Сокровище тысячи морей

      Море дышало глубоко и спокойно; Беннет прислушался к его мерному дыханию и ухватился покрепче за мушкет, мысленно приказывая своим глазам перестать закрываться. Шорох волн, мягко гладивших борт корабля, деликатное поскрипывание снастей и едва различимое бормотание команды под палубой - все это убаюкивало не хуже материнских рук, которых Беннет уже и не помнил. Это его первая самостоятельная вахта, и назначен он был капитаном лично; отличная возможность проявить себя и подняться хотя бы на ступень выше юнги-неуча, проводившего дни и ночи за отдраиванием палуб и чисткой гальюнов. Но родовая его неудача, дамокловым мечом нависшая над головой с самого рождения, спать совершенно не собиралась, в отличие от самого Беннета. Наоборот, она ему точно песка под веки насыпала, а холодный морской воздух вовсе не бодрил, а усыплял еще сильнее.       - Спишь, салага? - грохнуло у него прямо над ухом, и Беннет совсем не по-мужски взвизгнул, вытягиваясь по струнке.       - Никак нет, капитан!       - Брешешь, - Кэйя широко улыбнулся, блеснув золотым зубом, и уселся рядом на руслень, - Расслабься, друг мой - все мы когда-то дрыхли на вахте. И получали за это по шеям, разумеется.       Отсалютовав ему своей треуголкой, украшенной пышным плюмажем из павлиньих перьев, Кэйя зубами выдернул пробку из темной бутылки и щедро глотнул, пролив пару капель себе на грудь. Беннет же прерывисто вздохнул и снова вперил смурной взгляд на линию горизонта, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то в густой чернильной темноте.       - Видишь что-нибудь?       - Вообще ничего, - проворчал Беннет, - Только воду да облака на небе. Ни одной звездочки не видать.       - Э, нет, - глухо икнув, Кэйя подался вперед и поучительно поднял палец, - Когда даже небесные светила прячутся за облаками, это, друг мой, для пирата самая благая весть. Значит, утром будет плотный туман, и тогда я и ломаного гроша не дам за жизнь того судна, которое увижу в этот момент в поле своего зрения.       Капитан плотоядно улыбнулся, и Беннета передернуло от этой улыбки. Кэйя Альберих, Последний Шторм Великого Моря - он до сих пор не знал точно, большой ли удачей было то, что он попал к нему в команду, или же большим горем. По словам бывалых пиратов в порту Каменного леса, капитан "Райской Птицы" был тем еще отпетым негодяем, набиравшим к себе на борт таких же отщепенцев, не гнушавшихся ни чернокнижничеством, ни сделками с морской нечистью. Разумеется, никаких черных магов Беннет еще ни разу не видел, разве что старпом Розария иногда уж больно нехорошо на него поглядывала. Но Розария смотрела волком почти на каждого второго; а вот слухи о том, что награбленная добыча Кэйю интересует довольно мало, оказались отчасти правдой. Он брал не более того, чтобы поддерживать корабль в великолепном состоянии и платить команде достойное жалованье, а все остальное предпочитал топить вместе с захваченными судами и поверженной командой. Нет, он искал нечто другое, и каждый раз, когда Беннет думал об этом, его прошибал холодный пот.       "Альберих ищет бесценное сокровище, нечто такое, что еще не удавалось заполучить ни одному пирату", - украдкой шепнул ему старый моряк, когда Беннет сунулся в салун при Каменном лесу. "Что же это за сокровище такое?" - так же шепотом спросил Беннет, склоняясь ближе над столом. "Да он сам, походу, и не знает пока. Но поверь мне, малец - когда он его найдет, мы все тут содрогнемся от ужаса".       - Ветер, ветер, глас вольных небес, неси же по морю пиратскую песнь, - донесся с юта звонкий, как колокольчик, голос, сопровождавшийся нестройным бренчанием лютни, - В объятьях ночи, и в мареве дня, э-э-э... Так, а как дальше-то?       - Рулевой опять надрался, - резюмировал Кэйя и с нехорошим смешком спрыгнул обратно на палубу, - Пойду прирежу его, что ли... Гляди в оба, салага. Четыре склянки до рассвета, не меньше.       - Постойте, капитан...!       Его речь прервал громкий свист сверху. Кэйя замер на месте, подняв голову к вороньему гнезду, и требовательно крикнул:       - Что там, Рэйзор?       - Норд-вест, капитан! - донесся из гнезда глухой окрик, и Кэйя одним прыжком метнулся к другому борту, доставая из-за пояса подзорную трубу. Едва он поднес её к глазу, как его лицо осветила жадная, широкая улыбка, и капитан коротко хохотнул.       - Какая удача, мой дорогой друг!       - Что там, что? - возбужденно затараторил Беннет, оказываясь у Кэйи за спиной.       - Мондштадский фрегат, под военно-торговым стягом, и... Будь я проклят, красные борта! Если это не "Феникс", то я фонтейновская монашка!       Хлопнув Беннета по плечу, Кэйя сбежал вниз по трапу, с трудом стараясь унять возбужденную дрожь в теле. Кровь уже закипала в венах, требовательным набатом грохая в ушах, и капитан очень хорошо знал эти чувства. Горячая, наполненная жадностью ярость, предвестница знатной заварухи. Нетерпение командовало свистать всех наверх, но пока Кэйя его успокоил - время еще придет. Спустившись в трюм, он безошибочно дошел до гамака, где обычно спала Розария, и легким касанием разбудил её. Как бы крепко она не спала, сколько бы перед сном не выпила, просыпалась она всегда мгновенно.       - Он все-таки тебе попался? - хриплым спросонья голосом спросила старпом, нашаривая стоящий у балки гарпун.       - Госпожа Удача улыбнулась нам, дорогая, - энергично закивал Кэйя, - Буди гребцов и поднимай остальных. Я буду у штурвала.       Ночь в один миг перестала быть тихой - теперь тут и там раздавался топот шагов, скрип поднимаемых заслонок и тихие переговоры. Розария уже нервно мерила шагами верхнюю палубу, рычащим голосом отдавая команды и тыкая тупым концом гарпуна зазевавшуюся матросню. Когда обмотанные тряпками весла с едва уловимым шорохом опустились в воду, а барабан мастера над гребцами отбил быстрый ход, Кэйя занял свое место за спиной пьяно хихикающего рулевого, который праздно покачивал ногой, заняв свое любимое место у бизань-мачты.       - Надеюсь, та легенда о том, что пьяный ты рулишь куда лучше, чем на трезвую голову, окажется вовсе не легендой, - с елейной улыбкой сказал Кэйя, наблюдая за безуспешными попытками Венти встать на ноги.       - Ох, качка...! - громко рыгнув, Венти выпрямился на своих тонких ножках и отсалютовал Альбериху пустой бутылкой, - Ты мне каждый раз это говоришь, капитан, и каждый раз удивляешься моему мастерству.       - Кто знает, быть может, это уже стало нашей маленькой традицией.       - В таком случае, позволь не разочаровать тебя и в этот раз. Драматичная история двух братьев близится к кульминации, ха? Сочинить тебе об этом песню?       - Лучше заткнись, - посоветовал ему Кэйя, когда Розария махнула ему с носовой части, подтверждая, что часть парусов уже сложена, - Курс на норд-вест, двадцать узлов!       - Есть курс на норд-вест! - пронесся над кораблем торжествующий шелест десятка голосов, и "Райская Птица" полетела по воде, размеренно взмахивая своими деревянными крыльями.       Пробормотав что-то невнятное, Венти навалился на штурвал, но Кэйя даже и бровью не повел - его взгляд был устремлен в одну точку, где чуть ниже линии горизонта маячили едва различимые огоньки, с каждым пройденным кабельтовым становились все ближе к бушприту. Барабан под палубой гулко стучал, с каждым ударом отдаваясь где-то в его затылке, и уже совсем скоро Кэйя перестал различать, где удары мастера над гребцами, а где его стук его собственного сердца. Бам, бам, бам - бушприт заволокло туманной дымкой, и капитан поднял ладонь, трижды сжав её в кулак. Ответом ему стали три лязгающих удара стали о сталь, а шорох поднимаемых пушечных портов показался ему слаще шелеста одежды, спадающей с плеч желанного любовника. Розария, которая волчицей затаилась на баке, дважды ударила гарпуном по обшивке, на что мастер над гребцами отозвался командой к тихому ходу.       - Кэйя... - напряженно протянул Венти, когда очертания фрегата обозначились уже в пятидесяти ярдах, но Кэйя отмахнулся, замерев в напряжении.       Бам, бам, бам - с каждым ударом сердца "Феникс" был все ближе. Бам, бам, бам - он уже мог различить каждую снасть на палубе...       - Кэйя!       - Лево руля на борт! - во всю мощь своих легких заорал Кэйя и со свистом вынул саблю из ножен, - Отдать паруса!       - Есть лево на борт! - завопил Венти и что есть сил заложил штурвал на лево.       