devil may cum

данте сражается так, словно это последняя битва в его жизни. он атакует уризена, не сдерживаясь, яростно бросается на игольчатый щит, стараясь пробиться к самому демону, а уризен наблюдает за ним, как за самую малость интересным насекомым. сидит себе на своем троне, окружённый кровью, и следит за попытками данте почти равнодушным взглядом. данте рычит, бросается на уризена и чувствует, как клинок ударяется в его защиту. рукоять в руках вибрирует от сильной энергии, но данте напирает, вкладывает в удар всего себя, а уризену хватает ленивого жеста рукой, чтобы данте отшвырнуло в сторону. однако данте не может не заметить, как на мгновение шире открываются глаза демона. щит-то почти треснул. — и это всё, урод? — данте ухмыляется, хотя всё тело непривычно ноет от боли, вскидывает пистолет. он остался один — леди и триш уризен победил так же играючи. так что прятать карты данте не видит смысла. — или мне к тебе «дорогой старший братец» обращаться? на этот раз уризен хмурится, и данте слышит его глухое рычание — а потом одно из щупалец вдруг пробивает его грудь, кажется, пронзая и сердце. в глазах темнеет, пусть и всего на пару секунд, но этого времени уризену хватает, чтобы обвить вымотавшегося и израненного данте жёсткими и твёрдыми щупальцами и поднести к самому своему лицу. данте бы не назвал это лицом, но сейчас ему сложно даже дышать в хватке щупалец, не то что говорить. а сердце тоже ноет, всё ещё ноет, и бьётся так торопливо, словно боится, что восстановленные почти мгновенно ткани подведут. на краткий миг данте кажется, что он чувствует и чудовищный гулкий пульс крови демона рядом с собой, но он не придаёт этому особого значения, только дёргается, стараясь высвободиться. но уризен держит его так крепко, что будто и не замечает попыток. — данте, — рычит демон, и данте вновь чувствует, как в его груди эхом отдаётся биение его огромного сердца, словно они один организм. ему становится жарко, почти душно. — тебе не одолеть меня. — да пошёл ты, — скалясь, шипит данте, пока тело горит, и этот жар ужасно похож на демоническую силу. но обратиться полностью не получается, и энергия плещется в человеческом теле, переполняя его. глаза алеют на мгновение, ногти и клыки заостряются, но данте всё ещё остаётся человеком. он всегда им остаётся. щупальца сжимают его плотнее, обвив и ноги, трутся о бёдра, протиснувшись между колен, и данте рычит, жмурясь. даже через одежду это ощущается слишком ярко. слишком горячо. — не одолеть, данте, — повторяет уризен и с неожиданной заинтересованностью следит за тем, как одно из щупалец потоньше, всего с руку мужчины толщиной, оплетает ногу данте у самого паха. данте неровно выдыхает. его тело словно реагирует острее на каждое прикосновение, и он еле удерживает себя от того, чтобы схватить ртом воздух, стоит только одному из щупалец обвить его пояс уже под тканью кофты. — это как-то не по сценарию, не думаешь? — он щерится, даже пока висит в воздухе, оплетённый щупальцами, которые всё упорнее лезут ему под одежду. призрачное демоническое сердцебиение слышится громче и чаще. — кто бы мог подумать, что тебе такое нравится. — кто бы мог подумать, — цедит уризен, а щупальца сжимают бёдра данте, уже сведённые не так плотно, — что такое нравится тебе. возразить данте просто не успевает — толстое щупальце, выгнувшись дугой между его ног, потирается о его промежность, и тело реагирует, как кажется данте, совершенно предательски. а уризен продолжает наблюдать за ним, даже не поднимая головы с ладони, только подносит данте ближе. данте кажется, что в том, как уризен на него смотрит, проскальзывает что-то ещё, что-то помимо привычного демонического издевательства. однако думать об этом становится всё сложнее. данте даже не замечает, когда его ноги успели развести шире, пока не нарочито похабно, но так, что щупальцам совсем легко сжимать его тело змеиными кольцами, и всё больше их словно бугристыми венами проступает под одеждой. однако уризен по какой-то причине не старается его ранить, и каждое щупальце словно ласкает его, пусть и ласка эта жёсткая и такая напористая, что данте сложно дышать ровно. и дышать в принципе. — повезло же мне с братом-извращенцем, — зашипев, выдыхает данте, когда одно из щупалец, неведомо как умудрившись проскользнуть под пояс брюк и не порвать их, касается его паха уже напрямую. оно кажется только более горячим, чем раньше, и данте всё ещё чувствует пульсацию энергии в себе и в уризене одновременно. он коротко думает, что тот мог каким-то образом подсадить что-то в его сердце, но тут щупальце самым кончиком проходится вокруг члена, пробирается ниже и заскальзывает внутрь, изогнувшись, и данте не успевает сдержать стона. — а ты весь дрожишь, — говорит уризен, медленно моргает