Помни имя свое

1 Мира шла через знакомый с детства лес. Под ее ногами похрустывали редкие веточки, тяжелая ткань юбки задевала листья невысоких кустов. Вокруг высились закрывающие небо старые лиственницы, но через их хвою и стволы все равно пробирался ветер — свежий и сильный, как в поле. Он пах влагой. Чувство абсолютного спокойного счастья ласково и тепло обнимало Миру. Глаза жадно всматривались в солнечные блики. Пели птицы. Задумавшись, девушка шагнула на уже подгнивший ствол старого дерева. Он лежал тут очень давно, и Мира помнила, как не могла забраться на него в детстве — лиственница упала в бурю, когда девушке было пять или шесть лет, и ствол был ей выше пояса. Теперь ствол был Уваровой по колено — он подгнил и осел, она выросла. Скользкая поверхность лишенного коры ствола заставила ногу слегка проскользнуть, и Мира развела руки, нащупывая равновесие. Схватилась за тонкий ствол молодой рябины — и ее пальцы дотронулись друг до друга; дерево было совсем молодым, в полтора или два человеческих роста. Этот лес принадлежал Уваровым — все его древние стволы, тонкие рябины, травы, кусты. Старый зеленый лес из никогда не опадающих деревьев, лес, в котором всегда дул ветер, лес, в котором созывали Круг. Высокие лиственницы, высаженные столетие назад и скрывающие главную тайну, казалось, упирались в небо. Стоя на стволе, Мира отпустила рябину, опустила руки и медленно обернулась вокруг, всматриваясь в зелень. Совсем рядом, в паре десятков метров, неприметная тропинка, видимая только волшебникам, сворачивала влево. Со ствола ее не было заметно, но девушка прекрасно знала об этом — и остановилась, смотря в ту сторону. Ветер приветливо и со знакомой силой дунул прямо в лицо. Медленно, не насмотревшись, Мира соскочила со ствола и двинулась дальше вдоль неширокой дорожки сквозь лес. Поколебавшись, свернула. Круг служил гарантией безопасности Руси. Раз в год Уваровы, хранители леса и Круга, приходили в это место, чтобы собрать представителей четырнадцати родов и провести ритуал защиты — активировать самую большую в мире руническую сеть, растянутую над Русью. Ее создали и напитали века назад, защищаясь от юга и запада. Границы сети невидимо висели там, где заканчивался лес и начинались степь, смоленское ополье, северные болота. Это была не совсем Русь. На самом деле, это были леса. Леса были древнее любых границ. Старше Империи, старше Союза. Неуместные в нынешнем порядке леса. Тонкая тропа заросла мягкой зеленой травой. Ступая по ней, как по ковру, Мира несколько долгих минут молча шла, касаясь руками листьев и стволов. Когда они расступились в стороны, открывая небольшую поляну, она по инерции прошла еще несколько шагов вправо, ведя рукой по шершавой коре одной из старых толстых лиственниц. Пальцы оторвались от коры и поймали густой прохладный воздух. Остановившись, Мира опустила глаза вниз и посмотрела на валун, достававший ей до середины икры. На его серой, слегка поросшей мхом глади были вырезаны пересекающиеся крестом секира и посох. Герб Стрелецких, ближайших друзей и соратников Уваровых. Их всех убили за полторы недели до того, как люди Грин-де-Вальда пришли в дом Уваровых. Насмотреться на камень с гербом было невозможно. Помедлив, Мира оторвала взгляд от валуна с невыносимым трудом, чтобы посмотреть дальше — и упереться глазами в камень с гербом Залесских. Тонкая трава утратила свою мягкость. Шаг за шагом, Мира все отчетливее ощущала ее жесткость — стебли резали нежные стопы. Рубановы, Баюны, Орловы. Камень за камнем, семья за семьей. Сквозь сон Мира почувствовала, как ей дурнеет. Сердце сжалось. С необычной четкостью она подумала о революции — тихой, быстрой, жестокой революции. Вспомнила о КДВР. Тогда, в сорок первом, КДВР приняло Грин-де-Вальда и помогло ему выступить против родов, не согласных на изменение порядка. Об этом не писали в газетах, но об этом все знали. А потом, когда от родов остались только жалкие ошметки, КДВР сами схлестнулись с Грин-де-Вальдом — и сражались с ним до сих пор. Комитет удерживал контроль над Кругом и использовал