46| Дженнис
2 июня 2022 г., 15:04
Я не люблю масло. Не понимаю людей, которые тоннами мажут его на хлеб.
— Ты не пожалеешь, — уверяет Томас.
— Дайте, пожалуйста, маленький контейнер, — прошу продавщицу.
— Пожалеешь.
— Определись уже!
— Захочешь добавки. Я тебя предупреждал.
Пять центов, и маленький контейнер со светло-жёлтым содержимым у меня в руках. Оно… такое жирное. От одного вида подташнивает. Хотя по поводу котлеты в тесте я говорила то же самое.
— А теперь — за пряниками.
Каждый второй развал набит овощами, фруктами и зеленью. Каждый третий — сладостями. Попадаются единичные палатки с одеждой. Возле железнодорожного вокзала расположены мясные, сырные и рыбные отделы.
— Я вижу железную дорогу с вокзалом. Сюда ходят поезда?
— Вокзал не работает много лет. Помню, в моём детстве поезда не останавливались здесь.
— Тогда для чего он нужен?
— Когда-то работал, наверное. Железная дорога идёт прямиком в Мэн. Люди перестали пользоваться поездами, заменили их четырёхколёсным транспортом.
Мы проходим две палатки со сладостями. Томас ведёт меня в самую лучшую пряничную.
— Намеренно не замечаешь меня, Шульц?
Прислонившись к вагончику, коим служит очередной магазин, курит мужчина. Высокий, худой, седые кудри, костлявые пальцы, плечи словно вешалка для одежды.
— Здравствуй, Курт, — сухо произносит Томас.
— Больше сказать нечего?
Старик отрывается от вагончика и движется к Томасу. Я немного отхожу от шерифа, видимо, мне не следует быть свидетелем разговора.
— Поговори с Гаретом. У вас много общего и… ты с ним дружнее, чем со мной.
Курт выставляет вперёд нижнюю челюсть и качает головой. Невидимые брови поднимаются над чёрной прямоугольной оправой. Интересно, а без очков его нос будет таким же большим или нет? Я отмечаю белую кожу на правой кисти — неестественную, словно она заново отросла. Пальцы и тыльная сторона ладони покрыты тонкой, практически прозрачной плёнкой. Половинка указательного пальца. Б-р-р. Курт мотает головой и выдувает сигаретный дым. На левой стороне лица длинный белый шрам от лба до подбородка.
— Н-да. За тринадцать лет мы с тобой так и не нашли точек соприкосновения.
— В этом нет моей вины, Курт. Я с самого начала говорил, к чему приведёт ваша авантюра.
— Она могла бы принести огромные плоды, Томми, — голос Курта скрипучий и громкий, не низкий и не высокий, и удивительно — не старый. — Если бы ты имел мозги. Если ты хотя бы иногда прислушивался к старшим.
— Она тоже была против. Это была не наша жизнь, а ваша.
— Я на её стороне, Томми. Тебя это не должно удивлять, — издевательский смешок. — Я считаю, что она поступает правильно. Так тебе и надо, — Курт кидает Томасу под ноги недокуренную сигарету.
— Я получаю то, что заслужил?! — и без того маленькие глаза Томаса становятся меньше. Струя пота течёт вдоль левого виска.
— Эстер может жить без тебя. Почему же ты не можешь жить без неё?
— Дело не в ней, Курт… — отчаяние, — и ты, и Гарет… только и думаете, что об Эстер. Нас давно уже не двое. Вероятно, некоторым старикам не суждено видеть дальше своих детей.
Курт вытягивает губы трубочкой:
— Некоторые дети приносят одни проблемы. И это я не только о тебе говорю, Томми.
Кудрявый Курт сплёвывает на дымящуюся сигарету и уходит за палатки. Томас вытирает пот с лица и вспоминает обо мне.
— Я думала, ты не позволяешь горожанам так с тобой разговаривать.
Томас обкусывает тонкие фигурные губы и смотрит в мои карие глаза. Видит что-то иное.
— Это был мой тесть.
