже ускорился, — кричать мое имя. — я буду, — торопливо шепчет данте, глухо стонет сквозь сжатые зубы и подаётся бедрами навстречу. — господи, вергилий, я буду… — он тут же срывается на громкий стон, когда вергилий вдруг резче вталкивает пальцы, и смотрит на брата уже почти невидящим взглядом. — умница, — почти мурлычет вергилий, а потом данте чувствует, как его растягивает сильнее, словно бы вергилий пробует протолкнуть в него ладонь. не сказать, что руки у него широкие, но данте вскидывается, тяжело и шумно дыша, всхлипывает и даже не пробует унять дрожи в ногах. он уже не может отследить точно, что именно вергилий с ним делает; ему безумно жарко и хорошо, и он чувствует себя таким заполненным, что этого ему достаточно. стоит только вергилию мягко изогнуть пальцы внутри, осторожно ими пошевелив, как данте кончает и действительно срывается на крик. перед глазами темнеет, а в голове громко бьётся пульс, но он точно слышит, как вергилий с влажным звуком убирает руку, подождав, пока данте чуть отойдёт. — садист, — хрипло выдыхает данте, облизывая пересохшие губы. — ты ошибся в слове «спасибо», — вергилий тонко улыбается и облизывает пальцы, а данте невольно усмехается и прикрывает глаза. — да, ошибся. спасибо, садист.