Пойми меня правильно

Саске часто представлял пару Шисуи: сначала казалось, что это должен быть человек такой же весёлый и задорный, готовый поддержать любую его шутку или активный характер. Затем Учиха словно прозрел: они же ведь будут уставать друг от друга, а значит, для него нужен кто-то более спокойный. Где-то в то время Саске осознал, что лучшей пары для Шисуи, чем любимый и обожаемый Итачи, просто не найти. Это сейчас повзрослевший ум знал, что схожим по характеру людям обычно жилось гораздо спокойнее, чем противоположностям, но тогда таких познаний, приобретённых через собственный опыт в том числе, у него не было. Сначала Саске ревновал брата к какому-то там мальчику, который с ним дружил. И в этом действительно не было ничего удивительного или странного. Но вот потом, с течением времени, выяснилось, что друг брата оказался поразительно хорош собой, умён, улыбчив, отличался редкостной добротой и в целом оставлял впечатление хорошего человека. Было время, что Саске даже честно пытался с ним сосуществовать — только лишь из уважения к брату! — и делал это так хорошо, как мог себе позволить. Однако именно попытки присмотреться к Шисуи и сделали всё гораздо хуже: сложнее, туманнее, тяжелее и непонятнее. И где-то в это время ещё довольно мелкий Учиха начал замечать, что Итачи и Шисуи проводят друг с другом очень много времени. Даже слишком. И это всё стало наводить на различные мысли, которые то и дело подкреплялись случайно услышанными обрывками фраз или увиденными из тени моментами их взаимодействия. Восприятие времени у ребёнка совсем не такое, как у взрослых, потому спустя годы Саске предполагал, что брат уделял другу внимания не так уж и много, особенно относительно всех остальных дел. Но тогда всё это было сродни катастрофе. Спустя ещё несколько лет Учиха начал подозревать, что между старшим братом и его драгоценным другом существовало нечто большее, чем могло бы вместить слово «дружба». Однако на первых порах такие предположения казались дикими, совершенно несуразными. Подростковый ум просто не мог поверить в то, что между двумя парнями могли даже гипотетически быть какие-либо романтические чувства. Но Саске много наблюдал: за одноклассниками, ребятами из секций, всё также за братом и понял, что в этом мире нет ничего невозможного. Особенно в принятии этого факта помогли такие вещи, как ТВ и интернет. Другой вопрос заключался в том, как к этому всему относились окружающие. Лично Саске решил тогда протестовать. Сначала это было желание вернуть любимого брата обратно, потому что вроде уже не ребёнок, но ещё и не юноша, не хотел ни с кем делить Итачи. Затем произошла трансформация в ненависть к однополым отношениям. И только после всего этого Саске, наконец, признался себе, что ему просто нравился Шисуи. Он мог бы сказать, что друг брата нравился ему так же, как сам Саске своим одноклассницам, но смешивать такие разные чувства не хотелось от слова совсем. Всё же отношения с Шисуи были испорчены годами стараний мелкого Учихи, а восстановить их оказалось неимоверно сложно. Да и… Саске видел, какие счастливые Итачи и Шисуи вместе, потому зачем мешаться под ногами? Конечно же, первое время хотелось забрать всё самое лучшее только себе, но кому от этого станет лучше? Тогда Саске понял значение выражения «На чужом несчастье счастья не построишь», потому решил не рисковать и не рушить ещё и чужие жизни. Ведь брат был не последним человеком для него. Ко всему прочему, всё ещё не верилось, что Саске влюбился в парня. Как такое вообще возможно? Как это произошло? Хотелось убежать. Он и сбежал. В другой город на учёбу. И случилось какое-то чудо: сменив место жительства, Саске будто попал в совершенно иной мир. Люди были другими: лояльными, спокойными, понимающими, наделённые какой-то особой философией и отношением ко всему окружающему. И вдруг выяснилось, что нет ничего страшного в том, чтобы искать и изучать самого себя. Вот Саске и занялся… Приятного в этом, правда, оказалось мало: признавать свои косяки и ошибки было чудовищно сложно. Учиха верил, что если покопаться, то можно было бы найти в себе ещё вагон и маленькую тележку всякого ненужного и вредного хлама. Из плюсов: отсутствие родных и друзей из родного города изрядно прибавляло сил, ведь некому было бросать неоднозначные взгляды. А потом ещё и Менма… Он был таким странным и непохожим на всех остальных, что только этим привлекал внимание. С ним было довольно весело, и Саске чувствовал некую свободу от своих оков в этом