и чуть наклоняет голову, пока данте пытается унять дрожь в коленях, а щупальце совсем немного двигается внутри. — и течёшь. кто бы мог подумать. данте игнорирует насмешливый тон, цепляясь носками ботинок за держащие его щупальца, и выгибается, зажмурившись, когда то, что ласкает его изнутри, проскальзывает глубже. он словно чувствует каждый излом на его поверхности, и яркий румянец вызван не только жаром тела, но и стыдом. потому что уризен прав. и его правота становится только очевиднее, когда щупальца избавляют данте от штанов и обуви, оставляя висеть в одном лишь плаще и тонкой, задранной чуть ли не до ключиц кофте. смазки так много, что данте слышит тихие хлопающие звуки, когда щупальце проталкивается глубже, растягивая его и заполняя, а потом выходит наружу почти до конца, дразнит мокрым кончиком промежность. данте почти не может думать, и его тело словно само подаётся к щупальцу обратно, желая заполнить пустоту внутри. — и ты ещё смел обвинять меня в жадности. — уризен почти укоризненно покачивает головой, и его властная расслабленная поза становится только выразительней. — когда твоё тело так и жаждет, чтобы его использовали. — неправда, — фыркает данте, и это звучит почти по-детски, но никакие колкости не приходят на ум достаточно быстро. уризен хмыкает, кажется, позабавленно. — правда, — говорит он, и кончик щупальца снова проникает в данте, вынудив того застонать и выругаться сквозь зубы. уризен явно не спешит, и щупальце движется неторопливо, но с каждым движением проскальзывает немного глубже, и поблёскивающую на его поверхности смазку становится видно всё лучше. когда оно входит до упора, данте крупно вздрагивает всем телом и пытается свести напряжённые ноги, но уризен не даёт ему этого сделать, и оргазм кажется данте из-за этого ещё более стыдливым. однако и отрицать того, что и сильным, данте не может. — интересно, — задумчиво говорит уризен, пока данте всё ещё дрожит в хватке щупалец перед ним, — как много сможет выдержать это тело? в данте путаются два отчётливых чувства — с одной стороны ему страшно, что уризен банально затрахает его до смерти, и на этом и окончится его путь охотника на демонов, и это будет ужасно нелепо. с другой он очень давно не чувствовал ничего настолько яркого. а уризен, как ни крути, был хотя бы частично его братом; и вергилий всегда знал, что и как нужно с данте делать, словно инстинктивно, и сопротивляться ему данте мог далеко не всегда. не мог и сейчас. однако уризена его сомнения так уж сильно явно не заботят, и он всё так же наблюдает за данте. за тем, как щупальца раздвигают ему колени шире, стягивают плащ и плотнее оплетают широкую грудь. уризен не скупится, даёт данте почувствовать побольше, но даже это ощущается почти мученически. щупальце на этот раз не проникает внутрь, только плотно потирается о половые губы, пока ещё одно обвило член, и данте хватает ртом воздух, дыша прерывисто и часто. это такая неприкрытая и недвусмысленная ласка, что он невольно ослабляет защиту, изголодавшись. поверхность щупальца всё ещё очень влажная, поэтому движется оно легко, а потом к нему вдруг присоединяется ещё одно, так же плотно скользя по чувствительной коже. данте уже не сводит ноги, даёт достаточно места и только надеется, что ему не дадут упасть. он коротко думает, что это похоже на движения огромных пальцев, и жмурится, покраснев, от этой мысли. — неужели, — размеренно проговаривает уризен, вглядываясь в лицо данте, — тебе так давно не удавалось почувствовать ничего подобного, что сейчас ты готов так легко отдаться мне? ни разу, блять, не удавалось, думает данте, а щупальца вдруг проскальзывают совсем немного внутрь и растягивают стенки так, что данте распахивает глаза. его словно готовят для чего-то больше, но уризен опять медлит, смотрит на него с молчаливым превосходством и любопытством, пока обвивающее член щупальце ещё и потирается краем о клитор. данте чувствует, как сокращаются мышцы внутри и как стекает по щупальцам и бёдрам смазка, и ему кажется, что он просто не выдержит промедления дольше, если в нём не окажется хоть что-то. но когда снизу к нему приближается ещё одно щупальце, действительно больше, данте опасливо закусывает губу. — что, неужели страшно? — данте словно видит ухмылку на морде демона, пока крупное щупальце упирается в его промежность окончанием, даже немного закруглённым. — а мне уж показалось, что храбришься ты не просто так. — я, знаешь ли, не на такое рассчитывал, — огрызается данте, а потом ухмыляется. — привык как-то больше по старинке. знаешь, мечи, пистолеты, электрогитара. уризен только фыркает, а щупальце всё же проталкивается внутрь, медленно и ужасно неотвратимо, и данте вымученно стонет. это на самой грани того, что он может сейчас выдержать, но