его для того, что связать антиаппарационную сеть. Видимо, на главном камне еще оставалась кровь ее отца — другого способа поднять барьер и удерживать его не было. Отец… Была бы жива ее семья, если бы транзит произошел раньше? Если бы представители родов согласились на формирование большого волшебного сообщества Союза и передали бы власть комитету? Если бы добровольно ушли от наследования? Мира сглотнула и повернулась налево, ее взгляд скользнул выше. Ближе к центру поляны стояло четыре камня побольше, означая места четырех крупных родов. Им — Романовым, Долоховым, Святочам и Сухонским — присягали на верность рода из внешнего круга. Они, в свою очередь, клялись в верности Уваровым. Как зачарованная, не обращая больше внимания на легкие прикосновения травы, Мира подошла к центру поляны, где, пренебрегая законами физики, должен был висеть в воздухе на уровне глаз гладкий, обточенный водой камень с грубо вырезанной птицей, раскинувшей изогнутые крылья и устремившейся вверх. Не в силах бороться с искушением, чувствуя, как застрял в горле ком, Мира протянула руку. Ее пальцы дотронулись до схематичного изображения чеглока. Она проснулась. Женская спальня Слизерина была тихой и темной. Мира лежала на своей кровати, чувствуя, как бьется ее сердце, и всматривалась в дерево навеса. Ком, который она почувствовала во сне, мешал дышать. С трудом сглотнув, Мира поерзала, пытаясь отвлечься от сна, и высвободила одну из рук. Оттянула ею ворот ночной рубашки. Рядом, под правым боком, привычно сопела Сара. Мира точно помнила, что засыпала без нее — значит, Ингерман пришла уже поздней ночью. В последнее время девушка настолько привыкла к Саре, что даже не просыпалась, если та проскальзывала в спальню. Смотря на едва заметную в темноте копну темных волос, девушка впервые подумала о том, что близость Сары помогает справиться с переживаниями и ей самой. Усилием воли прогоняя сон все дальше, Мира машинально согнулась и оставила на макушке девочки по-матерински нежный поцелуй. Сара засопела громче и пошевелилась, не проснувшись. Мира мягко улыбнулась и поерзала на подушке. Сна больше не было. 2 У Миры не было первого бала, такого, чтобы родители не отправляли ее в комнаты задолго до окончания. Чтобы танцевать с потенциальными женихами всерьез, зная, что это может закончиться помолвкой. Чтобы принимать комплименты, надеть колье прапрабабки и улыбаться до боли в щеках. Ее первый настоящий выход должен был произойти прошлой весной, на празднике равноденствия, первом празднике колеса года после шестнадцатилетия. Но приема не было бы даже не приди за ними люди Грин-де-Вальда — все равно была война и балы никто не давал. Мира думала об этом, пока сидела в гостиной факультета и смотрела в камин — ждала, пока спустится из спален Реддл. На ней было перешитое руками Сары, Марии и ее самой повседневное платье. Получилось неплохо, лучше, чем она ожидала. Зачарованная ткань имела глубокий, не слишком темный серый цвет, вырез на месте строгого ворота был на два пальца ниже линии ключиц, рукава — на ладонь ниже локтей. Укороченный снизу подол все еще закрывал большую часть икр, обеспечивая следования правилам приличия, но отрезанной ткани хватило на широкий пояс. Повертевшись перед зеркалом перед выходом, Мира признала, что нравится себе в его отражении. Ее глаза казались выразительнее и больше, перекликаясь цветом с тканью, удачно подобранная ширина пояса превратила остающуюся худобу в изящную хрупкость. Волосы девушка убрала на русский манер — пара причудливо изогнутых деревянных шпилек, созданных за пару часов прошедшей ночью из упавшей ветки ели, растущей на краю Запретного леса, надежно удерживали волосы в низком подобии пучка. Еловая палочка незаметно пряталась в складках юбки. Боясь заставить Тома ждать, Мира спустилась заранее. До девяти, часа, в который они договорились встретиться в гостиной, оставалось еще около пяти минут — девушке не хотелось проверять точно. Тихие, но четкие шаги Реддла раздались сзади, стоило Мире подумать о времени. Она встала и обернулась, позволив