Пойми меня правильно

Знакомая и уже привычная квартира стала неуютной: стены давили, свет мешал, а шторы раздражали. Взгляд Саске упал на разбросанные по тумбочке коробки от лекарств и одинокую кружку недопитого чая. Не сказать, что тут что-то сильно изменилось за время его отсутствия, однако помещение виделось чужим. Садиться Учиха не торопился, хотя, наверное, стоило бы, чтобы иметь хоть какую-то твёрдую опору под собой. Своих чувств Саске не желал понимать: крупный узел в груди давил, но расплетать его было делом рисковым. Впрочем, время ожидания хватило, чтобы заставить себя ощущать некую отрешённость. Будто бы происходящее было не с ним, а потому волноваться не следовало. — Спасибо, что пришёл, — раздалось позади, и Саске, вместо того, чтобы повернуться, лишь чуть склонил голову в сторону говорящего. И если он не спешил занять какое-то посадочное место, то Шисуи проковылял к дивану и шумно опустился на него. Учиха-младший смотрел на всё это как в замедленной съемке, а потом, кратко вздохнув, излишне резко опустился на кресло напротив. Кажется, именно здесь он отпускал едкие комментарии в сторону больного не так давно. Или не было такого? Но что-то ехидное он здесь точно говорил, как ему казалось. Повисло недолгое молчание. Шисуи выглядел несколько несобранным, словно всё ещё сомневался в своих действиях. И Саске прекрасно мог понять почему, ведь окажись на его месте, не факт, что смог бы даже написать первым, а уж назначить встречу и подавно. — Я до сих пор не могу сформулировать мысль… «Не болезненно», — мгновенно додумал Саске в момент секундной заминки. — …правильно. Чтобы всё было ясно воспринято из того, что я скажу. — Да, — Учиха-младший уткнулся глазами в пол, — умные люди подбирают слова и думают, прежде чем сказать. — Саске, — в голосе Шисуи слышался нажим и, кажется, раздражение, — мне тяжело говорить, не перебивай, пожалуйста. Вместо ответа младший нервно хихикнул и, опустив голову, закрыл лицо рукой. Его действия и его чувства начинали отходить на разные полюса. Какое-то детское поведение, которое непременно аукнется ему в ближайшие минуты: после такого насмехательства едва ли что-то сказанное им будет восприниматься, как нечто искреннее. О каком избавлении от чувств могла идти речь, если Саске делал только хуже? — У меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё, что произошло, — теперь голос Шисуи звучал утомлённо. Понять что-либо ещё было довольно сложно. — Конечно, я такого вообще не ждал. По крайней мере, от тебя. Саске тоже от себя не ожидал, что всё же поддастся и выдаст такое признание. С другой стороны, парень не видел ничего плохого в том, что он сказал то, что сказал: какая разница, что будет сжирать — невысказанное или отвергнутое. Сейчас Учиха-младший попал в какую-то запертую клеть, из которой хочется выбраться и не хочется одновременно: ему нравилось присутствие Шисуи рядом, но ужасно напрягала вся ситуация и хотелось её избежать. В общем, сбежать. — Скажи… — Саске, вопреки просьбе, снова подал голос в небольшую паузу, но теперь честно дожидался разрешения говорить. Глаз на собеседника парень так и не поднял, зато боковым зрением уловил некое подобие кивка, потому решил продолжить: — Имеет ли смысл сейчас подбирать слова? Просто говори. Изворачиваться в аккуратные фразы действительно было уже бессмысленно. А что до точности мысли… Саске был уверен, что Шисуи точно сформулирует предложения верно и пояснит, если что-то будет неоднозначно. В отличие от него он действительно следил за тем, что говорил. Или так казалось. — Ты не думал, что я могу подбирать их для себя? — в интонации Шисуи было сложно разобрать что-то конкретное. — Думал, что ты подбираешь их для всех, — Саске всё же взглянул на парня напротив. Неожиданно обнаружилось спокойное, даже расслабленное лицо старшего. — Чтобы потом было проще и понятнее… Или я не прав? — Я хочу, чтобы ты понял меня правильно, — Шисуи смотрел в упор, и оттого становилось немного неуютно. Саске чуть нахмурился и скосил взгляд в пол: он уже успел понять всё неправильно много лет назад, так что сейчас собирался вызнать всё, что необходимо, дабы не повторять ошибок прошлого. — Тебе же больно даже находиться здесь, не то что слушать меня, — старший утверждал. «И потому меня изводишь. И ты в полном праве это делать», — невесело подумал Саске. — Я совру, если скажу, что мне всё равно, — озвучил Учиха-младший. — Надеялся, что меня отпустит, но я к тебе привязался за, — вздохнул, даже не пытаясь высчитать время, что он был здесь нянькой, — за то, что… В общем, если решил, как мы с тобой будем или не будем общаться, то просто скажи. Саске казалось, что он действительно начинал сходить с ума: противоречивые чувства, будто волны, накатывали на него, сменяли друг друга и не позволяли увернуться, требовали действий в этом конкретном моменте. Учихе не хотелось озвучивать свои желания до конца даже самому себе. Но также ему хотелось верить, что после этой встречи всё закончится. Наивное предположение, учитывая, что прожитое время совершенно не помогло избавиться от сомнений и переживаний. Взрослый внутри него требовал подойти ко всему конструктивно, разложить всё по полочкам, выставить приоритеты и не бежать от того, что догоняет. Но всеми этими процессами долгое время в его душе заправлял нервный ребёнок, предпочитающий не замечать очевидного и хоронить его под разными предлогами. — А чего же ты хочешь? — спросил