devil may cum

с момента их попадания в ад прошло уже несколько месяцев, и за это время волосы у данте отросли так, что он мог бы уже легко собрать их в хвост. вергилий перебирает длинные пряди, уже почти касающиеся лопаток, пока данте лежит головой у него на груди и дремлет. кажется, его это успокаивает. до тех пор, пока вергилий не зачёсывает волосы данте со лба назад, собрав их в ладонь, и не тянет. данте чуть хмурится, приоткрыв глаза, и поводит плечами. — ты чего? — захотелось посмотреть, как это будет выглядеть, — ровным тоном отвечает вергилий, и данте хмыкает. — ты просто завидуешь тому, что у тебя не такая шикарная шевелюра. — ничуть, — фыркает вергилий, не убирая руки из волос данте, а тот привстаёт на локтях и подбирается поближе, чтобы поцеловать вергилия в губы. — не устал дежурить? — спрашивает он с хитрой улыбкой, складывая руки на груди вергилия и ставя на низ подбородок. — раз уж я проснулся, может, помогу разобраться с усталостью? вергилий, не сказавший об усталости ни слова, медленно моргает и почти по инерции поглаживает данте по волосам. потом облизывает губы. — и как, например? — ну, у меня есть несколько идей, — тянет данте, прижимаясь поближе, и вергилий чувствует, как тот практически притирается пахом ближе к его бедру. — и откуда в тебе столько энтузиазма? — вергилий спрашивает это, приподняв бровь, и снова легонько тянет данте за пару светлых прядей. — мне приснился очень… интересный сон, — легко отвечает данте, а потом ещё раз коротко накрывает губы вергилия своими. — и я думаю, никому из нас не повредит, если я что-нибудь из него реализую. вергилий медлит, глядя данте в глаза и всё ещё легко поглаживая его по волосам, а потом хмыкает. — у тебя ведь всё равно уже эрекция. — данте на это улыбается только шире. — так что почему бы нет. данте тут же целует его снова, и вергилий охотно отвечает на поцелуй, укладывая вторую руку данте на поясницу. он такой горячий даже здесь, в аду, и вергилию кажется, что данте способен оказаться горячее чего угодно. особенно когда распалён. и вергилий сам заражается этим теплом, когда губы данте скользят по его шее, влажно целуя. данте не раздевает его, только вдруг сползает ниже, устраиваясь между ног брата, плотно оглаживает ладонями бедра и пах, дразнит член через плотную кожу брюк. — расскажешь, что тебе приснилось? — на выдохе спрашивает вергилий. в ответ данте только усмехается, а потом цепляет зубами язычок молнии и стягивает ниже. — лучше покажу. он начинает ласкать вергилия ладонью, покрывая поцелуями ещё не окрепший член, и вергилий чувствует, как распаляется и сам. он просто не может сопротивляться — да и не хочет. вместо этого вергилий смотрит на данте, на его влажные губы, целующие ствол члена, и снова запускает руку данте в волосы. тот поднимает глаза и нарочито похабно приоткрывает рот, придерживая головку на языке. вергилий не даёт ему отпустить никаких комментариев или шуточек, потому что данте, судя по его виду, явно собирался. вместо этого он аккуратно надавливает данте на затылок. данте только слегка приподнимает брови, но руке подчиняется — плотнее обхватывает ствол губами, пропуская глубже в рот, и только немного крепче сжимает в ладонях бёдра вергилия, потому что тот давит, пока данте не касается кончиком носа его лобка. — хороший мальчик, — со слабой усмешкой выдыхает вергилий, позволяя данте отстраниться. данте коротко откашливается и облизывает губы, а потом ложится поудобнее и улыбается брату. — что, сразу с места в карьер? — кто бы говорил. в ответ на это данте только ухмыляется — а потом вергилий давит ему на затылок снова, и данте приходится подчиниться. он не выглядит при этом недовольным; наоборот, привыкнув, довольно жмурится. а потом вдруг опускает голову ниже, пропуская член в глотку, и глухо стонет в один голос с вергилием. — это тебе снилось? — еле заметно дрогнувшим голосом спрашивает вергилий и коротко жмурится от удовольствия, стоит данте сглотнуть, так и не поднимая головы. данте приподнимается, тяжело дыша, и облизывает чуть покрасневшие губы. — это тоже. — в его голосе так явно слышится удовольствие, а зрачки успели расшириться. — пожалуй, это малая часть. но нужно же с чего-то начать, как считаешь? а теперь, — он не даёт вергилию ответить, улыбаясь, легонько целует крепкую головку члена, и посмеивается, — дай мне продолжить. ты не пожалеешь. вергилий знает, что не пожалеет, даже не сомневается, и протяжно довольно выдыхает, когда данте снова принимается за дело. поначалу тот не торопится, не берёт так же глубоко и помогает себе руками, словно бы сам получает удовольствия не меньше. вергилий плавится, откинувшись назад так, чтобы видеть данте, и только то и дело направляет его движения рукой на его затылке. данте поддаётся легко и явно красуется, и вергилий даже практически не замечает того, что тихие стоны слышатся от него чаще. он таким же почти шёпотом хвалит данте, а потом снова насаживает его глоткой на член, уложив ему на шею вторую руку. данте принимает всю длину так легко, что вергилий на мгновение думает, что его рот для этого и был предназначен. его горячий, влажный рот, его юркий и умелый язык, его тугое горло. поэтому, когда данте отстраняется, чтобы отдышаться, вергилий позволяет ему только пару вздохов, а потом снова тянет к себе, и его ведёт от того, как при этом у данте дрожат ресницы. но взгляд, которым данте на него смотрит, пока не закрывает глаза, точно нельзя назвать жалобным или болезненным. только жадным. когда вергилий чувствует, что уже близок к разрядке, данте словно бы чувствует это тоже и плотнее сжимает пальцы на его бёдрах, прижимаясь только ближе. он снова сглатывает, сдавленно стонет, а вергилий путается пальцами в его волосах и наконец вздрагивает с тихим стоном. оргазм оказывается сильным, ярким и тягучим, но данте не отстраняется, высасывает всё до последней капли, и вергилий мутными глазами смотрит на то, как он приподнимается на локтях. и сглатывает так, чтобы вергилий это увидел. и ещё облизывается, всё ещё ужасно довольный. вергилий смотрит на его алые припухшие губы, и они тянутся друг к другу одновременно. вергилий кусает губы данте, слизывает с них капельки крови и чувствует собственный вкус, но от этого заводится только сильнее. и не сдерживает себя от того, чтобы повалить данте, подмять его под себя и практически сорвать с него одежду. возможно, данте на это и рассчитывал, возможно, именно этого и ждал — но вергилий сейчас думает только о том, что с этих порочных губ хочет сцеловать каждый стон.