Помни имя свое

You will feel better than this. Maybe not yet. But you will. You just keep living, until you’re alive again.

Call the midwife S 3 ep 4

1 В среду поздним вечером в коридорах подземелья было пустынно. Мира неспешно шла по темным коридорам, и ее шаги отдавались в стенах гулким уверенным эхом. Ровная спина, выверенный перестук невысоких каблуков и тонкая тень от неровного света факелов, скользящая по холодной стене. Шла девушка медленно. Время близилось к полуночи, отбой наступил, но спешить в гостиную не хотелось — и она просто шла, погруженная в свои мысли. В глубоком кармане мантии лежала, слегка смятая движением, записка от профессор Вилкост, уведомляющая, что студентка задержалась у нее по делу. Разумеется, никакого дела не было. Был долгий разговор, на который Мира сама решилась. Пришла вечером, после ужина, и осталась, пока разговор не иссяк и Вилкост не закурила трубку, плотно набитую терпким табаком. В груди у Миры теперь было пусто. Как будто бы умелый целитель вынул из клетки ребер воспаленный ком злости и отчаяния, залечил плоть, и теперь пустота заживала, обещая принять в себя что-то новое. Все еще было больно, но кроме боли и тупого чувства долга появилось что-то еще. "Тебе шестнадцать, и ты спаслась. Ты не можешь ничего изменить, никто не может. Поэтому живи", — сказала ей Вилкост. — "Учись, набирайся опыта, которого тебе так не хватает, строй свою жизнь. Тебе лгут, когда говорят, что война отняла у тебя будущее. Она отняла прошлое. Будущее все перед тобой, просто теперь его ничего не определяет". Война отняла прошлое. Мира еще никогда не думала об этом так. В какой-то момент Мира набралась особой храбрости и спросила, что, по мнению Вилкост, ей грозит, если о ней узнают. Девушке хотелось услышать, что она себя накрутила и ей ничего не грозит, но вышло иначе: — Я думаю так. На Руси делят власть, ты не нужна победителям этой борьбы живой. Как и Грин-де-Вальду, для которого твое появление — свидетельство серьезных проблем в функционировании старательно выстроенной им системы. Убивать тебя не захотят разве что те, кто поддерживают возвращения родов, но вместо этого они тебя используют, — тяжелые слова слетели с тонких губ Вилкост более уверенно, чем Мире хотелось бы. — На моем месте... на моем месте вы бы и дальше скрывали свое происхождение? — неуверенно уточнила девушка. — Да. И гораздо более тщательно, чем ты делала до этого. Собственные действия и планы в последние две недели теперь, когда Мира возвращалась по гулким коридорам в гостиную, казались глупыми и беспорядочными. Признание Антону, письмо Алексею Уварову, тот первый разговор с Вилкост. Зачем она все это сделала? Нежелание ждать, страх чего-то не успеть и сложность хранения секрета подтолкнули Миру к этим действиям, а теперь она была недовольна собой. — Ветер в горах, — прозвучал ее негромкий голос в тишине, когда коридор закончился проходом в гостиную. Камни послушно зашуршали, приходя в движение и раздвигаясь, и Мира отвлеченно подумала, что вход в гостиную уже не напоминает ей прохода в ее камеру в плену. Это воспоминание подернулось пеленой давности, девушка медленно кивнула своим мыслям — и только после этого нырнула в короткий темный проход. В гостиной было уже пусто. Догорал камин, тускло освещали стены зачарованные светильники в нишах. Мира задумчиво опустила руку в карман, комкая пальцами записку от Вилкост, потом взглянула на лестницу, ведущую к спальням, и замерла. Ей не хотелось спать. Мыслей в голове было так много, что они гудели плотным роем — не было и шанса на то, что они исчезнут. С тихим протяжным вздохом Мира подошла к камину. Угли в нем еще горели красным, кое-где проблескивали робкие языки. Потянувшись, она взяла кочергу и опустилась перед огнем на колени. Угли послушно затеплели, потревоженные тяжелым темным чугуном — все еще слабой физически Мире приходилось держать кочергу обеими руками. Запястья быстро заныли, кочергу пришлось быстро отставить. Сделать это ловко не вышло — и она полетела на пол с противным громким лязгом. — Черт, — тихо выругалась Мира на русском, морщась и надеясь, что никто не услышал этого звука. Подобрав юбку, девушка потянулась вперед и все-таки смогла поставить кочергу ровно, оперев ее на угол камина. Руки у нее теперь были в саже. Мельком взглянув на измазанные черным тонкие пальцы, Мира все равно потянулась за запиской, которую перед этим положила на пол, думая сжечь ее. Она уже была в гостиной, и ей не нужна была отговорка для хождения по ночам. Вместо этого ей нужно было, чтобы