Помни имя свое

Здравствуй, бумага, мой милый, последний друг. Я сегодня вышла погулять — и, вдруг, Птица в рёбрах замкнула круг, О котором мне как-то шептали грозы. Во мне ведь, белая, много зла. Оно очищает и застилает глаза, Но я в тумане иду — И превращаю злобу в грустные грёзы.

1 Когда они прибыли в Хогвартс, было уже совсем темно. Профессор Дамблдор, заметно растерявший добродушный настрой за несколько часов покупок, ужин и обед с Элизабет и долгое прощание, вышел из камина первый. Когда Аня, переместившая следом за ним, споткнулась и измазалась в саже, он дежурно подал ей руку, помогая обрести устойчивость, и с немного вымученной улыбкой очистил ее одежду чарами. С Сарой, к которой он явно питал больше симпатии, Дамблдор вел себя чуть ласковее, но все равно уже не напоминал доброго дядюшку, как это было днем — и Сара, чувствуя это, сразу после очищающих чар шагнула к девушке, касаясь своей мантией ее. Та аккуратно, боясь сделать что-то неправильно, приобняла ее за плечи. Сара вздрогнула, но не отстранилась. Аня поспешила убрать руку. — Все хорошо? — спросила она, наклонившись к девочке. Та, подняв на нее свои большие глаза, кивнула. — Что же, добро пожаловать в Хогсмид, — проговорил Дамблдор торжественно и распахнул дверь небольшого дома, в который они переместились, и в проеме показалась темнота. Повисла пауза. — Хогсмид? — переспросила Аня, всматриваясь в черноту улицы и пытаясь вспомнить это название. — Да, все камины Хогвартса закрыты из-за военного положения, так что это — ближайшая точка, куда можно переместиться. Собственно, Хогсмид — это волшебная деревня. Отсюда до школы всего пара миль, мы быстро их пройдем. Сара вцепилась в юбку Ани, оттягивая ткань. Девушка тяжело вздохнула. Пара миль звучала для нее как приговор, но другого пути, кажется, не было. Перехватив поудобнее чемодан с наложенными на него чарами облегчения веса, она вздохнула и ободряюще улыбнулась Саре: — Значит, посмотрим на Хогвартс со стороны. Говорят, он очень красив. — И это правда, — подтвердил профессор. Вид Хогвартса и в самом деле заставлял дыхание сбиться — или дело было в ходьбе, тяжелом дне и слабом теле, Аня не очень понимала. Идущая рядом Сара смотрела на возвышающиеся над темным озером башни с открытым ртом, позабыв обо всем на свете, и Дамблдор, которого эта картина, должно быть, радовала, улыбался в пышную бороду и нес вещи девочки, чтобы ничего не мешало той наслаждаться видом. — Как вам замок, мисс Соколова? — негромко спросил у девушки профессор, когда они, пройдя сквозь щиты Хогвартса, уже приближались ко входу в школу. — Он на самом деле очень красив, — дипломатично ответила Аня, перекладывая чемодан из одной руки в другую, и, чтобы дать Дамблдору понять, что в этих словах она искренна, улыбнулась — свет от многочисленных окон в замке осветил ее лицо. Профессор внимательно посмотрел на нее, прежде чем дернуться от громкого ойканья Сары. Аня тоже вздрогнула, выронила чемодан и рефлекторно потянулась освободившейся рукой за палочкой — та теперь надежно сидела в специальном легком креплении на левом предплечье (его подарила на прощание Элизабет), и привычки, когда-то давно крепко вбитые, вернулись. Но оказалось, что девочка, не увидев крупный камень в темноте, просто споткнулась, и оба — и Аня, и Дамблдор — тут же расслабились, поняв это. — Ты в порядке? — спросила девушка, силясь разглядеть в темноте выражение лица Сары. — Да, — тихо ответила она, мгновенно теряя обретенное было детское легкомыслие, и Аня расстроенно поджала губы — вид Сары, ведущей себя соответственно своему возрасту, ее радовал. Дамблдор, видимо, подумал об этом же, потому что прогудел что-то невнятное в бороду, выкинув руку вперед, и с конца его палочки сорвались золотые бабочки. Сара уставилась на них с искренним любопытством, но все же без прежнего восторга. — Что мы будем делать, когда придем в замок, профессор? — со вздохом нарушила молчание Аня, снова подхватив чемодан и сдвинувшись с места в сторону входа в замок. — Все просто, мисс