Тихие желания

Дима широко, раслабленно зевает. Не прикрывшись рукой. Сейчас он мог себе это позволить, так как сидел абсолютно один. Он оперся локтями в матрас своей кровати и запрокинул голову, откидывая волосы со лба. Май. В балконное окно осторожными лучами протискивалось солнце из-за соседнего дома. Яркий, теплый луч упал на лицо Димы, заставив его зажмуриться. Ему кажется, что перед ним все двери открыты. Ему ведь только восемнадцать, если так подумать. Ну, в такие моменты грех об этом не думать, пока не вспомнишь нетронутую домашку и приближающуюся сессию. Словно специально, в его голову забрались, как тараканы, такие мерзкие мысли. Он скорчил гримасу отвращения и настроение сразу пропало. И почему только на первом курсе уже так сложно? — Тц. — издал Дима и нехотя, пробуждая в себе силы на оставшийся день, встал с кровати. Его отвратительный сосед по общаге бесил с самого его появления. С самого первого пятна на ковре, с самого первого загрязненного слюной и зубной пастой зеркала, с самого первого подгоревшего дна сковородки. Дмитрий был невероятным перфекционистом и белоручкой, что в себе очень ценил. Иногда получал порцию непонимания со стороны очередных "меня не колышит, как лежат носки". А его не колышит, что тебя не колышит. Дима немного запутался и забил. Зачем он вообще потратил свои мысли и время на этих.. индивидуумов? Хотя он конечно знал, зачем. Лучше всех, как никак, ты сам себя знаешь. Он опять широко зевнул. В последнее время его часто клонило в сон, но не из-за ночных просмотров всякого забивающего мозг говна, нет, конечно не из-за этого. Дмитрий снова с отвращением вернулся к лицезрению соседской кровати, а заодно к противным мыслям о грязи и неакуратности. Он попытался фыркнуть как аристократ, забавы ради, что вышло довольно забавно и он рассмеялся, расправляя свои голосовые связки для выхода в социум. Все таки, в вузе его любили. Уже на улице он неторопясь открыл банку какой-то случайной газировки, в спешке подобранной в супермаркете вчера. Дима отхлебнул и поморщился: напиток был противно-теплым, по вкусу дешево-персиковым. Но выбирать не приходилось. Подходя к вузу, но засунул руку в брюки, которые он три, кажется, недели назад забросил за диван. Зачем, спрашивается? И на этот вопрос он знал ответ. Пальцы нащупали бумажку и по инерции ее достали. Спустя три недели он так и не сделал ничего с запиской, что дал ему Виктор. Вспомнив ту неловкость на прошлой встрече, Дима поморщился и его передернуло. Подумав про руки препода, сложенные лодочкой, что четыре месяца назад ласкали его чле... Дима кашлянул, чтобы заглушить собственные мысли, как будто их кто-то мог услышать. Ему стало неимоверно скверно и противно, как тогда, в общаге. Настроение ухудшилось в край, и навязчивые мысли никак не хотели отлипать от подкорки сознания. Если сейчас не оторваться от погружения в себя, он может сойти с ума, отвечаю. Всегда эти мысли были далеки от идеально выстроенного годами образа Дмитрия. Всегда и у всех первый секс был в 14, по рассказам хвастающихся одноклассников Дима это хорошо запомнил. Как они удивлялись его неопытности в 16... Дима хмыкнул, вспоминая, с какими скучными людьми общался. И сейчас он думает о такой же хуйне. Опускаясь до их уровня. Ему, черт возьми, 18 лет. И ни одного перепихона. "Кроме Виктора в туалете, пока ты, гений, еще не подозревал, что это твой препод.". Так это даже не перепихон был! Что? О чем он подумал вообще? Да, Диме определенно нравились девушки. Такие, как Лия. Нуу, например. С формами, да, наверно. Он сам не до конца был уверен. Он не смог представить