38| Калеб
29 мая 2022 г., 13:01
На терраске спит Гелла. Фиель осталась у Кальда. На печке греется Леда. Попугай любит жару и ненавидит холод. Цилла не спит. Притворяется.
Я сажусь на кровать и расстёгиваю рубашку.
— Ноги помыл?
— Конечно, — я улыбаюсь в темноте. — И носки кинул в стирку. А сапоги оставил на заднем крыльце. Я знаю, что нужно делать. Ты меня приучила.
— Всё ты знаешь и без напоминаний. Только притворяешься.
— А мне нравится, когда ты ворчишь на меня.
— Значит, ты справишься и без меня.
— М? — оборачиваюсь на Циллу. Она лежит ко мне спиной под одеялом. — О чём ты, солнышко?
— К пятидесяти годам ты стал самостоятельным.
Снимаю рубашку и брюки, аккуратно вешаю на спинку стула. Генерал обязан быть опрятным. Простыня нагрета, одеяло мягкое. Кровать, в которой всегда меня ждут. Не могу заснуть, не обняв жену. В наших отношениях Цилла — медведица, но визуально медведь — я. Цилла устрашающая и обезумевшая, я медленный и неожиданный. Дома всё иначе. Она спит в носках по колено и длинной ночнушке, я — в трусах. Она мёрзнет и не разрешает мне греть её.
Я просовываю правую руку под голову Циллы, и жена кладёт мою ладонь себе на лицо, перебирает перстни на мизинце и среднем пальцах. Левую руку я опускаю ей на живот. Когда-то там чувствовалось четыре сильных сердца. Сейчас там пустота.
Я всегда возвращаюсь к Цилле, потому что не могу иначе. Страсть вспыхивает, как спичка. Похоть наливает низ живота, как выплеснувший в лицо бокал вина — резко, когда его не ждёшь. Желание вскоре пройдёт, и наступит осознание. Назад пути нет, но я каждый раз возвращаюсь. Потому что не могу жить без жены. Я не справлюсь. Не хочу представлять жизнь без неё. Цилла — моя привычка, моя лучшая привычка, от которой я не хочу избавляться. Желание порой берёт верх, запрещает себя контролировать. Но я возвращаюсь. Я потеряюсь в этом мире без Циллы, и холод зажмёт меня в своих объятиях. Я не справлюсь.
— Что случилось? Гелла сказала не выходить на улицу.
— Она подходит слишком близко. Она не зашла за калитку, но это вопрос времени.
— Ты боишься её?
— Конечно нет. Я боюсь только одну девчонку, и она лежит со мной, — я крепче обнимаю Циллу и целую в щёчку.
— Почему Энтони оставляет её в живых? Он говорил тебе что-нибудь?
— Она раскроет правду, и ей поверят. Поверят девушке, но не педофилу.
— Он погубит себя, если они узнают правду.
— Только если расскажет свою версию. А после на Энтони наденут наручники. Больше убийц, люди ненавидят педофилов.