Соколова. Мы поднимемся в кабинет директора, где вас распределят по факультетам. Потом директор Диппет вызовет старост, они проводят вас к вашим гостиным. К этому моменту там уже будут кровати. Завтра воскресенье, выходной день, как вы понимаете, поэтому у вас будет возможность осмотреться — уверен, ваши новые однокурсники вам в этом помогут. А с понедельника начнутся занятия. Профессора в курсе вашей ситуации и будут помогать вам по мере возможностей. Разумеется, школа в этом и прошлых годах приняла многих беженцев, поэтому проблем с этим не будет, уверяю вас. Слово «беженцы» отразилось в голове Ани неприятным гулким эхом, но она проглотила этот отзвук и заставила себя медленно кивнуть и сосредоточиться на фразе про башню. Огромный замок высился перед ней, и только сейчас, услышав про кабинет директора, девушка поняла, что ходить придется много. Ее ноги, и так уставшие от долгого дня, протестующе заныли. — Вы знаете про факультеты, мисс Ингерман? — продолжил тем временем разговор Дамблдор. Сара неопределенно мотнула головой — Элизабет рассказывала им обеим про систему разделения курсов, но не углублялась. — Давайте я тогда расскажу. Их четыре: Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. В Хогвартса, как вам, наверное, известно, было четыре основателя, и каждый из них создал… Аня неплохо знала систему факультетов Хогвартса — в Колдовстворце о других школах рассказывали на Введении в устройство магического мира на первом курсе. Предоставив Дамблдору просвещать Сару, она позволила себе не прислушиваться к разговору и просто идти вперед, рассматривая замок и иногда поправляя складки непривычно широкой зимней мантии, купленной на Косой Аллее этим же днем. В замок они вошли через четверть часа или около того — высокие двери распахнулись перед ними, послушные жесту Дамблдора, и на замерзшие щеки Ани повеяло теплом. — Вот теперь добро пожаловать в Хогвартс, мисс Ингерман и мисс Соколова, — повторил приветствие Дамблдор, довольный окончанием дороги. — Надеюсь, это место станет для вас домом. Подумав о том, что она предпочла бы Хогвартсу собственный дом и свою страну, Аня промолчала и только кивнула. Дальше был долгий, мучительный для Ани подъем. Дамблдор, несмотря на солидный возраст, поднимался первым, бодро преодолевая ступени, за ним пыталась поспеть Сара, а вот девушка плелась третьей, чувствуя, как гудит тело и кружится голова. Отбоя еще не было, но учеников, попадающихся на пути, было мало. У них были разноцветные галстуки, и они провожали новых студентов любопытными взглядами, раздражающими Аню — под ними она не хотела просить передышки. Однако Дамблдор, уже окрещенный девушкой бестактным, все-таки заметил, что ей тяжело идти. Чуть обеспокоенно косясь на нее, он делал остановки на каждом этаже, начиная с четвертого, и рассказывал о какой-нибудь из картин на стене, терпеливо ожидая, пока Аня восстановит дыхание и уговорит зрение не предавать ее. Сара, тоже заметившая состояние старшей подруги по несчастью, с присущей детям прямотой попросила Дамблдора забрать у Ани чемодан и теперь не отходила от нее ни на шаг — возможно, рассчитывала помочь в случае чего. Когда они прекратили бесконечный подъем, девушка уже готова была лечь и остаться лежать, где получится. Сжимая зубы, она упрямо успокаивала дрожь и чувствовала себя отвратительно слабой. Возможно, именно поэтому, увлеченная своим состоянием, Аня потом с трудом могла описать, как попала в сам кабинет. Более или менее пришла в себя она, уже сидя в кресле с высокой жесткой спинкой с укрепляющим раствором в руках. — Как вы себя чувствуете, мисс Соколова? — участливо спросил сухой невысокий старик с взглядом, еще более пронизывающим, чем у Дамблдора и Олливандера. Он стоял перед ней, смотря внимательно, как если бы разглядывал в микроскоп, и на его лице не было и тени улыбки. — Гораздо лучше, директор Диппет, спасибо, — поблагодарила Аня, окончательно приходя в себя — укрепляющие отвары всегда ей быстро помогали. Правильные слова, оставшиеся с прошлой жизни, услужливо