СОБОР. КНИГА I. ☨ ПОСТУЛАТ ЯДОВИТОГО ЯЗЫКА ☨

Когда я была маленькой, меня обижали. Ничего не оставалось, только плакать. Дети тыкали грязными пальцами и плевались ядовитыми слюнями. «Такова моя участь», — думала я и каждый раз поднималась с разбитых колен. Но только до тех пор, пока не стёрлась грань человеческого безумства. В ту ночь, после издевательств, я пришла на чердак церкви и не сомкнула мокрых глаз, а наутро он нашёл меня и заставил полюбить себя. Это было в Капелле. Это случилось, когда я была ребёнком. В следующем году мне будет сорок. Я снова нахожусь на чердаке с обсохшими от слёз глазами и жду его. Но мне так не хочется, чтобы он приходил. — Почему ты выбираешь чердак, а не лес? Он поднялся по лестнице и сошёл с верхней ступеньки. Я в углу в шести метрах от него. Не хочу его видеть. Слышать его невыносимо. Он не смотрит на меня так, как смотрел на неё. Он не слушает меня так, как слушал её. Всё ничтожно. Дайана вызывает в нём больше чувств, чем я. Почему? Чем я заслужила к себе такое отношение? Когда ты проявляешь свои чувства к нему — ему это не нравится. Когда ты отдаляешься от него — ему это не нравится. Где золотая середина? Может, полицейские правы: я всего лишь правая рука пастора, которая делает то, для чего предназначена. — Лес слишком далеко. Лес слишком огромен и угнетает. Ты отдаляешься, но остаёшься поблизости, потому что не можешь иначе. Чердак — это твоя обитель. Энтони сам же и отвечает на свой вопрос. На самом деле, это часть правильного ответа. Через витражи видны крылья Лоррейны. Пускай я самая высокая в общине, но выше Божества никто не поднимется. Так и получается: я всегда буду ниже той, кого он любит всю жизнь. Выше головы не прыгнешь. А куда можно прыгнуть? Шаги приближаются. Он делает это не из-за уважения ко мне, не из-за нежных чувств, и уж, тем более, не из-за любви. Статус. Я даю ему почётный статус. Если человек калечит себя ради другого, значит друг перед другом больные люди. Один позволяет причинять боль, а второй принимает мучения. Чем это закончится? Энтони не признает мою жертву, а я ведь пожертвую собой ради него. — Сегодня ты меня ударила, — он совсем близко, но держится в стороне. — А завтра спасёшь жизнь. — Сегодня я тебя поцеловала. Я помню, как он плакал с опущенной головой. Я не хотела его утешить. Хотела показать, что меня он никогда не потеряет. — Пойдём отсюда, — Энтони делает шаг вправо и кивает на лестницу. — Мне кажется, ночи было достаточно, чтобы побыть одной. — Зачем? — мой вопрос привлекает его внимание. — Что есть там, чего нет здесь? — Там нет тебя, потому что ты здесь. Общине нет пользы, когда ты здесь горюешь под крышей. — Польза… Ты оцениваешь людей по тому, какую пользу они приносят тебе и общине. — Это не так. Ты заблуждаешься. — Я слышу тебя, Энтони. Слышу и запоминаю каждое твоё слово. Но ты никогда не слышишь себя. Он подходит к маленькому витражному окошечку и смотрит вперёд. Красный цвет покрывает круглые линзы в очках. — Я знаю, что говорю тебе. Я думаю, прежде чем сказать что-либо. Я с самого начала объяснил тебе своё поведение и отношение. Я не поцелую тебя, Аврора. Любви нет и никогда не было. Прошу, не отворачивайся от меня. Я ценю тебя за силу стойкости, а не тела. Все могут отвернуться от меня, но только не ты. — Ты не уверен в своих людях? — Я верю в тебя. Борода и волосы на голове давно поседели, а морщины сомкнулись в капкан вокруг чёрных глаз. Когда-то он не носил очки. Когда-то все боялись взглянуть ему в глаза. Когда-то чёрные глаза с белым ободком меня пленили. Когда-то я была ребёнком. — Однажды моя жизнь будет в твоих руках. Тебе решать, как поступить. Я знаю, что ты не совершишь ошибку. Я знаю, что ты не будешь жить, не ощущая меня рядом с собой. Поэтому ты не позволишь мне умереть первым. Энтони смотрит на меня, но я не ощущаю его взгляд на себе. Мы переносимся вперёд на один день, но назад на двадцать лет. В тот вечер он сидел голым передо мной, но его наготу я не замечала. В тот вечер он мог стать моим навсегда. Я проявила преданность, спрятав любовь. Я поступила, как маленькая девочка, выслушав боль овдовевшего, но не переступила черту, как влюблённая дура. А после я сжала его запястье и разорвала браслет. А после он надел её браслет. Я виновата. Я упустила шанс. Я потеряла его. — Я прошу тебя, пойдём. Я не хочу, чтобы мой разум окислялся тобой. Сегодня день Кальда. Ты ему нужна больше, чем родной отец. Энтони уходит к лестнице, но на ступеньку не ступает. — Протяни мне руку, — с мольбой прошу я. — Не протяну. — Мне это нужно. — А мне нужно другое. Сегодня. Вечером. На алтаре. — У тебя спина болит. — Это будет моя жертва.