Руль под ютом заскрипел, пытаясь преодолеть сопротивление воды, а развернувшиеся с громким хлопком паруса повисли; на одно кошмарное мгновение Кэйя подумал, что просчитался, но рангоуты взвыли, и бизань-мачта отозвалась им натужным стоном. Паруса раздулись в полную силу под гомерический хохот Венти, и "Птица" круто развернулась, ровняясь уже с очнувшимся от сонной дремы "Фениксом" борт в борт.       - Огонь, мать вашу, огонь!       - Огонь! - раздался с носовой части грозный рык Розарии.       - Лети, моя красавица, лети! - радостно завизжал Венти, когда ночную тишину разорвали пушечные залпы.        Грохот снарядов словно встряхнул Кэйю, и метнулся вниз по трапу к корме, на ходу хватая абордажную кошку. "Феникс" уже ответил своими залпами, и одно из ядер просвистело буквально в футе от его головы, разорвав в клочья ближайший планшир - капитан только плюнул ему вслед, отталкивая с дороги мечущихся по палубе матросов. Венти свое дело знал, и "Птица" уже заходила на левый фланг, готовясь обстрелять противника заново. Но и капитан "Феникса" не был круглым дураком - дал пройти кораблю еще на пару кабельтовых, чтобы уберечь пороховые склады от взрыва. Зарычав от злобы, Кэйя забрался на шпиль, ухватившись за канат, и зычно крикнул, своим голосом перекрывая грохот битвы:       - Крюки в готовность!       - Есть! - грохнул над палубой ответ, и Кэйя радостно захохотал. Как же долго он ждал этой встречи!       Часть команды уже перемахнула на борт "Феникса", сталкиваясь с командой в мелких стычках, когда Кэйя спрыгнул на мостик холеного корабля. Один из солдат резво кинулся к нему с мушкетом на перевес, но Альберих разом оборвал его прыть небрежным выстрелом из пистолета прямо в лицо и спихнул навалившееся на него тело за борт. Другому повезло куда больше - пуля зацепила щеку, раскаленным железом ошпарив кожу, но Кэйя этого даже не заметил. Боевая горячка глушила любую боль не хуже лекарских снадобий, поэтому он рванул с места вперед, размахивая вокруг себя саблей в смертоносном танце. Пляска крови, вспышки выстрелов тут и там, вопли умирающих и гогот победителей - вот музыка, ради которой он был рожден.       Насадив очередного молодца на саблю, Кэйя пинком оттолкнул убитого от себя и вскочил на транец, покрепче ухватившись за мондштадский флаг.       - Дилюк! - заорал он что есть мочи, - Дилюк Рагнвиндр! Где ты, сукин сын?!       Его крик пронесся над палубой "Феникса" вместе со шквальным порывом ветра, перекрыв даже шум битвы. Кое-кто даже замер на месте, застыв с занесенными для удара клинками, но Кэйя и не думал смотреть на них. Все его внимание сузилось до высокого молодого человека в капитанской форме, который тяжелой поступью поднимался к нему на ют. Да, он стал выше и раздался в плечах, и время прибавило его лицу строгость и холодность - но буйная грива красных волос оставалась прежней, как и полный слепой ненависти взгляд, которым он буравил Кэйю.       - Мой дорогой братец! - заулыбался Кэйя, спрыгивая с транца, - А я соскучился за тобой... Хорошо выглядишь! Гляжу, ты пытался отпустить бороду, как у нашего августейшего батюшки?       - Закрыл бы ты свой поганый рот, - прорычал Дилюк, снимая с плеч свой несуразно громоздкий клэймор.       - Как грубо... Разве ты не хочешь обнять своего дорогого братишку?       - Я притащу твою голову обратно в Мондштадт и вздерну на пику, - пообещал ему Дилюк и обернулся к своей команде, - Кто вмешается - отправлю следом за этим ублюдком, поняли?       "Лучшего, мой милый братец, ты не мог сказать", с улыбкой успел подумать Кэйя и вильнул вбок, уворачиваясь от тяжелого удара двуручного меча.       Годы никак не повлияли ни на боевой стиль Дилюка, ни на его мастерство - любой другой бы уже лежал на деревянном настиле разрубленный от плеча до живота. Любой, но не Кэйя, сызмальства дравшийся с младшим Рагнвиндром. Он плясал вокруг брата, бесконечно изворачиваясь и петляя, не рискуя подходить ближе. Рано или поздно Дилюк утомится размахивать этой своей огромной железкой, и вот тогда достаточно будет одного рывка, чтобы сразить его. Кэйя уже предвидел это, в очередной раз отскакивая брату за спину, и как бы в шутку полоснул его саблей по спине - брата это всегда бесило. Вот и сейчас Дилюк перешел в активное наступление, глухо взревев, и замолотил мечом еще резче.       - Ты почти попал, братишка! - крикнул ему Кэйя, взметнув плащом, и резанул Дилюка прямо по щеке, - Давай же, еще одно усилие! Помнишь, как в детстве?       На лице Дилюка выступило плохо скрываемое презрение, и Кэйя расхохотался, танцующей походкой отпрыгнув назад. Выхватив из-под полы пистолет, он выстрелил куда-то влево от чужой головы, толком даже не прицеливаясь - куда важнее было раздраконить Дилюка еще сильнее.       - Давай же, ну! Хватит спать!       Еще один удар, еще один взмах - и над бровями у Дилюка алой линией расцвел новый порез, заливая кровью его глаза. Рагнвиндр отшатнулся, чтобы утереть лицо рукавом, и Кэйя, словно коршун, полетел на него, отведя руку с саблей в рубящем замахе.       Еще пара секунд - и все бы было кончено.       Еще пара секунд... если бы не чертов выстрел, раздавшийся откуда-то со стороны грот-мачты. Кэйю словно ударили железным кулаком прямо в грудь, сбив ему дыхание, и он покачнулся, выронив саблю. Опустив разом затянувшийся туманом взгляд, он увидел, как на его расшитой белой рубашке проступает все больше темно-красное пятно. Прижав ладонь к груди, Кэйя поднял голову, встречаясь взглядом со стрелком - с кватердека на него смотрел совсем еще молодой парнишка, едва ли старше его Беннета. Все еще держа в руках ружье, мальчишка отбросил за спину длинную золотую косу и снова вскинул оружие к плечу, круглыми от страха глазами наблюдая за Кэйей. Слабо усмехнувшись, капитан "Райской Птицы" перевел взгляд на побелевшего как полотно Дилюка и хрипло сказал, выплюнув на палубу приличную порцию крови:       - Плохо они тебя слушаются, капитан, - а затем, завалившись на бок, рухнул за борт под сдавленный крик Розарии.       Море с готовностью встретило его в свои объятия, сразу же мягко потянув вниз, минуя обломки обшивки и плавающие в воде тела. А ведь Венти действительно сочинит из этого песню, подумалось Кэйе, когда он провожал тускнеющим взглядом пятно света на поверхности, все дальше погружаясь в черноту. Жаль только, что ему никогда не суждено её услышать.       Темнота окружала его все плотнее, давя на уши безмолвной тишиной. Набрать бы сейчас полную грудь воды, да облегчить бы ей задачу - но тело по вымуштрованной пиратской привычке сопротивлялось, не давая Кэйе сделать роковой вдох. Вокруг него уже замелькали неясные тени, тревожно описывая круги; акулы, конечно же, вечные спутники морских сражений, почуявшие пролитую в море кровь, обещавшую им настоящий пир. Не так уж и плохо побыть чьим-то ужином перед смертью. Хоть какое-то доказательство того, что ты умер не напрасно. Одна из теней проплыла совсем рядом, изящно блеснув бело-золотой чешуей, и Кэйя проследил за взмахом руки, когда тень замерла прямо над ним... Руки?       Он широко распахнул глаза и дернулся всем телом, забив руками и ногами. Шок от потрясения оказался настолько силен, что согнал предсмертную пелену с его разума, но хватило этого не надолго - вокруг его ног уже обвилось сильное тело, не давая ему дергаться. Кэйя хотел закричать, вырваться, сделать хоть что-то, но не мог оторваться от лица существа, что сейчас сдавливало его своим хвостом и держало его голову ледяными когтистыми руками, не давая отвернуться. Вокруг существа вуалью колыхались волосы оттенка самого светлого золота, а близость давала рассмотреть прозрачную кожу в сияющих в темноте золотистых пятнышках и бледные голубые-голубые глаза. Существо будто бы было слепо, удерживая капитана у своего лица, и рассматривало его со всех сторон. И пускай Кэйя отчетливо видел, что пасть у него ощерилась игольчатыми клыками, а вместо ушей колыхались костистые отростки, напоминавшие плавники - он не мог не признать, что это создание было самым прекрасным, что он когда-либо видел за всю свою недолгую жизнь.       Быстрый промельк прозрачно-белой руки, вспышка ослепляющей боли в правой половине лица - и Кэйя беззвучно закричал, когда его взгляд окрасился красным, а в легкие наконец-то отравой хлынула черная вода. "Мое сокровище, мое бесценное сокровище", успел подумать капитан, прежде чем отключиться окончательно.