Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 3 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX В 1827 году слепой студент Луи Брайль изобрёл осязательный алфавит и систему цифр. Используя собственный кулак, он вбивал шило в полоски кожи. С того скромного началa на сегодняшний день в сообществе слепых разработан комплекс методов чтения, письма и математических вычислений. ​Контакты и аудио технология позволяют теперь слепым даже пользоваться Интернетом. ​Однажды Малдер смирился с мыслью, что его слепота постоянна и решил освоить все доступные технологические средства существования в его состоянии. Он кропотливо разбирал каждый новый механизм, добивался решения каждой задачи. Он потратил тысячи часов на изучение путей выживания в своём новом, совершенно тёмном мире. ​И теперь, благодаря чуду высокой технологии, упорному желанию – продолжать заниматься, и используя свой компьютер в качестве пиратского устройства, Малдер готов был поджарить компакт-диск Элвиса, который весело подпевал из глубины квартиры. ​Один в тёмной кухне Малдер подыгрывал на невидимой гитаре и грациозно вырисовывал тазовые движения под «Синие Замшевые Ботинки», с надрывом доносящиеся из гостиной. ​На кухне пахло чесноком и прего-соусом для спагетти. Малдеру показалось, что в прего недостаточно чеснока, поэтому его и другие специи он добавил по своему вкусу. ​Для ужина было рановато, – обычно они кушали поздно вечером, – но он пропустил ланч. Кроме того, ему необходимо было чем-то заняться, пока он ждал Скалли. Поэтому он приготовил ужин на двоих, с салатом и тостами из чесночного хлеба. ​Дни в это время года становились короче, и темнело, соответственно, раньше. Малдер подошёл к входной двери и щёлкнул выключателем – когда Скалли, наконец, вернётся домой, ей не придётся включать свет. ​Не прошло и нескольких минут, как Малдер услышал звук проворачивающегося в замке ключа. Элвис затянул свою версию 1958 года «Трудно управляемой Женщины», и с ароматом соуса для спагетти слился аромат Скалли. ​Малдер вышел из кухни в момент, когда связка ключей упала на журнальный столик. Он убавил громкость музыкального центра; прохладные руки обвили сзади его талию, её щека прильнула к его лопаткам. - Прости, что я задержалась, - произнёс её мягкий голос. ​Он блаженно прикрыл глаза. Его пальцы пробежали вниз по её предплечьям и остановились поверх её ладоней. Не смотря на то, что такие моменты больше не были редкостью, они не стали менее дороги. ​Наконец, он развернулся в кольце её рук и нежно поцеловал её губы. Он никогда не задумывался, каким образом ему удавалось так точно угадывать их расположение. Когда он был зрячим, он никогда её не целовал, но сейчас его губы легко и уверенно находили это самое место. Желая ещё раз проверить свою меткость, он снова склонился к ней для зарождения второго момента, третьего… ​Такие бесценные моменты. ​Но пришло время – поговорить; он потянулся за спину и расцепил её руки. Поцеловав её ладошки, он мягко их выпустил. Он решил не ходить вокруг да около вопросов сегодня вечером. - Ты готова поговорить со мной об этом? ​Прежде чем ответить, она взяла его за руку и подвела к дивану. Обычно на нём было синее покрывало в белую полоску. Было ли оно теперь каким-либо другим – не имело значения. Для него диван навсегда останется сине-белым. - Да, я готова об этом поговорить. - Хорошо… хорошо. – Улыбнулся он облегчённо. – Но сначала ты должна кое-что для меня сделать, хорошо? – Присев сказал Малдер. - Конечно. ​Он заговорщицки понизил голос: ​- Как насчёт – отключить соус? ​Она громко усмехнулась и, неслышно ступая по деревянному полу, удалилась на кухню. ​Элвис начал свои нежные «Подозрительные Мысли». «Теперь, когда она готова к разговору, - подумал он, - хочу ли я это услышать?». ​Сердце Малдера забилось быстрее, и, слава Богу, что их отвлёк соус - его мысли никак не хотели формироваться в нужные слова. ​Слишком скоро – как ему показалось – Скалли присела рядом с ним на диване. ​Он слышал, как она тяжело сглотнула, видимо, тоже