перекатывались на языке. — Простите мне мою слабость. — Ничего страшного, слабость никогда не была чем-то преступным, — все также серьезно отозвался старик. — У вас был тяжелый день, мисс Соколова, я понимаю. Хотите, чтобы я вызвал мадам О’Коннели? Это наша штатная целительница. — Нет, спасибо, — отказалась Аня, тут же постаравшись сесть ровнее. — Я уже в порядке, директор, честно. — Ну, раз вы так говорите, — Диппет пожал плечами и чуть отступил от нее. Теперь Аня видела бледную Сару, сидящую в кресле напротив, и Дамблдора, замершего рядом с ней. Предприняв усилие над собой, она ободряюще кивнула девочке. — Полагаю, тогда мы все-таки можем провести распределение, — подвел итог директор и отошел еще дальше от ее кресла, направившись к полкам. Теперь Аня получила возможность разглядеть кабинет, явно заслуживающий внимания. Его стены были увешаны портретами магов и ведьм, преимущественно пожилых и спящих. Впрочем, несколько из них шевелились, переговариваясь, и кто-то даже в открытую рассматривал Аню и Сару. Вдоль стен, там, где не висели портреты, стояли простые деревянные шкафы с полками книг и приборов. Остановив на них взгляд, но будучи слишком усталой, чтобы всерьез размышлять о предназначении приборов, Аня вяло восхитилась и уставилась на камин — должно быть, именно его перекрыли из соображений безопасности. — Вот, держите, — проговорил Диппет, вернувшись назад к ее креслу и протягивая ей шляпу. Припоминая, что эту шляпу нужно надеть, Аня без раздумий взяла ее в руки, а потом все-таки замерла и нашла глазами Сару. — Не хочешь первая? — спросила девушка, полагая, что для девочки это может быть важным, но та только помотала головой. — Хорошо, — пробормотала Аня. Равнодушие, затопившее ее от усталости, мешало почувствовать торжественность момента, и поэтому она просто надела шляпу, не чувствуя особого восторга — в конце концов, какая разница, на каком факультете учиться. — Ох, девочка, да твоя память как решето, — раздался в голове девушки голос. Аня вздрогнула, ее руки дернулись, чтобы снять шляпу, но та снова заговорила с ней. — Подожди! Я тебя еще не распределила, куда торопишься? — еще подрагивающие пальцы Ани замерли в сантиметрах от широких полей. — Вот так лучше. Хм, посмотрим… Для Хаффлпаффа ты слишком закрыта, он тебе не подходит. Гриффиндор тоже — слишком много планирования. Да и компанию они тоже любят, что уж. Рейвенкло или Слизерин — вот, в чем вопрос. Хм-хм-хм… Аня медленно опустила руки на колени и сжала ткань мантии, находя в этом успокоение, пока Шляпа рассуждала о ее характере. Ее голос, звучащий прямо в голове, неприятно вибрировал, но слушать шляпу было интересно — и девушка ловила каждое слово, хмурясь все сильнее. — Я вижу тягу к учебе, любовь к знаниям и книгам. Вижу, что эксперименты тебе тоже по душе… Были. Хм-хм-хм, а по душе ли они тебе сейчас? Ты и сама не знаешь, разумеется. Амбициозности в тебе тоже много, хотя сейчас сложно и с ней. Изворотливость, хитрость… Так, а кто ты?.. О, — Аня похолодела, когда шляпа на несколько мгновений замолчала, и пуще прежнего вцепилась в мантию. — О. Это, конечно, кое-что меняет. На Слизерине тебе будет лучше, девочка, там тебя поймут. Слизерин! Последнее слово шляпа произнесла вслух, и Аня выдохнула — оказывается, все это время она сидела, затаив дыхание. Стоящий рядом Диппет бережно поднял с нее шляпу, скупо улыбаясь. — Поздравляю, мисс Соколова. Слизерин — достойный факультет, вы найдете там хороших товарищей. Теперь вы, мисс Ингерман. Сара, нахмурившаяся до сведенных бровей и глубоких морщин, взяла в руки протянутую к ней шляпу и надела ее, крепко перед этим зажмурившись. Аня, решившая, что потом подумает о своем распределении, внимательно следила за тем, как шляпа ерзает на голове девочки, явно что-то ей говоря, и как сама Сара, тоже вцепившись в ткань своей мантии, поджимает губы и отрицательно мотает головой. Кажется, между ними происходил оживлённый диалог, переходящий в спор. Когда шляпа громко и, кажется, раздраженно выпалила «Слизерин!», Аня