уризен явно не собирается давать ему времени на передышку. вместо этого он направляет щупальце так, чтобы оно проникало максимально глубоко, изгибалось внутри, проступая легко под кожей живота, брало данте именно так, чтобы у него дрожало всё тело и закатывались глаза. данте вдруг чувствует, как его перемещает ближе к уризену, а колени касаются его бедра, покрытого переплетением корней. и только он поднимает голову, чтобы глянуть наверх, сзади в него проталкивается ещё одно щупальце, только совсем немного тоньше первого, и данте вскрикивает, сжавшись всем телом. — не сопротивляйся, данте, — рокочет уризен откуда-то сверху, пока данте роняет голову на его живот, и касается его спины когтистой лапой. — прогнись. и прими то, что должен. данте уже не открывает глаз, поскуливая в хватке щупалец, пока два из них движутся в нём одновременно. ему кажется, что он просто не может пошевелиться, еле выдерживая напор, а ведь уризен мог быть куда… грубее. он лежит виском на груди уризена, чувствуя кожей жёсткое переплетение покрывающей его брони, действительно прогибает поясницу, и щупальца словно проникают при этом ещё глубже. колени дрожат, разъезжаются в стороны, и только оплетающие его тело отростки и рука уризена держат его в ещё хоть немного устойчивом положении. каждый толчок словно выбивает из него воздух, заставляя задыхаться, а уризен легко поглаживает его огромными пальцами по спине, держа легко, будто игрушку. свою личную игрушку. — надо же, — снова подаёт уризен голос, — какой ты, оказывается, талантливый. ни один человек этого бы не выдержал. данте не отвечает, только прижимается лбом к груди уризена, уже не пряча хриплых стонов, и даже не замечает, что сам начинает двигаться с щупальцами в унисон. он слышит только два сердцебиения — своё, загнанное и торопливое, и почти такое же быстрое у демонического сердца почти прямо перед собой. уризену это нравится, отмечает данте где-то на краю сознания, ему нравится брать меня так, что я даже головы не могу поднять. и почти сразу же после этого данте в попытке упрямства всё же поднимает голову, пусть она и кружится из-за того, что тело перегружено ощущениями, переполнено, а уризен отвечает ему лишь хищным взглядом, и ещё одно тонкое щупальце вдруг проскальзывает данте меж приоткрытых искусанных губ. оно проникает до самой глотки, и стон выходит приглушенным, а глаза закрываются сами собой. данте вновь сжимается, вздрагивает, кончая, но это ощущение не исчезает после, потому что уризен не останавливается, и голова пустеет совсем. не считая щупальца, мерно двигающегося в его рту, разумеется. кажется, пару раз данте просто теряет сознание, но когда приходит в себя, он всё ещё остаётся перед уризеном, а щупальца в нём всё ещё двигаются, проникая в самое нутро, ужасно чувствительное после оргазмов, которые данте уже перестал даже пытаться считать. тело всё ещё полнится демонической энергией, и выдерживает обилие ощущений, кажется, только за счёт этого, но думать данте не может совсем. видит только, что уризен смотрит на него пристально, и в его глазах читается удовольствие. не надрывное и отчаянное, как у самого данте, но похожее на более спокойное удовлетворение. но и хищности в этом взгляде много, и данте чувствует это ещё и потому, что щупальца в нём уже двигаются сумбурнее и быстрее, а пальцы уризена оставляют на его спине глубокие, затягивающиеся почти сразу же царапины. кажется, даже это чудовище можно насытить, всё же успевает подумать данте, прежде чем чувствует вдруг, распахивая глаза, как в него из всех щупалец внутри что-то выплёскивается, наполняя его так, что сглаживаются проступающие на животе силуэты кончиков щупалец. он даже не удивляется тому, как работает демоническая физиология, потому что его накрывает ещё одним оргазмом, от которого всё в голове расплывается сильнее. уризен даёт ему прийти в себя, и только после этого щупальца выскальзывают из него с пошлыми влажными звуками, а на бёдра из растраханных задницы и влагалища вытекает семя. последним выходит щупальце изо рта, и данте кашляет, с трудом сглатывая. спермы много, слишком много, и часть стекает данте на грудь, капая с губ и подбородка, а сам данте еле может пошевелиться, стараясь хотя бы отдышаться. — ты хорошо справился. — слышит он голос уризена, пока тот почти мягко гладит пальцами его по спине и бёдрам и даёт обмякнуть на своей груди. — очень хорошо. но ты понимаешь, надеюсь, — данте почти безучастно смотрит на то, как к нему поднимается и вторая лапа демона, придерживая, — что это только начало? данте, может, и понимает, но его тело просто не может выдержать больше. ему нужна передышка; данте ещё раз упирается лбом в грудь уризена, тяжело выдыхая, и только после этого проваливается в бессознательную темноту.