Лию в более сексуальном плане, чем обычно. Она же, все таки, его подруга... "Ебаный девтсвенник." — передразнивал голос в голове. Сейчас Дима разозлился. Он не будет девтсвенником, ясно? Несмотря на его правильность, не будет! Ведь он понравился кому-то (хоть и Виктору), но все же! Это непременно значит, что он красив и.. "Да ну, ты не думал, что он просто извращенец, которому нравятся чистенькие мальчики, что извиваются под ним от неопытности? С чего ты вообще взял, что ты горяч?". Дима чуть не задохнулся от возмущения и определения целевой аудитории препода. И ведь это говорит он сам, в своей голове. Как не стыдно? Он еще как горяч, и он докажет это. "Внимательно слушаю и записываю" — не унимались мысли. Он переспит с... любой девушкой его группы. Да, так легко. Оказалось, поставить четкую цель было не непосильной задачей. "Ну, удачи, девтсвенничек." С победной улыбкой на лице и гениальным планом (который не был продуман от слова совсем), Дима важно дошел до дверей университета, возле которых курила Лия. — Ты так забавно стоял и пялился на уник, что я не стала заходить внутрь и подождала тебя. А, ну и сфоткала конечно. Ты как будто в трансе был. — Лия, показывая фотки, которые были скрыты за черной пеленой из-за ослепляющего майского солнца, засмеялась и из ее рта беспорядочной лентой вышел дым со вкусом клубники и киви. Дима сделал вид, что снимки увидел: — Пизда смешно. У меня был вообще-то важный обряд перед сессией. — Он тоже решил отшутиться и не душнить. Когда они зашли в вуз, до второй пары оставалось минут 10. — Сегодня лекция по физиологии и половом обучении. Фуу. — Она сморщилась и зажала нос изящными пальцами. — Нам что, прийдется рассказывать им, как презервативы натягивать на их корнишоны? — Иу. — Поддержал ее Дима. — Предлагаю сесть за последнюю парту и не отсвечивать. На лекции было настолько скучно, что Дима то и дело клевал носом, то просыпаясь, то снова засыпая. Во сне ему приснилась следующая пара. Философия. Хоть препод уже как неделю на больничном, в душу закрадывались чужие, холодные сомнения, которые не давали не то чтобы спокойно слушать лекцию, а даже существовать. — Слушай, эй, Лий. Лияя.. — Протяжным шепотом позвал девушку Дима. — А этот, Виктор, по философии... — Он нервно сглотнул. — Он вышел с больничного или как? — Да хз. Откуда ты знаешь, как его зовут? — Все таки Лия - ахуенная пофигистка. Дима ей даже завидовал. Обычно при любом непонятном обстоятельстве его сбивала с ног и подкашивала колени тревожность, тремор и перфекционизм. Мда, три всадника апокалипсиса. — Спроси в беседе. — Попросил Дмитрий. — У тебя пальцев нет? Сам не можешь? — Что за токсичная дружба? Ха. Лия полезла в сумку за жвачкой. — Мне лень. Ну пожа-аа-алуйста. — Это сработало. Лия с цоканьем потянулась за телефоном. Диме не было лень. Ему было страшно увидеть правду собственными глазами. Через посредника, все же, как то менее тревожно. Лия, чавкая жвачкой (ужасная привычка, что резала Диме слух), напечатала сообщение, нарочито громко и с издевкой стуча ногтями по экрану, и отложила телефон. Несчастный Дима, что уже начал тревожится насчет следующих сообщений в группе, закусив губу, заелозил на стуле и задел краем глаза горящий экран его телефона, где высветилось сообщение: "Препод по философии сегодня будет, нет? Диме стыдно спрашивать". Упомянутый в сообщении с возмущением уставился на Лию, победно закидывающую себе в рот еще одну подушечку мятной жвачки. Ай, какая разница. Главное что спросила. Иначе был бы эффект неожиданности, верно? Дима сжал кулаки, вжимая ногти в кожу ладоней, оставляя красные