13| Энтони
25 мая 2022 г., 17:19
Кальд живёт в доме с Камиллой, где когда-то я жил вместе с семьёй. Мой сын живёт в доме, который я не построил. Ни одной доски я не заложил в этот дом.
— Ты обедаешь? — захожу в дом, в который когда-то привёз новорождённого Кальда. — Приятного аппетита.
— Я уже поел, — он передаёт железную миску сестре.
— Всё съел? — спрашиваю дочь.
— У Кальда нет проблем ни с желудком, ни с пищеварением.
— Оставишь нас?
Камилла кивает и молча выходит.
Мой блаженный сын сидит на полу своей комнаты, прислонившись спиной к стене с ковром. Однажды он сел вот так и не встал. «Я нашёл своё место», — сказал кареглазый мальчик пятнадцать лет назад.
Я сажусь перед ним на пол:
— Как ты? На улицу не хочешь? Погода сегодня хорошая.
— Как и вчера, — Кальд усмехается. — Со мной всё хорошо, пап. Как и вчера.
— Ночью спал?
— Кажется, да. По крайней мере, на утро Камилла не сказала, что я стонал ночью.
— Что снилось?
— Ничего. Как и всегда.
Я смотрю на него каждый раз только с одной мыслью. В какой момент мать Кальда возненавидела его? Если бы она не рожала в ту ночь, что было бы сейчас?
— Ты сегодня пил отвар?
— Да, Самир утром принёс новую порцию.
Травы притупляют физическую боль. У Кейти были преждевременные и тяжёлые роды. Когда я взял на руки двадцатисантиметрового сына, доктора сказали, что это из-за асфиксии и тазового предлежания плода. Кейти не виновата.
— Самир следит за тобой? Как оценивает действие трав?
— Гораздо лучше, чем было. Эпилепсия стала реже.
Мозг Кальда повреждён. Я это узнал, когда впервые увидел пену на губах сына. Мадонна учила его говорить. Он всё понимал и осознавал. А потом Мадонна вспомнила Кейти, и у мальчика случился приступ эпилепсии. Тогда Кальд понял, что мамы у него нет.
— Пап, а Самир ещё не приехал?
— Вскоре должен.
— Можно он отведёт меня на болото?
Раньше я ничего не знал о ДЦП. Лечения нет. Молитвы не помогут. Люди с подобным диагнозом обречены жить в теле, которое их не слушается. Руки и ноги Кальда находятся в постоянном мышечном тонусе. Это говорит о поражении обоих полушарий мозга. Однако психическое и умственное развитие сына, как у здорового человека. Кальд хорошо говорит, правильно думает. Он мог бы писать и рисовать, если бы его пальцы разгибались и сгибались, чтобы взять и отпустить карандаш. Кальд мог бы ходить, если бы его мышцы ему подчинялись.
— Да, конечно можно.
— Мне помогает вода, пап. Честно.
— Почему вы не ходите на озеро? На болоте опасно.
— Болото — приют Самира. Он не позволит, чтобы со мной что-то произошло.
— Самир отведёт тебя после…
Я запинаюсь. Камилла наверняка рассказала брату о трагедии. Присутствовать на церемонии Кальду необязательно. Быть может, я не так близок с сыном, как полагается, но я знаю, что он добрый и очень ранимый.
— После похорон. Хорошо. Я тебя понял.
Кальд поступит разумно, если не пойдёт к скалам.
Я встаю с пола и целую сына в щёку:
— Будь немного дружелюбнее с сестрой. Она любит тебя. А я тебя люблю ещё сильнее.
— Камилла была бы со мной дружелюбнее, если бы ты видел в ней дочку, а не мою прислугу.
Он очень умный. Возможно, самый умный житель общины. Кальд лишён тела, но не разума. Или это повреждённый мозг глумится над носителем. От мальчика, что так похож на меня, не скрыть правду. Кальд никогда не поведётся на ложь.
Я поправляю на нём расстёгнутую рубашку и вновь целую.
— Пап, я хочу попрощаться с Тауншендами. Я пойду на похороны.
— Как пожелаешь, — я понимающе киваю, соглашаясь с решением сына. — Я скажу Самиру, чтобы он пришёл за тобой.
Я подхожу к двери и тянусь к ручке.
— Машина на территории общины, — говорит Кальд за моей спиной. — Самир едет, — его голос улыбается.
Я выхожу из дома и вдалеке вижу приближающийся чёрный пикап.
Кайзер чистит рыбу у корабля.
— Твоя Медведица не будет ругаться за беспорядок, который ты устроил?
— Будет, конечно, — усач чешет рот, и чешуя прилипает к бакенбарду. — Сначала она накричит на меня, а потом я всё уберу.
— Еды хватит на завтра?
— Да. Цилла ещё хочет с утра завалить пару кабанов. Мы можем праздновать день рождения Кальда несколько дней.
— Твоя жена хочет сделать заготовки сегодня?
— Ага. Всё по максимуму сегодня подготовить, а завтра жарить, зажаривать, печь. Мы с Брутусом ещё дрова порубим, чтобы завтра не думать об этом.
— Есть что-то для поминок?
Кайзер кладёт очищенную рыбу в миску с водой и отряхивает руки:
— Можем к вечеру что-то сделать по-быстрому.
— Никакого пира. Общий ужин.
— Понял. У меня в сарае вчерашние кабаны лежат. Нужно разделать. Тогда завтра будет оленина или зайчатина.
— Одолжишь бутылку наливки для похорон?
— Конечно.
— Я помогу тебе после церемонии.
Я отхожу от приближённого и делаю шаг в направлении церкви.
— Энтони, мы справимся. Нам несложно. Кальд не чужой для нас человек.
— А мне несложно вам помочь, Калеб.
Между домами возле церкви останавливается чёрный пикап, наполненный пакетами. Из автомобиля выходят четыре человека. Аир расхаживает затёкшие длинные ноги, а Буратто и Амелия начинают разгружать машину. Лира что-то кидает в меня. Это оказывается маленький пакетик с леденцами.
— Твоя доля, Энтони.
— Фиелька, соберёшь общину у ручья?
— Да, конечно.
Я оборачиваюсь на уже закурившего Кайзера и кричу:
— Калеб! — машу рукой в знак того, чтобы Свита собралась в церкви.