себе улыбнуться краешком губ. — Здравствуй, Том. Реддл выглядел идеально. Его волосы, обычно и так лежавшие безукоризненно, но от природы немного вьющиеся, теперь были приглажены зельем. Длинная темно-зеленая мантия заставляла выглядеть и так высокого старосту еще выше, его кожу — бледнее, темные глаза — глубже. Он был красив и, — тут Мира не напряглась, а почему-то восхитилась, — опасен. — Здравствуй, Аня. Ты спустилась заранее? — Не люблю заставлять людей ждать. Реддл скользнул по ее фигуре ничего не выражающим взглядом. Послушно не двигаясь с места и давая ему возможность оценить и ее вид, Мира, в свою очередь, внимательно следила за лицом Тома. Его челюсть едва заметно дернулась под идеально выбритой кожей. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо. Они вышли из гостиной по очереди. Реддл пропустил Миру вперед, но потом нагнал и предложил ей руку. Она кивнула и слегка на нее оперлась. — Возможно, ты можешь дать мне какие-то рекомендации? Том на секунду задумался. — Слагхорн может попытаться познакомить тебя с нужными людьми, и эти знакомства могут быть полезными. Кроме этого, сказать ничего не могу. Потом он хмыкнул и все-таки добавил: — Хотя нет, могу. Не отказывайся от засахаренных ананасов, но не бери их, если не предлагают. — Почему? — Это любимая сладость нашего декана. Если она закончится, он будет расстроен. Мира негромко рассмеялась и чуть увереннее оперлась на руку Реддла, хотя этот жест все еще оставался куда более легким, чем было допустимо. — Похоже на Слагхорна. — Впервые эти ананасы принес ему Дамблдор, когда я был на вто… — Том Марволо Реддл! — раздался громкий мужской голос за их спинами. Том резко обернулся. Мира, отстав в реакции на долю секунды, повернулась следом — ее рука, выскользнув из-под руки Реддла, потянулась за палочкой. Тело рефлекторно напряглось, пальцы сложились в защитный жест. На мгновение Мире показалось, что к ним направляется боевик, но потом она моргнула. Молодой мужчина, едва ли старше их на несколько лет, довольно и широко улыбался. Очевидно, ей было пора перестать видеть боевиков в каждом маге. Это был праздничный вечер, было безопасно, она будет танцевать и смеяться. Мира почувствовала, как Том расслабился. Он шагнул вперед. Выражение напряженного недовольства исчезло с его лица, задержавшись совсем незначительно. — Абраксас! Рад видеть тебя в Шотландской глуши. — Можешь считать, что я здесь ради тебя, если тебе так приятнее. Девушка улыбнулась уголком губ, тоже расслабляясь и отводя руку от кармана с палочкой. Перед ней стоял Абраксас Малфой. Мира слышала это имя пару раз, упоминаемое в разговорах однокурсников — недавний выпускник, гроза всех девушек Хогвартса, один из самых богатых и завидных женихов на Британских островах. Из всех ее новых знакомых говорила о нем с неприязнью только Вальбурга — ее пытались за него сосватать. Впрочем, самого Абраксаса это не характеризовало никак. Он был высок, красив и уверен в себе. Пока они с Томом здоровались, хлопая друг друга по плечам и вполголоса обмениваясь понятными только им фразами, Мира не могла отказать себе в удовольствии рассмотреть Малфоя поближе. Ее взгляд задержался на его светлых, почти что платиновых длинных волосах, забранных в женскую, но чудесным образом не женственную прическу, потом скользнул дальше — на дорогую и, разумеется, зеленую мантию. Слизеринцы все же имели болезненную тягу к этому цвету. Ее фасон был незнакомым, возможно, французским, и за легко открывающимися полами легко просматривался дорогой и идеально сидящий по фигуре костюм. Наконец юноши закончили приветствовать друг друга. — Абраксас, познакомься, мисс Анна Соколова, — отступив от друга, Реддла галантно приподнял руку, показывая на однокурсницу. — Русская, перевелась в Хогвартс этой осенью. Сейчас заменяет Вальбургу на посту старосты. Аня, это Абраксас Малфой. Слизеринец и мой добрый друг. Мира и Малфой встретились глазами. Контакт длился совсем недолго, но этого хватило; девушка почувствовала себя, как будто бы встретила соперника. Во взгляде Абраксаса что-то