никто не думал о том, зачем она ходит по ночам. Не удержавшись, Мира не стала сразу бросать пергамент в огонь. Она долго сидела, согнув колени, и держала записку на ладони, погруженная в свои мысли. В детстве, когда ей было страшно спать, папа приносил ее к камину и заставлял языки пламени принимать формы магов, животных и растений. Он мог заставить их виться плетьми винограда, скакать оленями, танцевать, как если бы они были людьми на балу. Это было ювелирное владением магией ветра и огня, до которого Мире пока было не дотянуться. Напрягшись, она представила себе танцующую пару и попыталась попросить пламя сложиться в фигуры. Оно только встрепенулось в ответ. Мира попробовала еще раз, но ничего не вышло снова. Вместо этого закружилась голова, утомленная днем, и девушка прикрыла глаза от усталости и грусти. Потом протянула руку, бросила пергамент в радостно принявший его камин и встала. Думать дальше было лучше в комнате. 2

Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Михаил Булгаков, "Мастер и Маргарита"

Лестницы все еще вышибали из Миры дух. К концу пятого или шестого пролета она неизменно начинала задыхаться, и Вальбурга уже успела это выучить. Поэтому они всегда выходили к классам раньше остальных, если шли вместе — и всегда ненадолго останавливались пару раз, чтобы дать Мире отдых. — Вал? — спросила девушка Блэк, когда они остановились при подъеме на пару по защите. Вальбурга взглянула на подругу с легким удивлением — обычно та предпочитала отдыхать молча, чтобы как можно быстрее восстановить дыхание. — Что? — А к кому я должна подойти, чтобы взять еще один предмет? Идеальной формы брови едва заметно изогнулись. — К декану, полагаю, — ответила Вал. — Если честно, предметы обычно никто не меняет, новые тоже не добирают, так что точно не знаю. Или к декану, или к Дамблдору, но Слагхорн точно разрешит. Так что к нему. А что ты хочешь взять? — Я думала о травологии, — поделилась своими мыслями Мира, изучая пальцами старую каменную кладку. — И, возможно, о трансфигурации. — Ты изучала их в Колдовстворце? — Да, — девушка кивнула. Это было давно и быстро свелось к лечебным травам и защитной трансфигурации, но было. Не чувствуя внутренней потребности снова изучать глубоко эти предметы, Мира все-таки понимала, что хороший аттестат и знания понадобятся ей, останься она в Великобритании. А остаться ей, видимо, придется. Последние две мысли Мира озвучила вслух. Услышав сказанное, Вальбурга еще сильнее оживилась: — Ты думаешь остаться? Мира неопределенно дернула плечом и все-таки отвернулась от кладки, чтобы взглянуть на Блэк. — Не знаю, — честно ответила она. — Но, думаю, это вероятно. И, в общем, мне нужен аттестат. Желательно, хороший. Не дожидаясь, пока дыхание полностью восстановится, Мира двинулась дальше. Вал без труда нагнала русскую через первую пару шагов. — Ты говоришь, как моя мать, — хмыкнула она. — Какой кошмар. — Она хочет, чтобы ты получила хороший аттестат? — Да. Говорит, что это будет свидетельствовать о моей силе и так будет проще найти жениха. — И как выглядит твой аттестат? Вальбурга расплылась в лукавой улыбке: — Боюсь, что превосходно у меня только по ЗоТИ. Несколько ступеней девушка переваривала услышанное, а потом тихо и хрипло — от сбитого дыхания — рассмеялась. — Это чтобы женихи не расслаблялись? — Должны же они знать, на что идут, — и Блэк напоказ тряхнула густыми темными кудрями, мельком скользнув взглядом по паре не знакомых Мире старшекурсников с желтыми оторочками мантий. Те проводили ее долгими взглядами. На защите снова были дуэли. Держась рядом с Вальбургой, Мира прошла за ней в зал с помостом, подгоняемая сзади гомоном других студентов, и невольно снова испытала трепетное волнение — все-таки ей хотелось с кем-нибудь схлестнуться. После тяжелых первых недель в Хогвартсе, попыток привыкнуть к нечеткой английской речи с разными акцентами, проклятых лестниц, всех сложностей дуэль была шансом сделать что-то, в чем она была хороша. В этот раз Вилкост выбирала студентов будто бы наугад — называла фамилии без понятной Мире логики. Антонин, протиснувшийся к ним с Вальбургой и подпиравший теперь Миру с другой стороны, правда, какую-то закономерность явно видел и время от времени кивал своим мыслям — но это не казалось девушке важным. Первым вызвали Ареса. Он взошел на помост чуть пружинящим шагом, нарочито легкомысленно и ловко вертя палочку в длинных пальцах. В пару к нему Вилкост поманила из группы студентов девушку-блондинку из Гриффиндора, одна из тех, с которой Мире не посчастливилось