Она

Пятница, половина шестого. Казалось, так сильно в своей жизни я никогда не переживала, даже перед сессией чувствовала себя спокойней. Я и сама не заметила, как вытащила неношеные и новые вещи с верхней полки шкафа и надела их. Какая-то неведомая сила побуждала меня вырядиться для неё, как белая ворона, чтобы поразить ее так же сильно, как когда-то она меня. Хотя я понимала, что совсем не в одежде дело. Но и на внешность я была ничуть не лучше остальных обычных граждан: тонкие, ломкие, не то русого, не то и вовсе белого цвета, волосы, косо спадающие на мои худощавые плечи, вздернутый круглый нос, глаза самые обычные, карие. Ну и чем же я могла ее привлечь? А размышлять уже было некогда, часы показывали без пятнадцати шесть, и я, завидев время, пулей вылетела из квартиры и ринулась в метро. 6:13, я поднимаюсь к ее квартире, с каждым этажом дышать становится труднее, но не из-за лестницы, а от ожидания встречи с ней. И вот я наконец стою прямо около ее двери. Руки начали потеть и трястись. Я неосознанно мощно ударила по дверному звонку, дверь тут же открылась, будто Алиса караулила меня все эти тринадцать минут. Передо мной стояла все та же излюбленная фигура; я вся обомлела, она даже дома выглядишь обворожительно: волосы ее теперь были заплетены в две косы, все такие же лохматые и путанные, накинута на неё была лишь большая клетчатая рубашка, оголявшая ее острые, аккуратные коленки. Она мне чертовски нравится. -Соня,-улыбнувшись сказала она мне,-заходи давай! Я перешла через порог и тут же оказалась в ее крепких объятиях. Мой подбородок оказался прямо на ее плече, и в мой нос ударил терпкий аромат ее духов, смешанный с кисло-сладким запахом цитрусового шампуня для волос. Через пару мгновений мы направились к ее комнате. По непонятным причинам, мне очень страшно было ходить по ее дому, но совсем скоро я обо всем позабыла, мы оказались в комнате, окутанной все тем же ароматом духов и сирени вдобавок. Помещение было небольшим, но крайне уютным. Я сразу обратила внимание на книжную полку с русской и зарубежной литературой: тут и Достоевский, и Маяковский, и Хемингуэй, и…Евангелие? Теперь наличие креста у неё на шее было объяснимо. Шёл уже третий час наших нескончаемых разговоров, а она все напрочь отказывалась заводить тему о ее синяках, постоянно придумывая отговорки и переводя тему. Эта проблема опять не давала мне расслабиться, и я, наконец, сдалась и полностью погрузилась в наш с ней лепет. Алиса была не простой девушкой, она была очень энергичной и переменчивой: то загоралась как огонь, то искрилась как молния, наполняя комнату своими электрическими разрядами и грозовыми тучами, говоря на какую-то болезненную тему, то размягчалась, переменяясь в маленькое пушистое облачко. Наконец, не сумев выдержав ее притягательности, я выкинула: -Алис, я могла бы любоваться тобой целую вечность и даже больше. Она опешила, вдруг резко замолчала, и, улыбаясь одним уголком губы, встала и выключила свет. Через секунду она зажгла лампу, озарившую всю комнату тусклым пурпурным оттенком, создавая ощущения уюта и тепла. Она села на кровать ближе ко мне. Мое сердце начало плавиться. Девушка положила свою голову мне на плечо и вплела свои пальцы в мои. Я чувствовала как пол постепенно уходит из-под ног, а сердце уже вот вот выпрыгнет из клетки рёбер. Вдруг она снова вскочила и побежала к виниловому проигрывателю, который я только сейчас и заметила. Заиграла музыка, причём такая приятная и романтичная, что не потанцевать под неё было бы самым настоящим преступлением. -Давай, Сонь,-зазывала она меня, протягивая руку. Я даже не раздумывая схватила ее руку и взяла ее за талию. Мы танцевали так медленно и нежно, отправляя яркие искринки тока каждый раз, когда наши взгляды пересекались. Я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. Слова так и хотели вырваться из моих уст, я бы посвящала ей поэмы, песни, книги, я бы посвятила ей всю свою жизнь! -Алиса, я тебя люблю.