СОБОР. КНИГА I. ☨ ПОСТУЛАТ ЯДОВИТОГО ЯЗЫКА ☨

— GPS так и не работает? — Не-а. — Может, потому что мы в лесной местности? — А тебе не кажется странным, почему отель находится не в центре так называемого города, а где-то далеко на просёлочной дороге? Я смотрю на Фрэнка и думаю. Он прав. Почему? Через пять минут мы добираемся до отеля. Хотя отелем данную постройку назвать сложно. А ответ на вопрос Фрэнка весьма простой. Рядом с трёхэтажным деревянным домом автобусная остановка. Перед тем, как попасть непосредственно в Спрингвейл, приезжие останавливаются в «Заезжем дворе», потому что вид напротив него открывается потрясающий. Вечнозелёные хвойные гиганты. Солнце падает на стволы, превращает текущую смолу в яркие звёзды. Пахнет иголками и шишками. Пахнет Рождеством, только без снега и сладостей. Пахнет свежестью и мятной пастой. По веткам прыгает белка, а на бруснике паук плетёт паутину. Такое не встретишь в большом городе. — Такое… такое в заповедниках Бостона не встретишь, — из машины вылезает Фрэнк, чтобы посмотреть на диковинку вживую. — Дженни, это вообще реально? На ветку сосны садится сова и смотрит на нас. — Думаю, она ответила на твой вопрос. — Красавица, скажи честно, ты бы поменяла Бостон на это? — Фрэнк подходит ко мне и обводит рукой сосны на противоположной стороне. — Жить вечно в подобном месте невозможно. Надоест на следующий день. — То же самое деревенщина скажет о каменных джунглях. Но мы-то знаем, что город надоедает уже через час пребывания в нём. Знаешь, в чём различие между этим и Бостоном? Вечность. Камень могут переложить, разрушить, поменять на железо. А дерево срубить, но вырастет новое. Вечность в запахе. В городе всегда нечем дышать, в городе воздух забирает в себя камень. А тут всегда будет пахнуть иголками и можжевельником. Вечность разная. Какая по душе тебе? Мы с Фрэнком бывали во многих лесах, лазали по многим зарослям. Но ни один лес не заставил нас двоих, таких разных людей, стоять и, не отрываясь, смотреть на хвои. — Хочу остаться здесь, — тихо говорит Фрэнк. — Не хочу в центр города. Но здесь произошло убийство… Голубой Врангель замечают выходящие из отеля копы. Один что-то передаёт в рацию, второй дотрагивается до кобуры. — Кто вы? Что здесь забыли? — грубо спрашивает тот, что держится за пистолет в кобуре. — Убийцы, насильники, партизаны, — острю. — По нашим лицам не видно? — Очень смешно, дамочка. Я серьёзно вас спрашиваю. — А я серьёзно отвечаю, ковбой. Думаешь, если есть пушка и погоны на плечах, то имеешь право так разговаривать с женщиной старше тебя по возрасту? Видел когда-нибудь Джеффри Дамера? — показываю на Фрэнка. — Так вот он тоже носил очки и выглядел, как студент-технарь. Только по вечерам в своём доме молодой человек проводил лоботомию пойманным мальчикам. Дамер не хотел, чтобы они убегали от него, оставляли одного, — я близко подхожу к копу и говорю прямо в лицо: — вы хотите, чтобы мы ушли, но найдётся человек, который не захочет, чтобы мы уходили. Фрэнк тихо присвистывает. Его всегда потрясало моё умение поставить любого мужчину на самое низкое место. Годы работы в журналистике завладели моим словарным запасом. Важно не как ты говоришь, а что именно говоришь и как используешь слова. — Это место преступления, — полицейский убирает руку с кобуры. — Штатским здесь не место. — Мы хотим остановиться в отеле. — Сожалею. Не выйдет. — Приютишь нас у себя дома? — перевожу взгляд на второго копа. — И ты заодно. Ну, кто возьмёт моего сыночка? — киваю на Фрэнка. Теперь деревенские полицейские видят в операторе серийного маньяка. Пускай. Пускай думают, что Фрэнк под спортивным костюмом прячет дрель. Только я знаю, что от вида крови он теряет сознание. — Сыночка? — переспрашивает коп, что говорил в рацию. Он понимает, что родственниками мы с Фрэнком быть не можем. Ведь его кожа белоснежная, а моя чернее ночи. — Приёмный, — подыгрывает Фрэнк. — Мамочка разбогатела на моих пособиях. Два придурка близко к сердцу воспринимают нашу ложь. И это горожане? Какие же тогда деревенщины? — Ладно, рэмбы, — не выдерживаю я, — позовите главного. Мы знаем, что здесь произошло убийство пары. Без нас вам не справиться. — Вы — детективы? Из большого города? — в глазах копа с рацией восхищение. — Главного детектива позовите сюда, мальчики. — Детектив, — говорит коп в рацию, — гости прибыли. Просят Вас выйти на улицу, — он обращается к нам. — Оставайтесь здесь. Внутрь без разрешения не входите. Там слишком много крови. Фрэнк демонстративно отдаёт честь. Полицейские уходят. Я достаю из Врангеля пиджак. Нужно выглядеть подобающе. Из бардачка забираю удостоверение журналиста. Фрэнк снимает кепку и приглаживает сальные волосы. — Что? Уже начинаем? Мне достать камеру? — Пока нет. Я не знаю, с чего начать репортаж. — Я могу поснимать округу. Так сказать: начнём с красивого фона, а потом перейдём к сути дела. — Никто не знает, что мы — репортёры. Эти фермеры в считанные секунды разобьют твой агрегат. По дороге к отелю подъезжает мотоцикл, фиолетово-матовый Харлей Дэвидсон. За