было не так — то ли прохлада, быстро вытеснившая удовольствие от встречи с Реддлом, то ли неприкрытый расчет. Ей показалось, как будто бы Малфой, глядя на нее, просчитывает всю возможную выгоду, какую только можно поиметь с нового знакомства. — Рад знакомству, мисс Соколова. — Взаимно, мистер Малфой. Он подошел к ней ближе, явно намереваясь поцеловать ей руку. Шестеренки в голове Миры завертелись. Для статуса Мирославы Уваровой подать руку было верным жестом, в конце концов, она была княжна — они с Малфоем были по меньшей мере равны. Аню Соколову же такой жест должен был очаровать, целовать пальцы девушке по статусу ниже всегда означало оказывать недвусмысленный знак внимания. Ей следовало зардеться, пролепетать что-то невразумительное и быстро отобрать руку. Вместо этого, когда Малфой наклонился и его губы мягко прикоснулись к тонким чувствительным пальцам Миры, она бросила секундный взгляд на Тома. — Прекрасно выглядите, — мягко вернул к себе внимание Малфой. — Благодарю, — и она спокойно кивнула ему, не испытывая ни малейшего желания смутиться и притвориться глупее, чем есть. — Пойдемте дальше? Вам ведь с нами по пути, мистер Малфой? Разумеется, ему было с ними по пути. Трое медленно двинулись по коридору, Мира — посередине. — Как вам нравится в школе, мисс Соколова? — Здесь интересно, — обтекаемо отозвалась она. — Замок прекрасен, и меня поражают масштабы библиотеки. — Никогда не любил библиотеку, в ней слишком пыльно. Малфой, очевидно, врал. — Всегда можно применить чары, — повела Мира плечом. Малфой в ответ хмыкнул и посмотрел на свою новую знакомую с легким весельем во взгляде. — Обычно девушки ведут себя со мной более обходительно, знаете ли. Мира тоже хмыкнула и повернула голову, чтобы встретиться с Абраксасом глазами во второй раз. Девушка хотела что-то ему ответить, слова крутились на кончике языка, но не смогла — вместо этого она почувствовала, как сжимает голову невидимым обручем и как беспокойно подрагивают стены, защищающие сознание. От наглости Малфоя перехватило дух, и Мира едва не сбилась с шага, чувствуя, как ее заполняют внезапные эмоции. — Они обходительны с вами до или после того, как вы залезете им в мозги? В ее голосе от возмущения явно прозвучал акцент, и звук «р» в слове before вышел жестким и резким. Не спеша отвести взгляд, она замедлила шаг. Малфой удивился ее прямоте. Это было заметно по едва дернувшейся левой брови, по дрогнувшим пальцам руки — и по тому, как он коротко посмотрел за спину Миры, на Тома. Удивление создало небольшую паузу, и девушка не сдержалась: — Не рекомендую пытаться читать мои мысли, мистер Малфой, — слишком холодно и уверенно для Ани из неизвестного никому рода порекомендовала Мира. — На моей родине за это вызывают на дуэль. — Угрожаете, мисс Соколова? — осведомился юноша. — Делюсь занимательным страноведческим фактом, мистер Малфой. — Можно просто Абраксас. Мира проглотила рвущийся колкий комментарий и ничего не ответила — вместо этого она негромко фыркнула, выдавая свое отношение к происходящему, и наконец отвернулась от Малфоя, принимая предложенную Реддлом руку. На лице того застыло по-мальчишески довольное выражение. — Русские, — пробормотал Малфой. В его голосе явно слышалось удовольствие. Перед тем, как двинуться вперед вместе с обоими сопровождающими, Мира до боли сжала челюсти. Британцы. За неприметной дверью в коридоре, где находились комнаты Слагхорна, обнаружилось несколько залов, соединенных проходами под высокими арками. Мира вошла внутрь за Томом, все еще внутренне клокоча от раздражения, и почти забыла вовремя остановиться, чтобы не налететь на юношу. Ее взгляд скользнул по столикам с пуншем и закусками, по свисающим с потолка пучкам остролиста и омелы и по разноцветным мантиям и платьям. Магов пока было не слишком много, пара десятков человек, но почти у всех в руках уже были бокалы на тонких ножках, и в помещении царила легкая праздничная атмосфера. — О, а вот и вы! — откуда-то сбоку сразу возник Слагхорн. Он уже раскраснелся от алкоголя и удовольствия и теперь радушно