вздрогнула, обрадовалась. Да, она знала Сару едва ли день, но это был долгий и сложный день, а сама девочка оставалась единственным знакомым ей человеком в школе. Отпускать ее от себя не хотелось. — Поздравляю, мисс Ингерман, — по-прежнему сухо произнес Диппет, снимая с чуть расслабившейся Сары шляпу. — Хорошо, что вы попали на один факультет с мисс Соколовой, вам так будет проще. Нейтральный, но скрывающий в себе гордость взгляд, которым Сара наградила Диппета, не оставлял простора для размышлений: только что эта маленькая девочка с тихим голосом уговорила шляпу поступить так, как ей было нужно. Поняв это, Аня тихо хмыкнула. Возможно, Слизерин ей и в самом деле подходил. — Что же, раз с этим покончено, я сейчас вызову старосту. Он проводит вас в гостиную Слизерина и поможет устроиться. Профессор Дамблдор, думаю, вы можете идти. Спасибо, что согласились сопровождать юных мисс, — проговорил Диппет, возвращаясь в свое кресло за простым добротным столом. Дамблдор согласно кивнул: — Я к вашим услугам, директор, — после этой вежливой фразы с идеально выверенной интонацией Дамблдор сделал несколько шагов по направлению к выходу из кабинета и повернулся к Ане и Саре. — Поздравляю вас с распределением, надеюсь увидеть вас на своих занятиях. Удачи, мисс Ингерман, мисс Соколова. Доброй ночи, — он улыбнулся, снова, как показалось Ане, не слишком искренне, и вышел из кабинета, провожаемый синхронной благодарностью и пожеланием хорошего сна. Тяжелая дверь за ним бесшумно закрылась, в последний миг пропустив через щель наружу маленькую бумажную птичку. — Мы так передаем просьбы, — пояснил Диппет, глядя на удивленно приподнявшую брови Сару. — Староста будет здесь через двадцать минут или около того, а пока у нас есть возможность выпить чаю. И я настоятельно советую вам, мисс Соколова, допить укрепляющее — гостиная Слизерина находится в подземельях. «Чертов замок», — подумала Аня и сделала большой глоток, надеясь окончательно подавить головокружение. 2 Том Реддл, сидевший на диване в гостиной Слизерина рядом с Антонином Долоховым и Питером Лестрейнджем, устало поднял ладонь, позволяя пергаментной птичке спланировать на нее. До отбоя оставалось всего ничего, и он, уставший за неделю, как раз собирался пойти спать. — Что там? — поинтересовался Антонин, поднимая голову от шахматной доски и глядя на то, как Том разворачивает послание. — Да снова кому-то нужен, — Лестрейндж хмыкнул, даже не глядя на друзей. — Конь на D-7. Тяжело быть старостой, да, Лорд? — Иногда я это ненавижу, — совершенно искренне пробормотал Реддл, читая записку. — Диппет просит к нему подняться. Нужно проводить двух новых студентов в гостиную. Мерлин, а я так надеялся, что день уже закончился, — он быстро и аккуратно сложил пергамент, чувствуя, как запульсировали виски. Потом внимательно посмотрел на записку, и она вспыхнула прямо у него на руке, впрочем, не обжигая. — Студентов? — оживился Антонин, снова отвлекаясь от доски. — Не отвлекайся, твой ход! — шикнул на него Лестрейндж. — Да подожди ты! А вдруг девушки? Вал скоро будет на людей кидаться от скуки, а новенькая ее бы отвлекла... — Да снова кого-то на младшие курсы с материка. Не отвлекайся! Я почти поставил тебе мат, давай уже закончим. — Мат? — удивился Антонин, тут же послушно возвращая свое внимание доске. — Да быть не может. Где? Том, игравший в шахматы из рук вон плохо и тоже не замечавший потенциального мата, со вздохом стряхнул пепел с ладони на пол, потер лицо руками и задержался пальцами на висках, пытаясь унять боль. Новые студенты появлялись в Хогвартсе с начала войны регулярно, но почти никогда не поступали на Слизерин. Обычно это были дети, плохо говорившие на английском, худые и дёрганные, и Том, понимая их лучше многих других, все же не питал к ним особой симпатии. Появление таких студентов на факультете означало лишнюю работу для старост, а ему и так было, чем заняться. Несколько длинных секунд он не двигался с места, собираясь с силами. — Ладно, скоро вернусь, — решил Реддл наконец. — Можете