Шисуи требовательно. Действительно, а чего же Саске по-настоящему хотел? Спокойствия, размеренности, уверенности в завтрашнем дне. Вот только все эти желания не относились к тому, о чём его спросили. Учиха-младший и сам задавал себе подобный вопрос не раз, но то не имел сил отвечать на него, то придумывал отговорки, которые могли бы устроить его и не сделать больно. Всё равно получался эдакий побег от истины. Однако, Саске не просто так не давал ответ: парень прекрасно понимал, что за этим последует, а строить воздушные замки ему уже осточертело. — Почему ты вообще задаёшь эти вопросы? — младший начал запутываться в происходящем. Шисуи вздохнул так, будто разговаривал с малым дитём, которое не понимает очевидных вещей. Саске и не понимал. — Потому что если бы я хотел сказать всё, что думаю о тебе или о произошедшей ситуации, то я мог бы просто написать. Позвонить. Высказать это в дверях и не пускать тебя в квартиру. Я хочу поговорить. Выяснить, до чего сам не могу додуматься, потому что это твои мысли, — он поправил растрепавшиеся волосы, — чтобы окончательно определиться с решением. Звучало логично. А ещё просто. Просто и логично. В принципе, Саске знал этот рецепт, часто его предлагал другим, но сам не спешил его пробовать. Ведь… вдруг не получится? Учиха-младший нервно усмехнулся и закивал. Конечно, делать выводы, исходя из собственных домыслов эгоистично. И хоть кто-то здесь старался вести себя как взрослый. Уверен ли Саске в тех словах, что собирался произнести? Те, которые были неоформленными обрывками истины. Те, что ждали часа, когда их вытащат наружу. Нет, он не был уверен ни в чём. — Как будто если я скажу, что ты мне небезразличен, ты мне поверишь. Или скажи я, что хочу с тобой общаться и дальше, тебе станет легче, — Саске, сделав над собой усилие, посмотрел Шисуи прямо в глаза. — Я не решаю за тебя. Просто это такой абсурд, что… что звучит отвратительно со стороны. Со стороны, по мнению Саске, подобное всегда выглядело сомнительно. Когда ты совершил какой-то плохой поступок, а потом приходишь и засыпаешь этого человека комплиментами и обещаниями сделать лучше, чем было. Это смехотворно. И едва ли когда-то может выглядеть искренне. А сейчас он сам оказался тем, кто говорил такие вещи, ещё и пытался оправдаться. Мерзко. И смешно. — Ты не думал, — тихо начал Шисуи, — что я ощутил в момент, когда ты мне признался? Шок, неверие, непринятие, удивление… что ещё мог испытать нормальный человек? Весь спектр эмоций. Но вместо этих предположений Саске также тихо ответил: — Нет, не имею ни малейшего представления, — он отрицательно покачал головой, — кроме того, что ты был удивлён, даже предполагать страшно, что ты мог подумать. Конечно же Саске размышлял, краем сознания захватывая возможную реакцию Шисуи. Но оттого легче не становилось, ведь ничего позитивного на ум не приходило. — Это похоже на сюжет какого-то сериала, не находишь? — Шисуи усмехнулся. — Мне всегда казалось, что в жизни всё немного проще. С этим тяжело было поспорить. — Но я уже успел понять и на себе ощутить, что именно такие моменты в жизни вдохновляют сценаристов на безбашенные идеи для своих творений. А ещё… на твоём примере в очередной раз убедился, что лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал. Саске издал нервный смешок — в этом деле он был явным мастером. Тут даже без вариантов. Ошибаться на ровном месте… право, нужен был талант, и Учиха-младший им обладал. — Саске, — Шисуи протянул к нему руку, — подойди. От этой простой просьбы, приправленной обыденным жестом, стало максимально не по себе. Да и зачем подходить, если их и так разделяло пару метров? — Не заставляй меня чувствовать себя каким-то ужасным палачом, — Шисуи слегка улыбнулся. Видимо, заметил замешательство на лице младшего. Сделать это, впрочем, было не сложно. Саске, собрав все оставшиеся силы и благоразумие, поднялся и как можно увереннее подошёл к собеседнику. Тут же накатило чувство незнания, куда себя деть — не стоять же над ним. Но эту проблему решил сам Шисуи, взяв его за руку и мягко потянув на себя. Саске так засмотрелся на действие старшего, что даже не совсем понял, каким образом его умудрились притянуть к себе и обнять. — Пообещай мне, что больше не будешь ничего сам придумывать. Что будешь обо всём говорить. Я обещаю это же в ответ, — спокойно и размеренно произнёс Шисуи. — Я сам не уверен до конца, что делаю всё правильно, но если мы смогли подружиться, то, может, выйдет что-то ещё. Саске показалось, что он ослышался. Его не прогоняли? Его не проклинали? Его после всего считали другом? И даже оставляли возможность чего-то большего? Это было так удивительно. И вдохновляюще. Даже показалось, что все душащие мысли разом отступили и дали возможность свободно сделать вдох. И пусть он понимал, что это совсем не так, однако теперь страх не справиться, обжечься и испытать боль не казался таким уж страшным. Такое вообще возможно за пару мгновений? Эмоции переполняли Саске. Но сейчас они были тёплыми и поддерживающими, а не отталкивающими. И Учиха-младший не выдержал, поддавшись им: обнял Шисуи и даже поцеловал в шею, крепко-крепко сжимая. — Итачи меня убьет, — прошептал Шисуи. Саске чуть отстранился, окинул Учиху напротив задумчивым прищуром, а затем довольно хмыкнул: — Итачи скорее сам выйдет в окно, чем тебя или меня пальцем тронет. — Что ж, придётся проверять это утверждение. Но попросим его отойти от окна.