11| Калеб
24 мая 2022 г., 16:49
— Стоко пойдёт, нет? Десять кило рыбы хватит? — ставлю два ведра на половик возле печки.
— Чего ты сюда это приволок? Дурень! Куда столько? — Цилла разбивает в тазик куриные яйца.
— Ну нас же много, Циллочка. Зато на всю общину хватит.
— А ну, покаж.
Беру ведро и показываю улов жене.
— Ох ты ж ёж! Куда такие огромные, Калеб?! Одной рыбиной можно убить!
— Солнышко, я не специально. В кого попал гарпуном, того и тянул из воды.
— Вот сам и будешь всё это чистить.
Смотрю на Геллу, чистящую ведро лука, и понимаю, что старшая моя птичка утонула в луковых слезах.
— А где попугайчик?
— Ушла за розмарином и тимьяном, — отвечает Гелла.
— Готово! — в дом врывается Леда, моя младшенькая, с перевязью ароматных трав. — Мам, стоко пойдёт, нет?
— Да, золотце, отдай папе.
— Что?! Я этой травой заниматься не буду! — в руках два огромных букета. — Мужик должен заниматься мужской работой!
— Ты неделю выгребаешь сральник, — упрекает Цилла. — Где мой мужик?
— Мам, я оберу их. Не переживай, — вытирая слёзы, утешает Гелла мать.
— Вот! Вот это я понимаю, помощницу мы вырастили! — кладу рядом со старшей дочерью перевязи тимьяна и розмарина. — А я пошёл чистить рыбу. Ты со мной? — обращаюсь к полутораметровой Леде.
— Да. Я не собираюсь копать картошку. Я полдня буду с поля её таскать.
— А где Фиелька? — не замечаю среднюю дочку.
— В Санфорд поехала, — Цилла засыпает муку в миску. — Энтони попросил.
— Одна?
— С Самиром, Амелией и Дайаной.
— Зачем?
— Мужик, ты пойдёшь заниматься своим акулами или нет?!
— Щас пойду. Не кричи на меня! Чё ты на меня кричишь? Я тоже могу кричать. У меня голос громче твоего.
— Они поехали за тканями, — спокойно продолжает Цилла. — Энтони готовится к балу.
— А-а-а. О-о-о. И тебе что-нибудь привезут? — я обнимаю её сзади. — Что-нибудь… что-нибудь обтягивающее?
— Калеб, я тебе сейчас тесто на голову вылью.
Леда с Геллой смеются. Дочери всегда смеются, когда мы с Циллой спорим.
— Птички, ваша мама — самая красивая женщина на свете! Я говорю ей это каждый день.
— Что-то мы не слышали такого, — Гелла плачет навзрыд.
— А чего вы подслушиваете? Слушай, не придирайся к словам, — я поворачиваю к себе Циллу. — Ты самая красивая у меня.
— Ты уйдёшь отсюда или нет, Калеб? Я ненавижу, когда ты мешаешь мне в сенцах.
— Самая добрая, — целую Циллу в губы, — самая хозяйственная, — второй поцелуй, — самая нежная, — третий поцелуй, — самая ласковая, — четвёртый поцелуй, — самая аппетитная, — пятый поцелуй.
— Птички, это он так идёт выполнять мужские дела.
— Я — мужик! — стучу кулаками в грудь. — Единственный мужик в доме среди четырёх женщин! Я… — оглядываю дочек, — я — добытчик, я — охотник. Я… гарпунщик!
— Слушай, охотник, не забудь потом помыться от рыбьей чешуи, а то я тебя в кровать не пущу.
Я опускаю плечи и снова целую Циллу в губы:
— Как скажешь, солнышко, — перевожу взгляд на младшенькую, что сидит на полу. — Пойдём, мой верный попугай! — поднимаю дочку и сажаю на правое плечо.
— Мы — пираты! — кричит Леда. — И мы идём чистить рыбу!
Каждого уважающего себя капитана корабля сопровождает его верный яркий спутник на плече.
— Да!
Я открываю дверь с ноги и вижу, как мимо нашего корабля проезжает чёрный пикап. Захожу обратно.
— Энтони с Авророй приехали, — тихо говорю.
— Уже? — удивляется Цилла. — Они привезли их?
— Там… что-то было… да, кажется, я что-то увидел.
Цилла вытирает руки. Гелла встаёт с маленькой скамеечки, держа миску очищенного лука.
— Он проведёт церемонию сейчас? — настороженно спрашивает старшая дочь.
— Наверное… будьте готовы в любом случае.
— Пап, — Леда поворачивает к себе моё лицо, — я тоже пойду?
— А ты хочешь?
— Нера и Фронто были моими друзьями. Тауншенды — моя вторая семья. Нужно попрощаться.
— Как скажешь, попугайчик.
Цилла и дочки остаются дома. Я иду к церкви, где припарковался пикап. Из мастерской навстречу мне ковыляет Альфи.
— Меня Диора оповестила, и я тут же выбежал из мастерской.
— Она у тебя как камера видеонаблюдения?
Среднего роста доктор в чёрных накидках идёт возле меня, опираясь на палку с черепом.
— Лучше. За версту чует приближение к Собору.
— А чё у тебя с рожей? — указываю на покраснения вокруг рта.
— Неудачно прыщик выдавил. Представляешь, в моём-то возрасте да подростковые прыщи! Ха! К тому же Диора так заигралась, что оцарапала. Такие дела… — Альфи чешет испорченный крест на рту. — В общем, грязь попала, и пошло раздражение. Пару деньков, и лицо будет как новенькое.
Из погрузочной площадки пикапа Аврора достаёт большой чёрный мешок. В руках Энтони пакет, из которого что-то вытекает. Я опускаю бортик кузова и хватаю второй длинный мешок.
— Не такой тяжёлый, как я думал, — признаётся Альфи, беря железной кистью конец мешка.
— Это, наверное, Нера.
Вдвоём с Альфи мы заносим труп в церковь и кладём на алтарь к другим.
— Могила вырыта? — Энтони оглядывает мешки.
— Да, всё готово, — подтверждает Альфи.
Мастерская Альфи находится сбоку от общины, почти у Сада Прокажённых и скал, возле которых у ручья захоронены два моих соседа.
— Проблем не было? — переживаю я. — В полицейском участке.
— Всё прошло ровно, — говорит Энтони, глядя на опущенную голову Авроры.
— Мы сейчас их захороним? — задаёт вопрос Альфи.
— Ваши дети ещё не приехали?
— Нет.
— Дождёмся их приезда. Не по-человечески проводить церемонию с неполным составом общины. С Тауншендами нужно попрощаться, как полагается.
— Ты видел, что в мешках? — спрашиваю я.
Энтони смотрит на меня, на Альфи и качает головой.
Сад Прокажённых только сначала кажется страшным зрелищем. Больные люди предстают взору потерянными и беспомощными, обречёнными. Родившийся мёртвым ребёнок пугает сильнее. В нём когда-то поселилась жизнь, но она оборвалась, не позволив малышу сделать первый вдох. Я не только видел бездыханное тело младенца, я держал его в руках. Держал своего бледного ребёнка.
