Помни имя свое

Тьма и вьюга, и слёзы из глаз, Мы идём через ночь, не надеясь достигнуть рассвета. В этих льдах за пределом широт Нет иного рассвета, чем в нас. В нашем сердце - огонь, озаряющий стороны света. Поднимайся, мой ангел! Вперёд! «Путь во льдах», Оргия праведников

1 Разведенное с водой зелье неприятно щипало голые руки, пока Мира, стоя над раковиной, привычными движениями растирала средство по коже. Порезы саднили, но были неглубокими — должны были зажить за день или два, если наносить заживляющее. В лазарет девушка не пошла. Ей пронзительно не хотелось ходить по коридорам в рубашке, которая вот-вот развалится, и не хотелось обращаться за помощью. В конце концов, ссадины и порезы она прекрасно могла обработать себе сама. Все другие слизеринцы после защиты ушли на трансфигурацию. Антон порывался остаться, Вальбурга колебалась чуть более явно, но в итоге оба ушли. Приближалось окончание семестра, на паре должна была быть контрольная. Миру их внимание после дуэли только раздражало, ей хотелось быть одной, и, возможно, поэтому она была убедительна. — Я могу о себе позаботиться, Антон, — сказала она тихо, но уверенно, смотря в глаза Долохова. — Это всего лишь синяки и царапины. И вот теперь она стояла в ванной комнате спальни и аккуратно втирала разбавленное зелье. В ее голове снова было множество мыслей. Ей снова было плохо и тоскливо, она снова была раздражена, и это снова уже порядком ей надоело. Она казалась самой себе избалованной девочкой, которая не может бороться с какими-либо трудностями. Закончив с порезами, Мира ополоснула ладони холодной водой и оперлась о края широкой раковины — тоже холодные. Несколько раз вдохнула и выдохнула, рассматривая в зеркало бледное лицо с расцветающим синяком на скуле. Собственная бледность претила — от аристократичности в этом блекло-сером цвете едва ли что-то осталось. Как и в отрастающих волосах, все еще не желающих ложиться аккуратными волнами. Как и в бровях, которые Мира никак не собиралась выщипать в изогнутые тонкие линии, модные среди аристократок магической Британии. Как и во многих других вещах. В последний раз задержавшись взглядом на своих бровях, Мира с силой оттолкнулась от краев раковины и выпрямилась. Спина тут же заныла, но девушке удалось это проигнорировать. В конце концов, движения боль почти не стесняла. В комнате было светло — по-зимнему редкое солнце выглянуло спустя длинные темные дни сплошной облачности и принесло с собой промозглый холод. В комнате тоже было зябко. Подавляя желание обнять себя руками, Мира подошла к шкафу и открыла его, чтобы извлечь вторую рубашку — единственную оставшуюся — и надеть ее поверх комбинации. Стало чуть теплее. Испорченную одежду было жалко до слез — поврежденная режущими чарами рубашка не могла быть восстановлена никакими чарами. Застегнув до конца пуговицы, девушка подошла к кровати и взяла в руки расходящийся в местах порезов кусок бежевой ткани. Из двух блузок эта нравилась ей гораздо больше — она меньше стесняла движения, будучи чуть мешковатой, была более мягкой и струящейся. Ее теплый оттенок немного скрывал серость заостренных черт лица и делал Миру если не красивой, то сносной. Чувствуя, как обида сжимает сердце, девушка разочарованно махнула рукой с зажатыми в ней остатках блузки, бросила ткань на покрывало и вышла из комнаты — ей нужно было чем-то себя занять. 