53| Кальд
3 июня 2022 г., 12:52
На день рождения принято дарить подарки. Так рассказывал Самир. Не помню, чтобы когда-то я получал сюрприз 15-о августа.
Цилла сшила мне костюм для погони: мешковатые штаны, мешковатая рубашка и мешок на голову. «Ты похож на пугало», — сказал тогда Самир, увидев меня перед жатвой, и поднял груду костей с пола. А после я вколол себе сыворотку. И от пугало не осталось и следа. Фиель купила мне в Овересте тонкую трость с ручкой в виде головы вороны. Символ смерти. Всё это подарили мне чужие по крови люди, но близкие по духу. Родной отец не вручил мне ни одной вещи.
— О чём задумался?
Я сижу на толстой ветке дерева, чей ствол уходит глубоко в топь. Ноги свисают в воду по колено. Самир облепливает меня мхом и хвощом.
— О твоём подарке, который ты мне не подарил.
— Он есть, и он тебе понравится, но сегодня я тебе его не подарю.
— Почему?
Самир спускает меня с ветки, и я оказываюсь в воде по грудь.
— Ещё не время. Это будет запоздалый подарок. Знай, сейчас он находится в общине, но увидишь ты его через пару дней.
— Отец как-то причастен к этому?
Самир заходит мне за спину и хватает под рёбра. Мы оба голые.
— Что ты чувствуешь?
— Сначала ответь на мой вопрос.
— Ты, правда, сейчас хочешь говорить о своём отце?
— Нет. Я думать о нём не хочу.
— Мой вопрос остался не отвеченным.
— Я чувствую торф под ногами.
— А так?
Его руки перемещаются на мой живот. Самир выше меня, но я чувствую, что он стоит на согнутых ногах. Тяжёлое ощущение сзади. Немного меньше — и плеск воды на ягодицы. Удар бёдрами о ягодицы. Перекладины креста трутся о мою поясницу.
— Блаженство. Сейчас я чувствую блаженство, потому что ты в меня входишь.
Движения усиливаются. Водяные круги проявляются отчётливее. Самир входит глубоко и резко. Я не чувствую себя немощным, наоборот — нужным и любимым. Под ногами больше нет торфа — Самир приподнимает меня и обхватывает рукой член.
— Я думал, мы оставим это на вечер.
— У нас будет и вечером. Я запру тебя в твоём же собственном доме, и никто нас не потревожит.
— Это стало традицией на мой день рождения.
— Тихо, — Самир замирает, но не выходит из меня, ставит на ноги. — Какое-то шуршание.
Справа от нас дрогнули кусты. Ветра нет. Кто-то надвигается. Из-за папоротника выходит Леда.
— Эй! — Самир машет ей, вторая рука на моём члене. — Что случилось?
— Парни, Энтони сказал вам закругляться! — кричит с берега Леда.
— Принято! — Самир показывает большой палец.
— Энтони просил переодеть Кальда! И это… смойте с себя болотную хрень!
— Я кину его в озеро, и он сам помоется! — Самир отпускает мой орган и хлопает ладонями по лопаткам. — А прежде я тебя дотрахаю, — шепчет на ухо.
Леда кривит лицо и закатывает глаза.
— Ладно-ладно! Мы тебя поняли! Уже выходим! — кричу я.
— Всё, я пошла! — Леда разворачивается.
— Можешь остаться! — смеётся Самир. — Мы не стесняемся! — он переступает с ноги на ногу, наступая мне на пальцы под водой. Держится исключительно за один участок моей плоти.
Леда что-то бормочет себе под нос, но я не слышу. Она скрывается в лесу, и шорох исчезает.
— Она поняла.
— Кальд, она ничего не поняла. Мы ничего не делали. Вспомни, как Фиель чуть не застукала нас, когда мы сосались в лесу. А тут просто два голых парня в болоте. Твою голую задницу она не видела, — Самир сильно сжимает правую ягодицу. — Как и я, — кусает губами мочку.
— Нам пора. Отцу не понравится, что мы задерживаемся.
— Мы ещё не закончили.
Вода сглаживает звуки быстрых ударов по ягодицам. Вода сглаживает активную мастурбацию. Тишина не скроет наши стоны. Только наши тела. Мой стон заглушает рука Самира на губах. Его стон — моя спина, в которую он вонзает зубы.
Мы ничего не делаем. Нас никто не видит.
Мы — лучшие друзья.
И только.
Мы помогаем друг другу.
