31| Энтони
28 мая 2022 г., 12:42
— Эй, старичок, — слышу грубый голос Кайзера и чувствую на себе чужую руку. — Энтони.
Я открываю глаза и вижу согнутого генерала:
— М?
— Без четверти восемь. Ты заснул. Ждём только тебя.
Я приподнимаюсь на кровати. Спина не так болит. Видимо, я провалился в сон из-за сильной боли в позвоночнике.
— Который час? Восемь, говоришь? Сколько я спал?
— А что ты помнишь последнее?
— Томаса. Потом я пошёл в церковь… Как Леда?
— Хорошо, — Кайзер скрещивает ладони. — Слава Лоррейне, всё хорошо. Цилла разнервничалась, но обошлось. Мы убрали скамьи и расставили столы. Первый этаж готов.
— Дай мне пять минут. Я сейчас спущусь.
— Помощь нужна? Принести что-нибудь? Неважно выглядишь. Весь белый.
— Сон приснился, — отворачиваюсь от него. — Просто сон.
— Как скажешь.
Кайзер сжимает моё плечо. Выпрямляется и направляется к выходу, но перед тем, как переступить порог, замирает.
— А мне она не снится. Ни разу за двадцать лет, — он поворачивает на меня лицо. — Как она выглядит сейчас?
— Она прекрасна.
На первом этаже столы забиты едой и бутылками с мутной водой. Сегодня — мясо, завтра — рыба. Нельзя объединять смерть и жизнь. Десяток буханок хлеба. Четыре тарелки с пирогами. В церкви очень тепло из-за печей.
Восемь часов вечера. Она придёт через четыре часа.
— Энтони, я всех зову? — передо мной появляется Лира.
— Да, пожалуйста.
Баллеры в сборе. У Мамы румянец на щеках, хотя ни одна бутылка самогона не открыта. Я не беру настойки у Кайзера, ведь они нужны его Медведице. Попугай возле пирата, старшая дочь — возле матери, средняя — в конце стола. Она ждёт друзей. Аир ведёт под руки Мора и сажает рядом с Лирой. Да, они должны быть вместе. Экзекутор накладывает по куску кабана в каждую тарелку. Мутуализм разделился, Георг бегает по столу, наливая в стопки самогон. Диора примостилась на купели подле хозяина. Эскулап из внутреннего кармана накидки достаёт червяков и кидает в клюв филина. Птица смеётся и шевелит щеками от удовольствия. Борджиа приводит сына, и я показываю на конец стола. Именно там, напротив меня, должен сидеть Джером. Он всегда на виду у пастора. Амелии нет, поэтому никто не будет кормить больного с ложки. Что ж, такова судьба рыжеволосого Джерома. Лигры садятся вдали от отца. Они не имеют права приближаться к нему. Смущённая Камилла присаживается к Эуплектес. Дочь прячет от меня глаза. Она снова задержалась в Саду Прокажённых. Мадонна отодвигает мой стул и ждёт, когда я займу главенствующее место за столом. Последними в церковь заходят Тауншенды старшие. Это сборище ради них. Их дети не были пустым местом в моей общине.
Когда я подхожу к столу, общинники встают со своих мест. Джерома под живот поднимает Борджиа, Мора — Аир. Двадцать человек за столом. Это похоже на цирк уродов, но это Собор.
Я поднимаю ладони для молитвы. Они не выпрямлены, как для классической молитвы, а скрещены в замок. Ибо мы едины с нашим Божеством.
— Святая Лоррейна, Святая крепкая, Святая бессмертная, помилуй нас!
— Святая Лоррейна, Святая крепкая, Святая бессмертная, помилуй нас! — повторяют за мной приближённые.
— Упокой, Лоррейна, души рабов Твоих новопреставленных и прости им все согрешения их, вольная и невольная, и даруй им Царствие Небесное, — я перебираю деревянные бусинки на браслете и зажимаю перевёрнутый крест с двумя перекладинами большим и указательным пальцами. — Со духи праведных скончавшихся души рабов Твоих Неры, Фронто и Пеги спаси, упокой, сохраняя во блаженной жизни, яви же своё Человеколюбие. Аминь.
— Аминь! — повторяют общинники.
Каждый проводит большим пальцем по вырезанному кресту у себя на коже. Каждый берёт по ложке и зачерпывает кутью. Готовила Камилла, потому что безвкусно. Всякая еда потеряла вкус от рук моей дочери, ведь Камилла потеряла вкус к жизни.
Все садятся, кроме генерала.
— Ну, я, наверное, скажу за всех, — Кайзер поднимает стопку. — Этот вечер не повод напиваться сегодня. И у меня нет желания пить, если честно. Поэтому я хочу, чтобы вы вели себя достойно. Праздник будет завтра. Да, именно праздник. И завтра я нажрусь, как свинья. Циллочка, — он обращается к жене, — я тебя предупреждаю. А сегодня я хочу сказать, что никто не достоин того, что понесли Нера, Фронто и Пеги. Никто. Ни хороший человек, ни злой. Ребята умерли мучениками и… — голос дрожит, — никто из вас представить не может, какие муки они испытывали. Они у Лоррейны. Я уверен, Она приняла их в своё Царствие. А того, кто это совершил, Богиня пометила. Ему не скрыться. Или ей. Правосудия нет. Есть искупление. Ни один Всемогущий не примет в Царствие своё убийцу. Она будет вечно страдать, не находя себе ни места, ни покоя, — Кайзер подносит стопку к усатому рту. — Аминь.
— Аминь! — повторяют все.
Кроме меня. Я выпиваю самогон молча. Кайзер не прав. Лоррейна примет в своё Царствие убийцу Тауншендов, потому что она одна из нас. Я каждый вечер молюсь за её здоровье. Я каждый вечер молюсь Лоррейне, чтобы Божество защитило её даже не на территории Собора. Возможно, встреча с женой на земле будет недолгой, но на том свете мы будем вместе навечно. Потому что мы с Кейти венчаны.