улыбался, широко разведя руки. — Мистер Малфой, Абраксас, как ты вырос. Вылитый отец! Абраксас широко улыбнулся в ответ, склонил голову и позволил Слагхорну с неожиданной силой похлопать себя по плечам. — Я тоже рад вас видеть, декан. — Еще бы, еще бы! — прокудахтал Слагхорр в пышные усы. — Все вы, выпускники, на самом деле скучаете по своим профессорам. Запомните, мистер Реддл, запомните, вы тоже будете скучать! Слагхорн перевел глаза на Тома, явно намереваясь похлопать по плечам и его, но тут же вернул их назад, заметив Миру. Его лицо на секунду преобразило удивленное выражение, а потом он засиял пуще прежнего, смотря то на девушку, то на юношу. — О, мисс Соколофф, и вы здесь! Какой сюрприз, какой сюрприз. Добро пожаловать! Я очень рад вас видеть! Мира негромко рассмеялась и протянула к Слагхорну руки, позволяя ему самому выбрать, как себя повести. Присутствие декана заставило настроение резко улучшиться. Он поймал ее ладони и коснулся губами воздуха над ними — его усы при этом защекотали кожу. Жест гораздо более искренний, живой и теплый, чем получился несколько минут назад у Малфоя. Мира улыбнулась еще шире и, пока Слагхорн не отпустил ее рук, успела присесть в легком реверансе. — Вам крайне идет этот оттенок серого, мисс Соколофф, крайне. Я мало понимаю в моде, но фасон тоже, знаете ли, весьма и весьма. В голове у Миры расчетливо щелкнуло: — О, это вклад Сары Ингерман, профессор Слагхорн. Не удивлюсь, когда-нибудь она станет известным модельером. Слагхорн довольно крякнул, поглаживая рукой живот: — Ну посмотрим, посмотрим, мисс Соколофф. Том, ты тоже выглядишь прекрасно. Зеленый цвет! Настоящий слизеринец! С Томом Слагхорн говорил дольше, было видно, что староста — его любимец. Тем не менее, и этот обмен любезностями завершился сравнительно быстро, и Мира не успела опомниться, как Реддл увлек ее дальше по залам, раскланиваясь направо и налево. От людей, казавшихся немногочисленными еще минуты назад, теперь рябило в глазах. Мира вспомнила, как ее мать безошибочно узнавала каждого человека на балу, и внутренне поежилась: она так никогда не сможет. — Добрый вечер, мистер Реддл, моя кузина не соврала: вы на самом деле не смогли выбраться из школы на каникулы. Сочувствую. Невысокая волшебница лет двадцати пяти с улыбкой кивнула Тому, пока ее партнер, мужчина постарше с непослушной шевелюрой, рассеянно рассматривал бокалы на фуршетном столике. — Я и не пытался, миссис Поттер, — усмехнулся Том, тоже кивая, и Мира поняла, что они находятся в приятельских, если не дружеских отношениях. — Миссис до сих пор звучит так странно. — Я всегда могу называть вас леди Поттер, если угодно. — Еще чего, — синие глаза озорно сверкнули за густыми ресницами, выдавая простую истину: «леди» нравилось девушке гораздо больше. — Боюсь, мы незнакомы с вашей спутницей, мистер Реддл. Том сделал маленький шаг в сторону, и Мира, отвлеченно подумав, что приседать в реверансах ей придется много, опустилась с совсем легким почтением. — Это Анна Соколова, — представил ее Реддл. — Назначена старостой, пока вашей кузины нет в школе. — Согласиться на это было благородно и безумно, — хмыкнула миссис Поттер и протянула Мире руку для рукопожатия. — Оставим реверансы для других, мисс Соколова. Мира не смогла скрыть удивления и улыбнулась, не слишком умело отвечая на уверенное крепкое рукопожатие. — Боюсь, в этом не было ничего излишне благородного, эта была услуга в ответ на услугу, — пояснила она. — Ну да, ну да, — рассмеялась Поттер. — Меня, кстати, зовут Юфимия. А это Флимонт, мой муж, он немного рассеян. Мужчина наконец перестал рассматривать бокалы, выбрал один из них, примерившись, щелкнул по нему, довольно цокнул языком и бросил через плечо: — Я увлечен, а не рассеян, дорогая. 