меня тогда не ждать. — Постарайся привести с собой девушку, — хмыкнул ему вслед Лестрейндж, так и не подняв взгляда. — Ради этого мы точно тебя дождемся. Закатив глаза, Том вышел из полупустой гостиной — почти все уже разошлись по спальням, и только несколько старшекурсников еще оставались в креслах, беседуя о чем-то своем и наслаждаясь вечером субботы у камина. Коридоры встретили его прохладой и тишиной. Ровные шаги гулко отдавались среди стен, пока он петлял давно известным путем. Подходя к лестнице, Том подумал о том, что им на самом деле не помешала бы девушка. Из-за войны почти все чистокровные забрали своих отпрысков из Хогвартса, а девушки и так часто не оставались на последние два года — и вот это привело к тому, что шестикурсница Вальбурга Блэк была единственной студенткой-старшекурсницей на факультете. На пятом курсе с ней еще учились Эвелин Гринграсс и Рабиа Шаффик, но теперь их в школе не было, и Вал, и так не отличавшаяся легким характером, лезла на стенку от недостатка женского общения. — Да что с нами-то не так? — пытался выяснить у нее Лестрейндж, когда Блэк в очередной раз жаловалась им на жизнь пару недель назад. — Все с вами не так, — припечатала она. — С вами нельзя обсуждать платья, ругать потенциальных мужей и надолго оставаться наедине. Вы не разбудите меня, если я просплю, не поделитесь зельем для волос... — Я всегда готов поделиться с тобой зельем для волос, Вал, — вставил Антонин, за что тут же получил от вышеупомянутой Вал подушкой. — ...с вами нельзя даже поболтать перед сном, вы не умеете плести красивые косы, плоско шутите... В общем, список был длинный. Том хмыкнул, вспоминая тот вечер. Он очень ценил, даже любил длинные разговоры у камина, когда их курс — пять юношей и Вал — собирался вместе в разном составе и обсуждал что-нибудь. Они завели эту привычку на четвертом курсе, когда состав их потока сильно поредел из-за войны, и сохраняли ее до сих пор, постепенно сжав занимаемое место до одного дивана. И это было хорошо. Когда Том очутился у горгульи, охранявшей вход в кабинет директора, уже минуло одиннадцать — начался отбой. — Дубовые листья, — назвал он пароль, не менявшийся уже пару недель, и статуя кивнула, отодвигаясь в сторону и открывая проход на лестницу. Шагнув на нее, Том быстро поднялся до двери, постучал и вошел. — А вот и староста. Даже быстрее, чем я думал. Здравствуйте, мистер Реддл, — на лице Диппета, обычно угрюмом, сегодня против обыкновения блуждала сухая улыбка, а свечи бросали на директора теплые отблески, подчеркивая его старость. Оценив настроение старика, юноша коротко склонился в уважительном полупоклоне: — Добрый вечер, директор Диппет. Вы хотели меня видеть? — Определенно хотел, — подтвердил тот. — Познакомьтесь, мистер Реддл: это мисс Сара Ингерман и мисс Анна Соколова. Они прибыли сегодня с материка и будут отныне учиться на вашем факультете. Мисс Ингерман, мисс Соколова, рад представить вам Томаса Реддла, старосту факультета Слизерин и лучшего студента шестого курса, вашего будущего однокурсника, мисс Соколова. В полумраке кабинета Том увидел новых студенток. Одна из них, помладше, сидела к нему лицом в глубоком мягком кресле и напоминала остальных детей, присылаемых в школу с материка: взрослый решительный взгляд сочетался с испуганным видом. Заметив его внимание, она просто кивнула. Вторая девушка — Вал обрадуется — сидела к нему вполоборота, тоже занимая одно из кресел. У нее в руках была чашка, на столике рядом с креслом стоял пустой флакон из-под зелья, но разглядеть лицо или хотя бы фигуру не получалось. В отличие от младшей девочки, она поздоровалась: — Приятно познакомиться, мистер Реддл, — славянский акцент, напоминавший акцент Антонина, был едва заметен и больше проявлялся в легкой певучести и медлительности, чем в особенности звуков. Прежде, чем Диппет успел снова обратить на себя внимание, Том малодушно порадовался тому, что хотя бы одна из новеньких, насколько можно было судить по одной фразе, сносно говорит на английском. — Что