общении, а после и в отношениях. Но вместе с тем парень понимал, что Намикадзе — это слишком далеко от того, кого он бы хотел видеть с собой рядом. Из приятных бонусов: расставшись, они остались друзьями, а ещё в кругу общения Учихи прибавился и Наруто — адекватный брат-близнец его шебутного бывшего парня. В итоге остались только плюсы и опыт — как отрицательный, так и положительный. Саске изменился, он признавал это и был горд собой. Но нерешённое тянуло в уныние. Когда они с Менмой официально расстались, стали меньше общаться, то Учиха вспомнил, зачем в принципе затеял данное предприятие. Детские наивные чувства и какие-то надежды всё ещё варились в глубине души, усердно и планомерно её разъедая. Хотелось их выбросить или сжечь, но они были не материальны, чтобы поступить так с ними. Пришлось долго работать над собой, дабы утопить весь этот спутанный ком, грозящийся довести до безумия. И всё равно Саске не понимал, почему так тяжело выбросить из головы всего лишь одного человека, с которым давно оборвал все контакты, и о котором никто ничего не говорил долгое время. Это было… странным и почти необъяснимым. Потому Учиха избрал путь самовнушения, где он сам себе долго и нудно повторял, что Учиха Шисуи — никто, потому не было смысла беспокоиться о его существовании. И да, спустя время данная методика помогла. Правда эффективной она была лишь до тех пор, пока предмет его беспокойств казался эфемерным призраком из прошлого, а не вполне реальным человеком, которого можно было увидеть и которого можно коснуться. Был ли Шисуи всегда таким, каким он представал сейчас? Или сейчас он человек, который оказался разбит обстоятельствами и тяжким грузом? Мог ли Саске как-то оценивать его в текущий момент? Возможно, не мог, но оценивал. И рассказ Шисуи сейчас походил на что-то из области фантастики. Нет, ситуации довольно типичные для современности, но… Саске никогда не соотнёс бы их с ним. Какой-то абсурд, несуразица и просто глупость. Наверное, это было то самое напоминание о том, что все вокруг — люди, и ничто человеческое им не чуждо. Потому и Шисуи имел право запутаться, оступиться, а затем попытаться начать всё заново. Сейчас он как раз был на пути восстановления, и, очевидно, что одному ему было здесь очень тяжело. — …пожалуй, тогда я тоже понимал, что встал в ту позицию, которая приведёт всё к краху. Может быть, я просто ждал этого. Не хотел сам что-либо менять. В смысле, намеренно делать что-либо, что приведёт к расколу наших отношений, — Шисуи усмехнулся. — До меня месяца через три дошло, что бездействие лучше всего обращает все взаимоотношения в пыль. Шисуи всегда был добрым, и по рассказам тех, кто по дурости своей перешёл ему дорогу, слабохарактерным не являлся. Он всегда мог решить вопросы и с позиции слова, и с позиции силы, если до такого доходило. Но предположить, что Шисуи прогнётся под истеричную девушку… Саске всё ещё пребывал в лёгком — или нет — недоумении относительно этого факта. И ладно пообщаться с такой и, как только та начинает гнуть пальцы, сразу её послать, но нет… Нет! Шисуи почти год выслушивал ежедневные недовольные сцены о том, как бедная она уживается с таким ужасным парнем. И если он хочет сохранить их отношения, то непременно должен ей это показывать. Токсичные отношения. — Единственный минус в том, что это всё происходит очень медленно, — Учиха-старший посмотрел на пиликнувший смартфон, лежащий экраном вниз, но за ним не потянулся. — Поэтому есть риск сойти с ума или как минимум просадить столько нервов, что впору идти к врачу. Конечно, ведь это был чистый абьюз. — А потом меня позвали на работу сюда… Она была против, но к тому моменту меня её настроения почти не волновали. Мне хотелось вырваться, сбежать от неё… Новая работа с хорошими условиями вдали — это был подарок свыше, правда, — Шисуи улыбнулся. — Мы почти не переписывались днём — я списывал всё на ужасную занятость. Но созванивались каждый вечер, и эти минуты на проводе вытягивали из меня силы и желание жить. А на выходные я приезжал к ней обратно, ведь квартира всё также снималась, причём за мой счёт. А однажды, — он усмехнулся и растрепал волосы рукой, делая глубокий вздох. Саске старался не фокусироваться на собственных эмоциях, пока слушал весь монолог Шисуи, ведь важно было выслушать его. Ко всему прочему, вся эта новая информация могла помочь в будущем, когда Учиха-младший начнёт разбираться со всем происходящим уже в своей жизни. Но по мере того, как Шисуи рассказывал, вся его внезапно