2 — Профессор Слагхорн? — позвала Мира, постучав в тяжелую дверь, и прислушалась. Из покоев декана не донеслось ни звука. Занятий у него не было, она предварительно проверила это по висящему на доске в гостиной расписанию и поэтому рассчитывала застать его. В левой руке Мира бережно сжимала полупустой флакон из-под зелья, которым обработала порезы. Она взяла его с полки в гостиной, на которой на всякий случай стояли фиалы с самым необходимым, а позже разглядела на дне клеймо мастера. Декана, разумеется. — Профессор Слагхорн? — позвала Мира снова, постучав чуть увереннее. — Это Анна Соколова! Снова ничего. Досадливо вздохнув, она отвернулась от входа в кабинет и нахмурилась — теперь нужно было понять, что делать без декана. Простояв на месте пару десятков секунд, девушка пришла к выводу, что день был обречен на невезение, и решила вернуться в гостиную. Только в этот момент, повинуясь всем известным и неизвестным законам о закономерностях и совпадениях, из-за поворота в дальнем конце коридора, противоположном пути до гостиной, показался Слагхорн. Увидев Миру, профессор удивился. — Мисс Соколофф! — воскликнул он, щурясь, чтобы получше рассмотреть студентку в полутьме коридора. — Что с вами случилось? Глядя на его быстрый, несколько неуклюжий из-за лишнего веса шаг, Мира почувствовала намек на вину. — Неудачная дуэль на защите, профессор, — честно ответила она с намеком на улыбку в голосе. — Все хорошо. — А я всегда говорил Галатее, что она перегибает палку! — пропустил Слагхорн мимо ушей половину сказанного. — Вы уже были в больничном крыле? — Я обработала все сама. Взяла зелье с полки в гостиной. — Ну, хорошо, — звучал Слагхорн неуверенно. Дойдя наконец до студентки, он утратил необходимость выкрикивать вопросы на весь коридор. — Вы о чем-то хотели со мной поговорить? — задал он следующий вопрос гораздо тише. — Да, почти, — согласилась Мира, помешкавшись. — Тогда входите, мисс Соколофф, — он небрежно взмахнул пухлой рукой и толкнул дверь. — До обеда я свободен. В кабинете Слагхорна было ровно так, как и в день, когда Мира впервые в него вошла. Тогда он детально и долго расспрашивал ее и Сару о прошлом и войне, при этом оставаясь дружелюбным — редкий дар. Каблуки уже привычно утонули в зеленом ворсе толстого ковра. — Присаживайтесь, не стойте, — все с той же удивительной ловкостью Слагхорн оказался у своего массивного стола из темного дерева и кивнул на зеленые мягкие кресла по другую его сторону. — И рассказывайте, чем я могу вам помочь. Будете чай? Мира дернула уголком губ, обозначая благодарную улыбку, и кивнула. Пока чайник, повинуясь движениям палочки Слагхорна, наполнялся заваркой, кипятком, летел до стола, а после парил, разливая темный напиток в изящные чашки, девушка собиралась с мыслями. Декан уже заметил флакон в ее руках, так что в предисловиях не было особой надобности — он знал, зачем она пришла. Вряд ли он, однако, знал о ее просьбе касательно дополнительных предметов. Когда чашка опустилась на стол перед креслом, на Миру нахлынуло неприятное чувство дежавю — кабинет Галатеи Вилкост, чай, сыворотка правды. Поколебавшись, она провела рукой над чашкой, проверяя наличие зелий простенькими чарами. — Вы мне не доверяете, мисс Соколофф? — прокомментировал ее действие Слагхорн. За все — пусть и недолгое — время знакомства с деканом Мира впервые уловила в его голосе что-то помимо теплоты и обеспокоенности. — Недавно мне напомнили о том, что идет война, — обтекаемо ответила девушка. — Не берите на свой счет. — Как скажете, — он ей не поверил. — Но в нем ничего нет, вы это уже знаете. Не в моем стиле опаивать студентов. Акцент на "в моем" был таким явным, что Мира тут же поняла — Слагхорн прекрасно представлял, что могло вызвать такую реакцию. Пару секунд она молчала. — Сару тоже проверяли? Слагхорн недовольно поджал губы, крякнул — и помотал головой. — Нет. Ее считали легиллименцией. — Это незаконно, — полувопросительно заметила Мира. — Вы сами заметили, что идет война, мисс Соколофф. Пейте свой чай. Девушка послушно сделала глоток. Незнакомый вкус темного, почти черного чая отвлек ее от набежавших было мрачных мыслей. — Это?.. — протянула она неуверенно и наклонилась над чашкой, принюхиваясь. Слагхорн довольно, сыто улыбнулся. — Это лепестки магических роз, синдские специи и цейлонский черный, — любезно