полукруглые следы. Парень не может смотреть на то и дело загорающийся экран телефона. Зажмуривая глаза с желанием вдавить глазные яблоки подальше в череп, он, стискивая зубы, выдавливает: — Ублюдок.. — Он агрессивно выдыхает, обхватывая голову руками и чуть ли не бьясь ей об обшарпаный стол с чертовым телефоном. Его сводят с ума мысли о последующих сообщениях в группе. Почему "он" заставляет Диму чувтсвовать себя ТАК? Почему от одного упоминания предмета, что ведет этот препод, нахлынывает тонна нескончаемой жаркой лавы из воспоминаний, которые глотают, обдавая похотливым жаром, заставляя сгорать от стыда и кипеть там вечность, пока лава хоть чуть чуть остынет? Почему Дима не может просто думать об этом, не дыша как астматик, чуть ли не открывая рот от того, насколько ему жарко? А Виктору, наверно, доставляет удовольствие вот так мучить его. И ведь этот ублюдок даже бровью не поведет, пока Дима будет задыхаться в тщетных попытках посмотреть на него. Когда Лия потянула его за плечо, мученик лежал взмокшим лбом на парте, тяжело дыша, о чем свидетельствовала его вздымающаяся спина и плечи. Когда это понадобилось, она вмиг стала серьезной. — С тобой.. Все окей? — Лия замолчала, прикусив губу. Дима ее слышал, она это чувствовала. Но пока не был в состоянии ответить. Она неторопясь продолжила: — Пара уже закончилась. Если хочешь, — Она выдержала паузу, чтобы Дима все понял, — Можем туда не идти. Но ты же сам.. — Лия выдохнула. — Сам хотел сдать долг у этого.. Виктора. — На последних словах Лия смогла вернуть Диму к реальности. Он поднял голову с парты, вытер лоб рукавом белой рубашки и выронил все еще нестабильным голосом: — Ты.. Права. Давай, пойдем. — Ему ужасно, до дрожи не хотелось идти на Философию, но еще больше ему не хотелось выставить себя слабым перед Лией. Тем более, что сдать тот долг все же надо. Его передернуло. — Только.. Давай не опаздывать. — С опаской произнес Дима. Ему не слишком хотелось лишний раз сталкиваться с преподом. Лия вернулась из серьезного состояния в повседневное и по-доброму фыркнула, уже выходя из аудитории, оставляя за собой шлейф крепких духов. Кажется, совсем похожие были у Диминой матери. Наверное. В классе, где проводилась философия, было очень душно, в воздухе стояли смешавшиеся запахи разных духов и парфюмов. Диме сразу же стало намного хуже, когда он увидел в центре класса, выглаженного по своим заводским настройкам, Виктора. Он, возвышаясь над студентами, скалил белые зубы и ждал еще не усевшихся на свои места учеников. Дмитрий, схватив Лию за руку, мигом протащил ее на заднюю парту и приказал: — На этой паре — ни звука. — Он пригнул голову, чтобы его и так теряющийся вдалеке силуэт не был виден из начала класса, откуда уже доносился звонкий голос препода. — Уважаемые студенты, сегодня я наконец вышел с больничного! — Уверенно вскинув руки вверх он ожидал оваций, но в классе повисла гробовая тишина, разбавленная расплывчатыми хлопками "ради приличия" от некоротых эмпатичных студенток. Преподу же в свою очередь было глубоко насрать, ведь он только смахнул темно-русую челку и продолжил: — За то время, пока я отсутсвовал, вы, дорогуши, как я знаю, накопили немало задолжностей, не так ли? — Он снова сделал паузу, но в это время с громким хлопком лопнула жвачка Лии и Дима в ужасе вжался в стол, чтобы его не загребли с ней в одну лопату. Но Виктор сделал вид, что не заметил и размеренно произнес: — Будем говорить ближе к делу. — Он сомкнул белые пальцы "домиком", — Те, у кого есть несданные долги, сейчас подойдут ко мне в индивидуальном порядке, чтобы их сдать. Все