же, думаю, вам пора, — произнес директор с явным намеком во фразе. — Я завтра сообщу о вашем зачислении профессору Слизнорту, вашему декану, и он зайдет в гостиную, чтобы с вами познакомиться. Думаю, это произойдет ближе к отбою или сразу после завтрака. Я распорядился, и кровати для вас уже должны быть готовы. Ваши вещи тоже уже там. Приятного отдыха, мисс Ингерман и мисс Соколова. Надеюсь, Хогвартс вам понравится. — Мы тоже на это надеемся, директор Диппет, спасибо, — отозвалась Анна, наклоняясь, чтобы поставить чашку на столик. — И чай был очень вкусным. Хорошей ночи. — Хорошей ночи, — удовлетворенно проскрипел старик. Анна встала, за ней последовала Сара, и они обе посмотрели на него в ожидании. Чувствуя себя юношей из женского романа, рожденного и выращенного для помощи дамам, Том тоже попрощался с директором и рукой показал девушкам на проход: — Леди вперед. Они не улыбнулись. Анна вышла первой, Сара поспешила следом, и Том, спускаясь по лестнице следом, с непонятной угрюмостью заметил, как девочка жмется к своей старшей подруге. В коридоре они чуть отстали, предоставляя Тому идти чуть впереди, и Реддл услышал, как Сара задает тихий вопрос: — Аня, а кто такие эльфы? — Это… это такие маленькие существа, — девушка замялась, подбирая слова, а потом произнесла слово на непонятном — русском? — языке. — Domovoj. Знаешь, кто это? Видимо, Сара кивнула, потому что речь за спиной Тома затихла. Все еще чувствуя себя несколько неловко, Реддл скользнул в свои мысли, ведя новых студенток по замку. Итак, они обе были славянками. Возможно, даже русскими, и Том не сомневался: Антонин придет в восторг, как и Вальбурга, получившая, наконец, сверстницу на факультете. Он представил, как Вал встречает их у входа в гостиную, искрясь от нетерпения, и улыбнулся краем губ. Все складывалось удачно. Было интересно, конечно, из каких семей происходят студентки, но спрашивать их об этом в лоб Том не осмелился бы — слишком подозрительно и, возможно, бестактно. Антонин рассказывал, что у славян чистота крови не так важна; если только эта девушка не происходит из одного из четырнадцати родов. Они, кажется, были кем-то вроде аристократии, и Том точно знал, что род Долоховых как раз один из них. А Ингерман… Фамилия, кажется, немецкая, но говорит на каком-то из славянских. Она была похожа на еврейку и, по-видимому, ей и являлась. Повезло ей — она была в Хогвартсе. — Том! Подожди! — раздалось сзади. Реддл тут же остановился, оборачиваясь, и понял, что, наверное, его звали и до этого — Сара выглядела недовольно и взволнованно. Том осознал, что не так, только обратив внимание на Анну. Та стояла позади девочки, уперев руку в стену, и судорожно дышала. Глаза ее были закрыты, другой рукой она держалась за бок. Только сейчас, смотря на нее снизу вверх и спеша к ней, Том понял, что не так с его новой однокурсницей — она была очень худой. Рука, выглядывавшая из-под мантии, из-за узлов суставов больше напоминала птичью лапу, на лице выделялись скулы, глаза чуть впали. Только сейчас он заметил и то, что у нее не было волос — странное зрелище, в последний раз он видел ежик у девушки в приюте. Это было не слишком давно, но та девушка была магглой и ее выбрили из-за вшей, а маги выводили вшей без всяких проблем, равно как и отращивали волосы. — Мисс Соколова? Вам плохо, вы больны? — спросил он резче, чем требовалось, приблизившись вплотную. — Нет, — тихо ответила она, не открывая глаз и не пытаясь сдвинуться с места. — Просто еще восстанавливаюсь. Минутку. — Был сложный день, — с вызовом произнесла Сара. — Мы сегодня из Бельгии. И на Косой Аллее тоже сегодня были. А ваш Дамблдор переместил нас только в Хогсмид, и мы шли оттуда. Аня просто устала! Она… — Сара, — предостерегающе перебила ее девушка, по-прежнему не меняя позы. Девочка тут же замолчала, но продолжала смотреть на Тома с недетской гордостью. — Спасибо, Сара, я понял. Не переживай. Мне позвать кого-то, или нужно просто подождать? — Реддл, так и не понимая, что предпринять, чувствовал себя неприятно