пояснил он. — Этот чай делает одна моя выпускница — Роза Ли. Ей удалось открыть в Хогсмиде свое кафе. Я ей чуть помог — тут спросил, там шепнул, ничего особенного. Но теперь она на каждый праздник лично приносит мне несколько сортов чая. Гордость в голосе Слагхорна звучала совершенно неприкрыто. — Она очень талантлива, — признала Мира, делая глоток. — Это вкусно и необычно. Пару минут они сидели в уютной тишине, каждый со своей чашкой. Зеленый цвет гостиной и тепло дарили спокойствие, и если бы спина, наверняка уже украшенная синяком или ссадиной, меньше болела от соприкосновения с мягким креслом, Мира едва ли могла бы чувствовать себя лучше. Продолжать разговор в такой атмосфере было не слишком сложно. — У меня есть две просьбы, декан Слагхорн, — сказала девушка мягко, когда чай в ее чашке совсем закончился. Отставив ее, она снова взяла в руки флакон и повертела его на свету, чтобы поставить на стол с тихим стуком. — Это был последний фиал с лечебным зельем на полке в гостиной. На нем ваше клеймо. Вы варите эти зелья сами? — Разумеется, мисс Соколофф, — профессор со вздохом потянулся и взял полупустой флакон. — Пора было восполнить запасы еще неделю назад, но в конце семестра совсем нет на это времени. — Я хотела предложить вам свою помощь. Слагхорн тут же подобрался, его взгляд стал более цепким — и Мира спокойно встретила его, теперь точно зная, что читать ее разум никто не будет. — Я варила медицинские зелья для госпиталей и помогала в них, пока не попала к людям Грин-де-Вальда, — продолжила она. — Я многое забыла за год без практики, но все еще неплоха в зельях. Декан медленно кивнул. Он видел ее в деле и знал, что девушка не набивает себе цену. Вызывая вздохи преподавателей по чарам и защите, она, тем не менее, была точна и профессиональна в предметах, не требовавших палочки — и зелья были одним из них. — И что вы за это хотите? — спросил он прямо. Мира на мгновение смутилась и все-таки отвела взгляд. Просить деньги ей было совестно, но доступа к семейной банковской ячейке все еще не было. Пытаясь найти компромисс между метаниями, она аккуратно спросила: — А вы что-то получаете за варку этих зелий? Уголок губ Слагхорна дернулся в намеке на улыбку. — Ничего. Это моя инициатива. — Тогда мне ничего не нужно, — согласилась Мира. — Если вы хотите понять, в чем моя цель, то она проста. Я не знаю, что будет со мной дальше. И мне нужны навыки, которые помогут мне прокормить себя, если я выпущусь из Хогвартса и останусь в Британии. — Хорошо, мисс Соколофф, — Слагхорн даже не стал раздумывать. — Но все зелья будут проходить через мой контроль. И вы будете готовить их только в моем классе или кабинете, пока я буду поблизости, — он сделал небольшую паузу. — О чем еще вы хотели поговорить? Мира, искренне улыбнувшаяся было Слагхорну, поспешно стерла с лица улыбку и посмотрела на него сосредоточенно. — Я хотела спросить, какие предметы нужны в Британии для того, чтобы после Хогвартса учиться на колдомедицинском направлении. — Хм, — задумчиво протянул Слагхорн. Давая себе время перед ответом, он потянулся к чайнику и уже без применения магии разлил вторую порцию чая. От чашек сразу же пошел пар. — Благородное стремление, если мне позволено заметить. В Британии есть небольшая медицинская академия при больнице Святого Мунго, туда берут выпускников Хогвартса, успешно сдавших итоговые экзамены по чарам, зельеварению, травологии и нумерологии. Но, простите мне мою правоту, мисс Соколофф, я бы на вашем месте не метил в академию при Мунго. Миру кольнуло неприятное чувство. — Почему? — Понимаете ли, вы иностранка, а в Мунго предпочитают консервативные британские методы. К тому же, — Слагхорн замялся, — колдомедики в Мунго работают поколениями, и человеку извне в этой среде будет крайне сложно. Не принимайте на свой счет, прошу. Мира ожидала чего-то