ясно? — Аудитория замычала. Дима с облегчением выдохнул и расплылся на парте, ожидая конца пары. Все равно из-за должников, которых уже набилась огромная очередь его вряд ли заметят. — Ало, блять, Дим, — Вставая из-за парты прокричала Лия. — Ты собираешься идти и сдавать ему свои миллиард докладов? Или так и будешь тянуть до твоего отчисления? В груди у Димы похолодело от осознания, глаза распахнулись и заледеневшими вмиг руками он схватил Лию, в ужасе бормоча: — Стой, — Его мозг с бешеной скоростью работал, — Мне нельзя к нему. — Ты с дуба рухнул? Он что, кусается? — Лия начинала злиться. — Не веди себя как ребенок! — Лия, — Дима с мольбой начал быстро шептать. — Пожалуйста, сдай мои доклады за меня! Я все тебе объясню, — Звучало нелогично, но этот способ оставался единственным, чтобы избежать встречи с Преподом. Если он не сработает.. То скорее он отчислиться, чем столкнется с ним лицом к лицу. — У меня их всего лишь четыре. — «Всего лишь четыре?» — Лия задохнулась злостью. Давая знаки шумной подруге, чтобы она заткнулась, Дима вытащил помятые и криво исписанные листы, принадлежавшие не самой прилежной ученице. Он быстро, оглядываясь в тревоге, залез в портфель и достал несколько аккуратных листков со своими докладами, сложил в папку к Лие и всучил, шепча: — Теперь это твои доклады. — Девушка укоризненно выдохнула и подошла к столу в начале кабинета, возле которого скопилась кучка студентов. Дмитрий затаил дыхание и сложил потные ладони в мольбе, не обращая внимания на непонимающие взгляды одногрупников. Долгих пятнадцать минут он стоял не двигаясь, пока не увидел искренне улыбающуюся Лию и оценку, проставленную точной рукой Виктора в ее зачетке. — Дим, мне твоя идея показалась тупой, но у меня первая пять за год. Спасибо, старик. — Подруга улыбалась до зубов, оголяя пирсинг. В ее глазах теплилось «спасибо.» — Правда прокатило? — Дима подпрыгнул на месте и затряс кулаками в приступе радости, как маленький ребенок. Снова почуствовал парфюм, похожий на мамин.. — Лия, тебе спаси… — Кто визжит из конца класса? Я не пойму, мы долги сдали? — В груди у бедного Димы похолодело и он медленно опустился на стул. Страх снова услышать бархатистый голос в свою сторону наконец нашел свое место. В глаз скатилась соленая капля пота. Дима медленно поднял распахнутые в ужасе глаза на Лию, которая уже начала действовать. Она вручила ему в руки его папку и подтолкнула к проходу между партами. — Может поторопимся там, задняя парта? — Скучающим голосом протянул Философ. — Осталось десять минут до конца пары, где мы шляемся? Ноги потяжелели и стали ватными, захотелось, чтобы они были прикованы к тысяче гирь, падающих под пол. Приятный голос обволакивал и замораживал и так еле живой разум Димы, который пытался доползти до стола учителя живым. — Дмитрий, — Мелодичное произношение собственного имени заставило взор помутниться и сфокусироваться только на папке, которую нужно было отдать. — Вы рады, что я вышел с больничного? — Обычный говор перешел в заманчивый и хрипковатый шепот, влившийся в уши Димы, заставив его покачнуться. Он оперся об стол, чтобы не упасть. Дима не смог выдавить ни слова, сил хватило на то, чтобы протянуть Виктору папку, которую он нежно и нарочито растягивая принял. Оставалось только ждать оценку и идти, ждать оценку и идти, ждать оценку и… — Дима, это же вы писали? Или я что-то не понял? — Изящная, но сильная рука схватила мученика за край рукава и нежно приблизила к листку, обхватывая запястье. Диме пришлось сфокусировать взгляд и прочитать подпись, начертанную кривым, непослушным подчерком: «Лия Покровская.»