3 — Ты не хочешь вмешаться? — с неясным смешком в голосе поинтересовался Абраксас, наклоняясь совсем близко к уху Тома. Двое стояли в углу основного зала и наблюдали за тем, как кружится по его центру несколько пар. Вечер уже подходил к концу, голова у Реддла едва ощутимо кружилась от выпитого шампанского — здесь глупые ограничения на возраст, установленные в рождественский вечер в большом зале, не действовали. Он уже успел поздороваться со всеми, с кем следовало, позволил Слагхорну познакомить себя со средней руки министерским чиновником и обсудил с Малфоем все последние новости, а теперь они вдвоем лениво дожидались окончания происходящего. Предлагая вмешаться, Абраксас явно имел в виду Аню. Та кружилась в смутно знакомом Тому быстром танце с Флимонтом Поттером, пока жена последнего смеялась, удерживая палочкой на весу сразу три бокала. Соколова провела с ними почти весь вечер, рассказывая о Руси и расспрашивая о британском обществе, и Том убеждал себя в том, что этот факт не вызывает у него неприятия. В конце концов, он позвал ее именно для того, чтобы она отвлеклась, а не чтобы ходила весь вечер с ним под руку. — Нет, не хочу, — ответил Реддл на вопрос Абраксаса после затянувшейся паузы, в которую его глаза следили за тонкими икрами Соколовой, показывавшимися из-под серой ткани платья. — И не должен. — Не должен? — с сомнением протянул Малфой. — Тогда, возможно, это стоит сделать мне. Злость всколыхнулась в Реддле раньше и сильнее, чем он мог ожидать. Не делая ни одного лишнего движения, он выверено повернулся и положил руку на предплечье Абраксаса. Пальцы сжали дорогую ткань. — Не стоит. Малфой снова хмыкнул и легко высвободился из хватки Тома, избегая, впрочем, встречаться с ледяным взглядом. — Не кипятись, — посоветовал он. — Я пошутил. Она не в моем вкусе. Волосы недостаточно светлые. — И в мозги себе лазать не позволяет? — Реддл все еще злился. Абраксас, однако, сделал вид, что не заметил выпада. Подозвав к себе магией очередной бокал, он задумчиво посмотрел на светлую жидкость. — Признай, редкий навык для шестнадцатилетней девицы. Неужели этому учат в Колдовстворце? Долохов таких талантов вроде бы не обнаруживал. Том не ответил. Малфой еще раз хмыкнул, пригубил шампанское и продолжил: — Скорее, семейное обучение. Окклюменция, манеры, знание языка, абсолютное игнорирование возможностей завести полезные связи. Возможно, ее готовили к замужеству с кем-то высокородным. Подумай еще раз о том, что тебе не стоит позволять ей танцевать с кем-то кроме тебя. — Я не танцую. — Какая жалость. — Сделай одолжение, Абраксас, не лезь не в свое дело. Малфой растянулся в ядовитой улыбке и кивнул на слегка пошатывающегося Слагхорна, направляющегося к ним с другого конца зала. — Что ты, я даю тебе добрый совет. Заметь, вполне ненавязчиво, в отличие от декана, который, судя по всему, уже спланировал вашу свадьбу. И перед тем, как погрузиться в абсолютно бессодержательную беседу со Слагхорном, Том в последний раз бросил короткий взгляд на спину Соколовой, которую уверенно придерживали мужские руки. 4 Утром у Миры болела голова. Накануне она не удержалась и выпила бокал шампанского, и этого количества алкоголя хватило для похмелья. На завтрак она вышла позже обычного, радуясь прохладе коридоров, и в прекрасном настроении — прошедший вечер был прекрасен. Стоило ей сесть на свое место за столом Слизерина и потянуться за чаем, как сзади раздалось знакомое покашливание. Мира даже не вздрогнула: — Доброе утро, Минерва. — Привет. Слышала, ты была у Слагхорна вместе с Томом. Как тебе наше высшее общество? — и староста Гриффиндора с вызывающе вздернутым подбородком опустилась рядом, сжимая в руках сегодняшний выпуск Пророка. На самом деле, Мира сама сказала ей об этом накануне. Вздохнув, она смерила Минерву подозрительным взглядом — намек в ее голосе не услышал бы только глухой — и ответила: — Вполне ничего. Не слишком сильно отличается от нашего. — А ты много бывала в высшем обществе? — Случалось. — Выглядишь ведь приличным человеком. Иногда Макгонагалл была невыносимой. Закатив глаза (мама бы не одобрила), Мира потянулась за кофейником и подманила рукой чашку. — Кофе будешь? Это было скорее утверждение. Минерва покорно приняла чашку с кофе, повернувшись к столу окончательно, положила рядом газету и сделала маленький глоток на пробу: — За нашим столом кофе вкуснее, — констатировала