49| Камилла
3 июня 2022 г., 12:51
Я приду к тебе вечером, когда начнёт темнеть.
Я приду к тебе вечером, когда община напьётся.
Я приду к тебе в Сад, и будет не так больно.
— Арбузная, дынная и яблочная, — Гелла считает на пальцах.
Мимо дома Баллеров никогда не получается проехать бесследно.
Я ставлю ногу на траву и лезу в сумку:
— Лови, — кидаю Гелле три упаковки жвачки.
— Лучше не бывает, — она убирает их в карман платья.
— Есть новости?
Напротив церкви ряды столов, накрытых белыми в тонкую клетку скатертями. Отец с Фиель расставляют стулья.
— Да ёб твою мать! — голос Калеба откуда-то.
— Слышишь это? — Гелла указывает на корабль за спиной. — Твой крёстный спалил очередную рыбу.
— Он на заднем дворе?
— Ага.
— Чего не помогаешь?
— С ним мелкая. У них там своя атмосфера, — Гелла подходит ближе. — Есть новости в городе?
— Да. Но не здесь.
Я везу велосипед, а ткачиха идёт рядом.
— Кальд дома?
— С Самиром на болоте.
— Пускай тогда Самир сам его моет.
— Да уж. Двойную болотную вонь я не вынесу.
Отец с Фиель о чём-то громко спорят и смеются, расставляя посуду, принесённую Альфи. Средняя Баллер нашла в пасторе отца, коим для неё не был Калеб. Фиель забрала у меня отца ещё в детстве, а я и не злорадствую. Чужой ребёнок для него ближе своего. Пускай. Мне всё равно.
— Что видела? О чём шепчутся в городе?
Гелла помогает мне убирать чипсы Кальда в ящики.
— Себастьян.
— Да ладно! — она слишком громко закрывает дверцу. — Ой, прости.
— Я под прицелом. Нельзя мне появляться в городе, ох, нельзя.
— Он подозревает тебя в убийстве?!
— Нет, что ты! Парень клеится ко мне. Еле оторвалась от него. Пригрозила отцом и твоим отцом.
— Он тебя не узнал?
— Он же тупой, как пробка, — стучу кулаком по голове.
— Тебя можно поздравить с новым ухажёром? — Гелла открывает бутылку лимонада и делает глоток.
— На кой чёрт он мне сдался? Нашла себе занозу в задницу! Он же прошерстит весь Спрингвейл в поисках меня, — киваю на бутылку. — Забирай. Кальду и так много.
— А я так хотела забрать у тебя эту бутылку.
Мы обе улыбаемся. Гелла мне как сестра. Мы одинаково думаем, одинаково дышим. Только ей я могу рассказать то, о чём никто никогда не узнает.
— Затуманенные мозги Себастьяна могут нам помочь,— оглашаю свои мысли.
— А я думала, мы будем играть на его ненависти.
— Ненависть способна взять верх над человеком на короткое время. Любовь действует гораздо дольше.
Я прислоняюсь плечами к висящим тумбочкам в сенцах и скрещиваю на груди руки.
— У Себа есть шанс перед тобой?
— Тебе он нравится? Забирай. Меня тошнит от этого блондинчика.
— Меня тоже, — Гелла передаёт мне бутылку лимонада. — Ты купила обезболивающие?
— И не только их.
— Сегодня вечером?
— Да. Прикроешь меня на празднике, если кто-то заметит моё отсутствие?
— Энтони же знает.
— Он не знает подробностей, — делаю несколько глотков ещё холодного напитка и оставляю бутылку в руках.
— Не боишься заразиться? Камилла, я очень переживаю за тебя.
— Может, я хочу заразиться?
— Я не переживу этого. Не поступай назло отцу, — Гелла кладёт ладони мне на плечи.
— Если я всё-таки заражусь, ты знаешь, что делать и со мной, и с ним.
Ткачиха кивает. Мы давно обговорили детали.
— Пойду помогу маме убить папу, — Гелла подмигивает. — Хочешь, приходи.
— Да, конечно. Желаю увидеть это.
Старшая птичка выходит из дома. У двери на крыльце стоит Аврора, низко наклонившись. Я не видела её с утра.
— Привет. Ты занята?
— Нет, проходи.
Аврора молча заходит и обнимает меня. Макушка стучит в потолок. Только её дом сконструирован под гигантский рост, поэтому она ни к кому не ходит в гости.
— Будь сильной сегодня. Будь выше всего происходящего. Отступи назад, но не скрывайся во мраке. Пускай они не увидят тебя, но ты останешься среди нас.
— Спасибо, — я крепче обнимаю Аврору. Я обнимаю её так, как не обнимала родную мать. И я плачу слезами, которыми никогда не видела моя мать. — Спасибо большое.
У Авроры не было детей и никогда не будет. Она не была мамой, но стала мне матерью. Она учила меня, воспитывала и главное — любила. Кэтрин Санторе умерла двадцать лет назад, но даже при жизни не являлась мне матерью. Она бросила меня, а Аврора подобрала, как ненужного котёнка. Но зверёк вырос, гигантиха сделала из меня своё подобие: бесчувственное, холодное, отрешённое создание. Я повторяю её судьбу — чужая среди своих. Но у Авроры не было Авроры, а у меня она есть.
— Ты защитишь меня, когда беда настигнет Собор?
— Я поклялась, что буду всегда тебя защищать.
Пахнет ромашками, что принёс Калеб. Божья коровка так и сидит на белом лепестке.