подобного. Избегая смотреть в глаза Слагхорну, она потянулась за чашкой. — Хорошо. Какие еще есть варианты? — Поступить в индивидуальное обучение, — без промедления отозвался Слагхорн. — Семейные врачи, небольшие клиники. Доход там не ниже, но куда больше внимания обращают на самого человека. Если вас интересуют формальные критерии, то это обычно примерно такой же набор предметов, как и для Мунго. — Хорошо, — чай теперь, немного настоявшись, был еще более крепким и вкусным. — Нет ли у меня возможности начать посещать уроки травологии? Я брала их в Колдовстворце и неплохо разбираюсь в медицинских растениях. Слагхорн смерил ее цепким и — или Мире показалось? — довольным взглядом. — Я поговорю с преподавателем и сообщу вам на днях о решении. А пока пейте чай, мисс Соколофф. 3 На душе у Антона было Погано. С большой буквы, абсолютно, глубоко, чудовищно погано. Он сидел за столом факультета, зажатый между Лордом и Цыганом, и гонял вилкой по тарелке кусок картошки. Аппетита не было. — ...нормально, — донеслось до юноши как сквозь вату. Он встрепенулся и встретился взглядом с Аресом — тот сидел напротив, смотря на него хмуро и чуть зло. Долохов пару раз моргнул. — Что? — Все с ней нормально, говорю, — раздраженно повторил Нотт. — Ешь давай. Антон поднял на него мрачный взгляд и вздернул бровь. Арес продолжил: — Сидишь как в воду опущенный, сил смотреть нет. Не так уж сильно ей и досталось. Питер сбоку от него напрягся, от Лорда повеяло едва заметным холодком — Долохов подозревал, что Том согласен с Аресом, но поддерживать его вслух не был готов. У него всегда было болезненное собственническое чувство в адрес друзей: никто не мог крыть их руганью, никто не мог их оскорблять. Кроме него самого, разумеется, хотя это, нужно было отдать должное выдержке Лорда, случалось редко. Но сейчас Долохова волновало другое. — А ей не нужно сильно, — огрызнулся он, с силой протыкая кусок картофелины вилкой. — Сам же видел, какая она худая. — Костлявая, ты хотел сказать? Успокойся, может, она хоть поймет, что есть нужно больше. Может, вас на Руси недокармливают? Оба чуть что — в голодовку. Антон сжал зубы, чувствуя, как терпение растворяется в поднимающихся эмоциях. Он знал эту манеру Ареса — агрессивную, слишком агрессивную заботу. Обычно ему хватало самообладания на него не злиться, но стоило тому бросить "костлявая" — и от самоконтроля остались жалкие куски. — Ты перегибаешь палку, Нотт, — заметил Том слишком спокойно. — Палку перегибает Антонин со своим волнением, — парировал Арес. — Может, они оба болеют чем-то? Худющие, смотреть тошно. — Нотт... — интонации в голосе Реддла перешли в шипение так быстро, как это только было возможно. Назревал конфликт. Антон вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. В отдаленном углу сознания появилась мысль о том, что Арес не смог сбросить агрессию на дуэли и теперь нарывается. Поддаваться на столь явную провокацию было унизительно. — Как там Боунс говорил? Вшивая? — совсем понесло тем временем Ареса. За его спиной после этих слов едва заметно засеребрился воздух — Цыган выставил купол от подслушивающих. Нечего было выносить сор из избы. Антон резко подался вперед, отшвыривая вилку. — Не смей говорить такого, — прошипел он не хуже Лорда, который тоже теперь подался вперед. — Я только начал, — осклабился Арес. — А ведь есть и другие насекомые, знаешь, от которых остаются худыми. И болезни всякие разные. Питер чудом успел перехватить руку Антона, занесшего ее для удара. — Хватит! — раздался его резкий голос. — С ней все в полном порядке! — выплюнул Антон в лицо Аресу, удерживаемый Цыганом. — Так что же тогда с ней не так? Какого Мерлина она выглядит как восставший труп, а?! Следующие слова сорвались с языка Антона сами собой. — А каким бы ты был после плена у ублюдка Грин-де-Вальда, а?! И тут же все замолкли — и