растерянным и оттого раздраженным. Как обращаться со слабыми, он не знал. — Мне просто нужна минута, — отозвалась Анна и все-таки открыла глаза. — Уже почти готова. Простите, мистер Реддл. — Просто Том. — Тогда просто Аня. — Хорошо, Аня, — чуждое имя странно перекатилось по языку — он так и не смог произнести его так, как произнесла она. — Остался только один пролет, а там пара лестниц в подземелья — и все. Мы уже совсем рядом. — Спасибо, Том. Вопреки переживаниям Реддла, который теперь шел рядом с Аней и готовился поддержать ее в случае падения, до гостиной они дошли без проблем. Соколова шла не очень быстро, но больше не просила останавливаться, Сара шла по другую ее сторону, и, когда перед ними показалась нужная стена, он уже почти лишился раздражения. — Здесь находится вход в нашу гостиную, — объяснил он, приближаясь к стене вплотную и почти что любовно проводя рукой по кладке. — Запомнить путь до этого места с первого раза почти невозможно, но скоро вы привыкнете. Для того, чтобы пройти в гостиную, нужен пароль. Каждое воскресенье появляется новый пароль, он вывешивается на факультетской доске объявлений. До раннего утра действует старый. Змеиный яд! Стена перед ними завибрировала, и камни задвигались, открывая проход. Том почувствовал, как Аня рядом с ним напряглась и чуть отшатнулась назад, и мельком брошенного на нее взгляда хватило на то, чтобы успеть заметить испуг в больших глазах. Он, впрочем, быстро пропал, а внимание Тома переключилось на сам проход и Сару, бесстрашно сунувшуюся в него первой. Чуть наклонившись, он пошел за ней. В гостиной Лестрейндж и Долохов по-прежнему играли в шахматы. Антонин, судя по мрачному выражению лица, опять — или еще? — проигрывал, а Лестрейндж со скучающим видом диктовал фигурам движения, едва ли всматриваясь в доску. Оба резко подняли головы, когда Том вошел в гостиную, и также синхронно уставились на вмиг заробевшую Сару. — Мы решили тебя дождаться, Том, — объяснил Антонин, с ожидаемой радостью отвлекаясь от шахмат. В этот раз Питер даже не стал его одергивать, с любопытством рассматривая фигурку девочки. — Тебя и нашу новую студентку. Здравствуйте, мисс, меня зовут Антонин, а это Питер. — Я Сара, — почти что шепотом представилась девочка, делая шажок назад и почти упираясь в Тома. Тот аккуратно отступил в сторону, давая ей место для маневра, и оглянулся, пытаясь понять, где замешкалась Аня. Та, неуверенно смотря на него, как раз переступала порог гостиной. — Приятно познакомиться, — Антонин кивнул с широкой улыбкой, а потом снова обратил свое внимание на Тома. — Мне казалось, в записке Диппет говорил о двух студентках, а где вто… Ох. Он изменился в лице и поднялся на ноги. Аня уставилась на него в ответ, напоминая испуганную лань, и повисло молчание. Том обменялся взглядом с нахмурившимся и тоже не понимавшим, что происходит, Лестрейнджем. Несколько секунд стояла тишина. — Ya vas znayu? — заговорил наконец Антонин по-русски, и Том испытал глухое недовольство, как испытывал всякий раз, когда не понимал что-либо. Прошедшие было виски снова неприятно запульсировали. Аня ответила не сразу. Не отрывая взгляда от лица Антонина, она обогнула Тома и потом остановилась, как если бы хотела получше рассмотреть лицо Долохова. — Mi vstrechalis’ v dome Uvarovyh, knaz’ Dolohov, — ответила Аня. Незнакомая речь повисла в гостиной причудливой завесой, и Том увидел, как поползли вверх брови Лестрейнджа — он немного понимал по-русски. — Ya rada videt’ vas zhyvym. — Kak vashe imya? Не видя выражения лица Ани, Том, тем не менее, был уверен в том, что оно изменилось — его обдало волной эмоций. Ошеломленный силой этой волны, пробившейся через барьеры, привычно выставляемыми им с детства, он не понял, из чего она состоит, но почувствовал горький привкус разочарования и грусти. Ему запахло полынью. — Anna Sokolova, Anya, — уронила Аня и, все еще окруженная ощущаемым Томом пологом грусти, присела в легком реверансе. — Vstan’, Anya, — не своим голосом велел Антонин. — Ya Anton. Mi vse zdes’ ravny.