рулём девушка. — Нихера себе! — кричит Фрэнк. — Вот это чикуля! Из «Заезжего двора» выходит высокий мужчина в белой рубашке, расстёгнутой до середины груди, и двумя кобурами под рёбрами. Чёрные зализанные назад волосы блестят на солнце. От мужчины исходит бетонное спокойствие и самоконтроль. Изящные губы и тяжёлые карие глаза с мешками. Выступающие челюстные кости будто живут отдельной жизнью. Эта широкоплечая машина надвигается на нас. Детектив. Несомненно. Горожанин. Так, красавчик на заправке в чёрной мантии отходит на второй план. Ко мне направляется мой клиент. Харлей паркуется неподалёку от голубого Врангеля, под шлемом оказывается брюнетка с острыми бровями. С рюкзаком за спиной девушка идёт навстречу вышедшему детективу. — Кто это? — не понимает Фрэнк. — Похоже, эта чикуля из города. — Мне насрать, кто она. Эта шалашовка идёт к нашему детективу. Брюнетка шагает слишком быстро, чересчур широкий и уверенный шаг. Она всё-таки первая, кто заговорит с местным детективом. — Валери, сейчас не время, — поизносит проникновенный мужской голос. — Сейчас как раз самое время! И ты прекрасно об этом знаешь! — отвечает красотка с рюкзаком за спиной. — Простите, — подаю голос. — Простите, Вы — главный детектив? — подхожу к ним и немного отодвигаю девчушку. Фрэнк бежит за мной. — Здравствуйте. Мне передали по рации, что меня ожидают. Кто именно? Меня предупредили об одном визите. — О моём. О нашем, — киваю на Фрэнка и достаю удостоверение. — Дженнис Новацки — специальный репортёр программы «Не красавица» и мой оператор — Франклин Чаклз. Мы прибыли из Бостона. — Кто? — переспрашивает брюнеточка. — Не красавица? Детектив берёт у меня из руки удостоверение и рассматривает. Мужчина спортивный, подтянутый, не перекаченный. Немного уставший, возможно, хрупкий. Он обладает иным притяжением. Ему достаточно посмотреть на меня, и моя тёмная кожа растает, как ванильное мороженое. — Томас Шульц. Шериф Спрингвейла, — местный красавец возвращает моё удостоверение и показывает своё. — Меня предупреждали об одних гостях, — он переводит взгляд на брюнетку. — О твоём приезде не сообщали. — Однако меня ждали, Томас, и мы оба прекрасно это знаем. — Добро пожаловать в Спрингвейл, мисс Новацки и мистер Чаклз. Вас привело сюда печальное событие, но надеюсь, у нас вам понравится. — Не произноси ложных надежд, Томас, — упрекает мотоциклистка. — Новенькие должны с порога знать, куда приехали. — Ты пугаешь всех, Валери. Пугаешь ложными, ничем не подтверждёнными теориями. — Я говорю правду, в отличие от тебя. Брюнетку зовут Валери? Почему она так снисходительно общается с детективом? Кто она? Понятно одно: эта дамочка привлекла внимание Фрэнка, он не сводит с неё глаз. — Шериф Шульц, я понимаю, городок у Вас маленький, и каждый знает друг друга в лицо, но мы с Франклином приехали работать. И чем раньше мы начнём, тем будет лучше для всех. — Да, Вы абсолютно правы, — соглашается шериф. — Трупы уже увезли, я так полагаю, вам нужно запечатлеть место преступления? — Для начала просто увидеть. — А с каких это пор, Томас, ты ведёшь штатских на место преступления? — Валери… — Нет! Ты не прогонишь меня! Не в этот раз! — Валери грозит пальцем высокому Шульцу. — Бостонцев будут пугать страшилками маленького городка, а местные так и не узнают правду о тех, с кем живут бок о бок. Это мой шанс! Тауншенды — наш шанс. — Откуда ты узнала? — Спрингвейл маленький, Томас. У меня везде уши. Они знакомы. Они явно знают друг друга. Валери не местная, но почему она знает о Спрингвейле? О каком шансе говорит? Кто такие Тауншенды? Это те, кого убили? Джек ведь не сказал нам с Фрэнком имена умерших. — Милые дамы, — устало произносит Шульц, — у меня было тяжёлое утро, простите за откровенность. Я могу сработаться с двумя женщинами, можете ли вы сработаться друг с другом? — А зачем нам работать втроём? Я понимаю, местная полиция — да. Но дамочка на мотоцикле? — Мисс не красавица, — обращается ко мне Валери, — зачем Вы сюда приехали? — Ради убийства разумеется, — не колеблясь, отвечаю. — Нет. Бостон не удивишь расчленённой семейной парой. Но мы обе догадываемся, чем его можно поразить. — К чему Вы клоните? — Вы хотите громкий репортаж, мисс Ковальски? — Но-ва-цки, — поправляю. — Вы не ответили вслух на мой вопрос, но я знаю ответ, — так получается, что две разные женщины стоят лицом к лицу напротив высокого шерифа. — Вы не представляете, насколько мы можем помочь друг другу. Если ты запихнёшь журналистское эго глубоко в чёрную задницу и доверишься мне, мы сможем покончить с ужасом, что творится на глазах у шерифа. Когда в репортажах меня волнует какая-то тема, я ухожу в неё с головой, готова рыть землю белыми зубами. Так и сейчас передо мной человек, для которого убийство в Спрингвейле является, возможно, целью всей её жизни. — Кто ты такая? — Меня зовут Валери Келлер, и я — сектовед. Уже десятилетие я изучаю Собор и знаю о нём такое, о чём тебе не расскажут местные горожане. Так ты готова сделать самый громкий репортаж в своей жизни, не красавица?