познакомиться на первой паре нумерологии. Она глядела на Ареса недоверчиво и опасливо. Вилкост сухо повторяла правила дуэлей. — Повторяю еще раз. Черными не разбрасываться, вы уже в том возрасте, когда за намеренное причинение вреда можно и в Азкабан попасть. Линии не переступаем, никакой рукопашной. И никаких выкриков, — она красноречиво взглянула на блондинку. Та чуть покраснела. — Невербальность важна, максимум — шепот. Уважайте друг друга. Все поняли? Раздался нестройный шум согласия. — Тогда начали. Дуэль Ареса и гриффиндорки была короткой — не прошло и половины минуты. Склонив голову на бок, Мира отвлеченно оценивала Нотта. Он был хорош и быстр, даже опасен, и походил на сына какого-нибудь русского боевика — те тоже любили хорошую драку. Тормозить им было так же трудно, как и ему. Когда блондинка — мисс Санлайт, ваша неуклюжесть вас убьет — упала, подкошенная петлей Ареса, тот раздраженно встряхнулся. Ему хотелось еще. С помоста он соскочил быстро и с явным раздражением и тут же начал что-то эмоционально шептать Флинту. Не дожидаясь, пока Санлайт, потирая бедро и охая, встанет на ноги и спустится к одногруппникам, Вилкост вызвала следующую пару — гриффиндорку МакГонагалл и незнакомого когтевранца. Староста гриффиндора Минерва вызывала у Миры уважение. Она была худая и жилистая, не слишком симпатичная, одевалась просто и строго, имела чудовищный шотландский акцент — но при этом творила сильную магию без тени сомнения. В дуэли МакГонагалл была восхитительна хотя бы потому, что использовала почти только трансфигурацию. На невербальные сложные чары сил ей не хватало, поэтому она наводила их тихим шепотом, но на результат это никак не влияло. Когтевранец спустился с помоста, покрытый порезами от когтей и клювов наколдованной стаи птиц. — Мистер Браун и мисс Соколова. Мире сначала показалось, что она ослышалась. Челюсти непроизвольно сжались, ладони отчего-то вспотели. Она специально — ударилось в голове. — Быстрее, мисс Соколова, у нас нет времени вас ждать. Механически, не задумываясь, Мира скользнула пальцами к застежке мантии и отстегнула ее, двигаясь сквозь плотную толпу студентов. Ткань послушно соскользнула с плеч, чтобы быть подхваченной и быстро и аккуратно сложенной у подножья помоста — делая это, девушка украдкой вытерла о темную ткань вспотевшие руки. Браун уже был на помосте. Он улыбался, пока Мира поднималась по ступеням, придерживая юбку, и нагло присвистнул, когда она сделала последний шаг, цокнув каблуками. — Если ты думаешь, что вид твоего костлявого тела без мантии вызовет сочувствие, то ты ошибаешься, — сказал он с нарочито добродушной улыбкой — и Вилкост его не одернула. Вместо этого она дала отмашку к началу. У Миры не было времени подготовиться. Желая поучаствовать в учебных дуэлях, она, тем не менее, не была готова к тому, что ее вызовут на самом деле. Особенно сильно девушка не была готова к тому, что вызовут ее в пару к Брауну. И, тем не менее, рефлексы, погребенные под месяцами — почти годом, подумать только — бездействия, поднялись наружу. Она шагнула вправо и чуть повернула корпус, пропуская луч незнакомого заклинания в паре сантиметров от левого бока. Потом краем глаза заметила другую вспышку — и, не делая больше шагов, резко развернула корпус в другую сторону, отклоняясь на пару градусов. Другой луч, тоже незнакомый, просвистел уже справа. Дуэль с противником, использующим исключительно незнакомые чары, оказалась внезапно неприятным мероприятием. Не зная, какой щит сможет остановить следующее заклинание, Мира была обречена на движение. Первый луч, все-таки задевший ее, был седьмым или восьмым. Он разорвал рукав ее рубашки чуть выше локтя и больно обжег кожу — режущие чары. — Это вам не пляска в пабе, мисс Соколова! — донеслась до девушки приглушенная рекомендация Вилкост. — Отвечайте! Мира поняла слова только через несколько секунд и лучей. Пригнувшись в очередной раз, она не успела выпрямиться — для ловких движений ей еще нужно было восстановиться — и получила струей кипятка по ногам. Юбка загородила тонкие икры от воды, но отдельные брызги все-таки смогли неприятно ошпарить кожу. Это немного привело девушку в чувство. Извернувшись, она наконец направила палочку в сторону Брауна, сложила пальцы левой руки в один из первых пришедших на ум жестов и на выдохе прошептала короткое слово. Волна, в своей полной силе способная отнести человека назад, но слабая из-за неаккуратности исполнения, заставила гриффиндорца только отшатнуться и замешкаться на мгновение, чтобы снова приобрести