бормотавший что-то Питер, и холодно шипящий Том. Смотря в глаза Ареса, Антон с удовлетворением заметил, как потухает в их глубине злоба, сменяемая плохо сокрытой растерянностью. Только после этого он понял, что Аня никому из них об этом не рассказывала. Думать об этом было катастрофически поздно. — Она на самом деле?.. — неуверенно протянул Питер, развернувшись к Антону. — Она?.. — Я забыл, что вы не знаете, — ответил Антон, обрубая высказанный наполовину вопрос. — Я не должен был этого говорить. — Но ты уже сказал, — голос Питера звучал непривычно мягко. Антон устало прикрыл глаза. 4 Вечером Мира рано ушла в комнату. После дуэли во взглядах однокурсников что-то неуловимо изменилось, и это было не самое приятное изменение — на нее смотрели со смесью жалости и уважения. Пытались скрывать, конечно, но хорош в этом был только Реддл — Антон же, глядящий еще и с сожалением и виной, был для нее как раскрытая книга. Сидя в кресле, Мира листала справочник по зельям. Теперь, когда Слагхорн дал добро на варку зелий, она чувствовала себя почти счастливой — снова какое-то дело, снова что-то, в чем она хороша. Усталость, которая должна была возникнуть после сложного дня, не давала о себе знать, загнанная в угол жаждой деятельности. Рядом лежала толстая простая тетрадь, в которой медленно, столбцами вырастал перевод названий растений с английского на русский. Хлопнула дверь — вернулась Вальбурга. Выглядя мрачнее обычного, она кивнула Мире и быстрым шагом преодолела расстояние до своей кровати. Точно зная, что будет дальше, Мира опустила глаза. Раз, два, три... — Они заставляют старост оставаться на каникулы! — вырвалось из Вальбурги, как только та оказалась у кровати и сбросила с плеч тяжелую мантию. Уголок губ Миры непроизвольно дернулся. — Я так надеялась, что смогу спокойно поехать к семье, я так много делала заранее, а они... этот Дамблдор... ух! — Мне жаль, — искренне отозвалась девушка. — Совсем не получится договориться? — Когда я спросила, можно ли что-то сделать, этот старый хрыч заявил, что я не понимаю всей ответственности. Якобы этот факультет не проживет две недели без старосты девочек, слишком много новых студенток. А Том прекрасно справился бы один, я уверена в этом. Дамблдор просто не хочет, чтобы я виделась со своей семьей. Ханжа! У самого-то семьи нет... — тут она осеклась и виновато посмотрела на соседку. — Прости, я ничего такого не имела в виду. — Я все понимаю, не переживай, — мягко успокоила Вальбургу Мира и встала, откладывая книгу. — Будешь чай? Я попросила у эльфов печенье, смотри. Печенье с чаем прекрасное средство от всего. — Если бы только оно могло вылечить Дамблдора от его ханжества, — произнеся это, Блэк недолго помолчала, а потом кивнула. — Спасибо. Пока Вальбурга умывалась в ванной, Мира в тишине раскладывала печенье и заваривала чай. Внезапные мысли бились в ее голове — ей нужно было попросить соседку об услуге, а теперь можно было не оставаться в долгу. И, сначала раздумывая об этом с долей скептицизма, стоило Блэк выйти из ванной и опуститься у стола, как Мира нырнула в омут с головой. — А если смогу выполнять функции старосты на каникулах, тебя отпустят? Бровь Вальбурги на мгновение дернулась, выдавая удивление. Девушка внимательно посмотрела на Миру: — Думаю, да, — аккуратно ответила Блэк. — Мне кажется, что Дамблдор меня не любит, — заметила Мира, поудобнее устраиваясь в кресле, в котором еще несколько минут назад мирно читала. — Но, думаю, Слагхорн сможет поспособствовать твоему отъезду домой, если я останусь. Вальбурга наконец улыбнулась. — Я буду у тебя в долгу. — Ты можешь быстро со мной расплатиться, — прямо (возможно, чересчур прямо) сказала Мира и изящно повела плечом, с удовлетворением замечая, что именно это движение не заставляет спину отзываться болью. — У меня осталась только одна блузка. — Договорились.