она пару секунд спустя. Мира хмыкнула: — Ты сама сюда пришла. — Это правда. А с Томом вы танцевали? — Минерва! — Что «Минерва»? — притворно удивилась девушка. — Между прочим, это ты пошла на прием с самым красивым мальчиком в школе. — Перун, — пробормотала себе Мира под нос. Но Макгонагалл явно ждала ответа, и промолчать было верным способам заставить ее выдумать что-нибудь совсем нелепое. — Нет, мы не танцевали. Мы вообще были сами по себе. Он был с Малфоем, а я почти весь вечер провела с Поттерами. — Малфой, — Минерва скривилась, как будто бы съела лимон. — Скользкий тип. — Соглашусь, — Мира на секунду подумала, не поделиться ли с гриффиндоркой тем, что Абраксас попытался залезть ей в голову, но все-таки не стала и заполнила возникшую паузу иначе: — В общем, мы с Томом пошли как друзья. Конец истории. — Ну-ну, — понятливо покивала Минерва, явно не убежденная. — А где он, кстати? — Том? Понятия не имею, — честно ответила Мира. — Ну, ладно, — как-то слишком легко согласилась гриффиндорка. — Тогда больше не буду задерживаться. Я обещала своим первогодкам помочь с трансфигурацией. Почему-то превращение зубочистки в иголку дается им из рук вон плохо. Несколько часов придется на это потратить. — Не притворяйся, тебе это нравится. — Нет, не нравится, — соврала Минерва. — Преподавать — это каторга. — Конечно. Взгляд Миры упал на Пророк. Минерва уже поднялась, допивая кофе на ходу, его капли сорвались с чашки и упали на желтоватую бумагу. Она выругалась под нос. Повинуясь внезапному порыву, Мира убрала небольшие пятна с газеты раньше, чем это сделала Макгонагалл. — Минерва, а ты ее уже дочитала? — Ага, ничего интересного. — Можно я оставлю ее себе? — Да, конечно. Но там на самом деле ничего такого. Увидимся! — Минерва махнула рукой. — Увидимся. Все еще посмеиваясь про себя нелепому диалогу, Мира продолжила завтрак. Уже привычным жестом она подтянула к себе тосты и, покачивая палочкой, заставила джем намазываться на хлеб, пока другой рукой расправила газету. Бумага приятно хрустнула под тонкими пальцами, оставляя на подушечках темные пятна от чернил. На первый взгляд в газете на самом деле не было ничего интересного. Передовица была посвящена показу мод, прошедшему на Косой Аллее и «представившему миру волшебников уникальный взгляд на современную женскую моду волшебного мира». На колдографии несколько миловидных ведьм в остроконечных шляпах плыли в паре сантиметров над помостом в длинных, запахнутых наглухо мантиях, мало чем отличавшихся от одежды уже приевшихся целомудренных фасонов. На их лицах застыли надменные кислые выражения. Подумав, что ни за что не надела бы что-нибудь подобное, Мира откусила кусочек от тоста и перевернула сразу пару страниц. Ее взгляд упал на небольшую заметку в нижней части листа. Трагическая смерть семьи Ленси Мира отложила тост на тарелку и перехватила газету обеими руками, захваченная нехорошим предчувствием. Негромкое гудение голосов в Большом зале отступило на второй план, сердце забилось. Артур Ленси, его жена Мэри и двое их детей трех и пяти лет найдены мертвыми в своем доме на севере Гэмпшира в рождественское утро. Найденные улики указывают на самостоятельное сведение счетов с жизнью. Следствие продолжается. «К сожалению, такое случается», — подтвердил редакции один из высокопоставленных авроров. — «Мы стараемся отслеживать депрессивное состояние работников, угрожающее их безопасности, однако не всегда успеваем принять меры». Напоминаем, что глава семейства до смерти служил аврором в специализированном отделе. В его послужный список входят, в том числе, расследование смерти Розали Боунс, устранение Эланоры Кэрроу в сотрудничестве с авроратом Франции, руководство поисками Джанатана Лайна. Устранение. Эланоры. Кэрроу. Чувствуя, как бесследно пропадает аппетит, Мира прижала руку ко рту. Ей показалось, что ее сейчас стошнит. — Доброе утро, Аня. Как спалось? Медленно, как во сне, девушка подняла глаза на замершего по другую сторону стола Реддла. — Аня? — Грин-де-Вальд в Британии, — одними губами проговорила она.