образовавшаяся на кухне уверенность потихоньку растворялась. Когда Саске смотрел фильмы с подобным сюжетом, то едва ли он проникался к героям каким-то сочувствием. Но сейчас, он, очевидно, подставлял себя на место рассказчика, оттого становилось, мягко говоря, паршиво. И хотелось бы сказать: «Почему ты не ушёл раньше?», но парень был не так глуп и знал, что раздавать советы гораздо проще, чем что-либо делать. Ведь он сам был и оставался точно таким же. — А однажды я приехал в пятницу без предупреждения. Не знаю, зачем меня после работы прямиком понесло на вокзал, но, видимо, это силы свыше направили. Потому что по приезде я даже не удивился тому, что моя девушка весьма весело проводила время с каким-то мужчиной прямо в квартире. Тогда я не расстроился, мне показалось, что даже выдохнул с облегчением, но, очевидно, что это было мимолётное чувство. Измена. Какими бы ни были отношения, но это всё равно оставалось изменой. Предательство, которое едва ли захочется простить, тем более человеку как та… девка. — Самое забавное началось, когда странный гость, быстро одевшись, молча скрылся за дверью. Она начала кричать, что я — последняя сволочь, которая даже не удосужилась предупредить её. Оказалось, что я был также виноват в том, что мало зарабатываю, не провожу с ней время и вообще совсем неинтересный и бесполезный. А дальше, если честно, не помню, потому что она начала швырять в меня вещи, и я просто ушёл. Всё это звучало как типичная сцена из дешёвой драмы, но на деле было невероятно тошнотворным событием в жизни. И что по поводу такого можно и нужно было сказать? Саске перевёл взгляд на зазвонивший телефон, но Шисуи, глянув на экран, выключил звук и бросил устройство обратно на кровать. — Точно помню, позвонил тогда Итачи, попросил приехать в бар и бросил трубку. Что ж, так быстро твой брат, наверное, никуда ещё не приезжал. Он же тоже не знал, что я в городе, — Учиха-старший усмехнулся. — Ночевал я у вас, благо, что родителей не было. Всю субботу Итачи крутился вокруг меня и отвлекал, а в воскресенье я вернулся домой. С этого момента вся жизнь превратилась в туман, который я очень плохо помню. Отвлекала работа, ну и некоторые люди. Наверное, мне тогда ещё надо было обратиться к специалисту, да? Скорее всего. С одной стороны, Саске рад бы сказать, что «это всё фигня, нечего по поводу какой-то глупой стервы загоняться», но, во-первых, это так не работало, а во-вторых, подобное событие действительно сильно ранило. И Учиха-младший не желал знать насколько. Ведь он страдал от мыслей в своей голове, а тут вся боль шла от реальных действий. — Я поломался ещё тогда. Но не понимаю, разве я такой плохой человек, что заслужил всё это? — Шисуи посмотрел в глаза своему слушателю и покачал головой. — Не понимаю. Очень устал. Хочу, чтобы всё прошло, чтобы всё исчезло, чтобы не было так больно в груди. Заодно и в конечностях ещё, хотя я не понимаю до сих пор, что из этого хуже. Телефон зазвонил снова. — Это твой брат звонит. Я стараюсь отвечать ему сразу, а то он панику разводит, — Шисуи усмехнулся. — Хотя я же ему го… Саске внезапно схватил звенящий смартфон и, удостоверившись, что на экране действительно имя его брата, принял вызов: — Нии-сан, Шисуи ещё не умер. Можешь не паниковать — здесь всё под контролем. А он перезвонит тебе позже, и я тоже. Пока, — и тут же сбросил вызов. Если бы обстановка позволяла, то Саске непременно бы довольно ухмыльнулся, ведь лицо Итачи на другом конце провода должно было представлять произведение искусства. Да и Шисуи выглядел сейчас крайне озадаченным: не каждый день из-под носа вытягивали собственный телефон и отвечали на звонки. — Знаешь, — младший обратился к собеседнику, — звучит это всё отвратительно — её поступки по отношению к тебе. И как бы всё не сложилось, но оно однозначно к лучшему, ведь она исчезла из твоей жизни, пусть и так громко. Сейчас тебе нужно подумать о себе в первую очередь. Согласен? Шисуи в ответ лишь улыбнулся и прикрыл глаза. Всё он понимал, но вот как сделать едва ли знал. Саске поймал себя на мысли, что очень хотел помочь, но умел лишь только ломать. К тому же внезапно вспомнил, зачем он вообще зашёл в эту комнату незадолго до этого. Вот только этот разговор теперь точно можно было отложить ещё на немного. — Если что-то нужно, — подал голос Саске, — то говори или пиши. Так будет проще для нас всех. — Ты очень заботлив. Это… прости, немного непривычно. — Согласен. Для меня тоже. А о причинах я тебе потом расскажу. Если не передумаю, конечно…