равновесие. Мельком вспомнив, как Арес запустил петлю вокруг ног своей противницы, Мира попыталась сделать то же в образовавшуюся секунду, но Браун успел отшатнуться — и сформировавшаяся было петля яркого света на всей скорости пролетела мимо его ног, чтобы врезаться в дальнюю стену с хлопком. Хлопок окончательно снял с Миры морок растерянности. Ей нельзя было проиграть Брауну, никак нельзя было. Воздух наполнился вспышками. Вертясь на месте так стремительно, как только получалось, Мира, тем не менее, регулярно получала чарами по рукам. Она была недостаточно резвой, а Браун питал явную слабость к режущим. Сама девушка режущие не использовала. Как и большинство русских, в бою она привыкла бить по площади или использовать сглазы — лучевые чары в дуэлях тоже использовались, но боевые прицельные заклинания Мира, в отличие от Брауна, использовать не хотела. Даже спустя недели экспериментов она была не уверена в своей силе и боялась не рассчитать. Воздушная волна, проклятье немоты, проклятье неясного зрения в ответ на режущие и обжигающие. В один момент Мира, уже устав, шарахнулась назад, уворачиваясь от пущенного ей в ноги незнакомого луча. Не задумываясь об этом, она успела стряхнуть с пальцев левой руки сглаз слепоты, когда весь мир вдруг закрутился. Бум. Она слетела с помоста тряпичной куклой, когда луч, ударившийся под ноги, раскрылся взрывающими чарами. Это была "Бомбарда" — подсказала Мире память, хранящая недавно прочитанный учебник по чарам за четвертый курс. Все вокруг звенело. С трудом ориентируясь в пространстве и чувствуя, как болит тело, Мира резко села, подгоняемая адреналином, и тут же сильные руки прижали ее назад к холодному камню. Спину, которую она наверняка разодрала во время падения, пронзила острая боль. Сознание медленно возвращалось назад, подавляя желание вырваться из рук и дальше защищать себя. — Спина! — прошипела она на русском, невольно соскользнув в родной язык. — Back! Be careful with her back! Это был голос Антона. Усилием воли разгоняя туман в голове, Мира нахмурилась, открывая глаза, и несколько раз моргнула, стараясь отгородиться от звуков вокруг. Итак, она лежала на каменном полу. Взрывные чары отбросили ее всего на полтора метра или около того, но край помоста был совсем рядом — и она полетела с него спиной назад. Ни разу не кошка, конечно. Руки ныли от порезов, голова — от падения и унижения. Она проиграла в дуэли. — Все в порядке, — заплетающимся языком попыталась Мира убедить Лестрейнджа, который оказался ближе всех. Именно его руки пытались прижать ее назад к камню. — Нужно проверить твою спину! — запротивился он. — С ней все в порядке, — настойчивее повторила девушка. — Это правда, — Вилкост стояла на краю помоста, смотря на студентку сверху вниз. Взгляд у нее был цепкий, лишенный эмоций. — С вами все отлично, мисс Соколова, если упустить из вида то, что в битве вас бы уже убили. Почему вы не ставили щитов? Мира посмотрела на нее исподлобья. Промолчала. Она не знала, как использовать щиты против британских чар — но признавать это вслух она не была готова. Видя ее нежелание отвечать, Вилкост медленно кивнула: — Десять баллов со Слизерина. Учитесь использовать щиты, подтяните физическую подготовку и научитесь, черт вас дери, отличать бомбарду от чар вышивания крестиком. Следующие! Барли, Хью, на помост! Жгучая обида затопила Миру до головы. До боли сжав челюсти и всеми силами подавляя рвущиеся наружу эмоции, она проигнорировала сказанное преподавательницей и только помогла Питеру и Антону помочь ей подняться и направиться от помоста. — У тебя разодрана блузка, и ты в крови, — тихо сказал Долохов, склоняясь к ее уху, через несколько шагов. За их спинами уже начиналась следующая дуэль. Мира шумно выдохнула, закрывая глаза. Разодрана блузка. Магией. На чистом упрямстве она высвободила руку из уверенной хватки Питера и сама наложила на одежду чары починки — палочка все это время была при ней. На несколько часов такой починки должно было хватить. Мир зашевелился, и рядом появилась Вальбурга, протягивающая мантию. Мира сначала тупо уставилась на темную ткань, вспоминая, что это, а потом с благодарностью ее приняла — руки у нее ходили ходуном. — Спасибо, — тихо поблагодарила она подругу. Та ответила обеспокоенным взглядом. За спиной, на помосте, раздался громкий хлопок. Не оборачиваясь, Мира вздрогнула от громкого звука, чувствуя, как успокоившееся было сердце снова заходится в бешеном беге, и устало закрыла глаза. Она проиграла в дуэли Брауну, у нее все болело. Ей снова хотелось плакать.