подбирая слова. ​Почти интуитивно, его рука легла на её плечи. Он склонился к её уху и тихо сказал: ​- Ты говорила – там много пищи для размышлений. ​Скалли втянула в лёгкие воздух. Много воздуха. Затем выдохнула, вместе со словами: - Я не хотела, чтобы ты узнал, Малдер. Никогда. Вот почему я не согласилась, чтобы ты сегодня пошёл со мной. - О чём ты? ​- О повреждениях моего лица и кожи. Ты не знаешь, что, на самом деле, сотворил со мной взрыв. Я не хотела, чтобы ты пошёл, потому что я не хотела, чтобы ты услышал слова врача – насколько это ужасно. Ты чувствовал мои шрамы своими пальцами, но твои глаза никогда к ним не прикасались. Ты как-то сказал, что мне повезло: в то время как ты состаришься, я останусь прежней. И я действительно чувствовала себя везучей, но по другой причине. Я чувствовала себя везучей, потому что в твоих глазах я навсегда оставалась не изуродованной. Хотя это не так, Малдер. Но, принимая это, мне придётся принять всё. Шрамы, взрыв, твою слепоту – всё. И это – не только операции, какими бы интенсивными они ни были, - всё. Я не знаю, смогу ли я это принять. Я не хочу. Не хочу. ​Он помолчал, прежде чем произнести: ​- Я знаю, что с тобой сделал взрыв, я знаю, что это причиняет тебе боль, даже сейчас. Конечно, мне неизвестно, как именно выглядят повреждения, но я должен тебе кое в чём признаться. Я солгал тебе, Скалли. Я солгал, когда сказал, что для меня это не имеет значения. Имеет, я даже не могу выразить словами – насколько огромное. Фактически, вероятно, я поступаю, как последний эгоист, желая, чтобы ты это сделала. Потому что я не знаю, смогу ли двигаться вперед, если не сможешь ты. Наши жизни сильно изменились, Скалли, но мы продолжаем путь. И в определённом смысле моя жизнь стала даже лучше, чем я мог себе представить. Не во всём, конечно. Господь свидетель – чего бы я только ни отдал, чтобы снова тебя увидеть, чтобы увидеть твою любовь. И, возможно, в твоём случае – продолжение пути означает возвращение назад. Назад – к красоте и невредимости. – Он сделал паузу, затем продолжил: - Я солгал, Скалли. Это имеет для меня значение. ​Скалли задохнулась, чуть слышно сглатывая слёзы: ​- Как можешь ты ожидать от меня такого движения вперёд? Неужели до тебя не доходит? Моё лицо, вероятно, восстановится или станет приближённым к своему прежнему подобию. Но ты – ты так и останешься слепым. Ты так и не сможешь видеть меня, ты так и не сможешь видеть. Ничего. Позволь мне носить мои шрамы, Малдер. Может, только так я и могу идти вперёд. ​Что она сказала? Его лицо вспыхнуло, и он заговорил раздавленным голосом: - Не смей, Скалли! Не смей взваливать вину за это решение или недостаток решения на меня! Я отказываюсь принимать вину за твои шрамы или быть объектом твоей собственной вины. Это не ляжет к моим ногам в качестве пожертвования моему состоянию! - Иногда что-то происходит из-за тебя, Малдер. И это – тот случай. Ты не просил об этом, ты не просил ни о чём таком! Испытываю я извращённое чувство вины выжившего или нет, суть одна: я могу видеть, а ты не можешь. ​Он понизил голос и заговорил быстрым шёпотом: ​- Скалли, это не изменится. Никогда. Потребовалось немало времени, но, в конце концов, я с этим смирился. Я в порядке, правда. Но я чувствую, что, не принимая решение об операции, ты – совсем не в порядке. Моя слепота отражается на твоём лице каждый раз, когда ты смотришь на себя в зеркало. Как, ты думаешь, мне с этим живётся? Я хочу, чтобы ты шагала вперёд рядом со мной. Целая и счастливая. Как и я. Рядом с тобой. ​Воцарилась тишина. Малдер терпеливо ждал. Элвис мягко запел «Удивляюсь Тебе». Слева раздался прерывистый голос Скалли. ​- Мы должны учитывать, что на каждую операцию потребуется немало времени. Это дело не на один выстрел, Малдер. Может понадобиться несколько попыток, чтобы добиться верного результата. Если его, вообще, удастся добиться. В течение продолжительных отрезков времени я не смогу тебе помогать… ​- Послушай, я – большой мальчик, Скалли. Утром я оделся сам, и даже подобрал одежду – фактически, лучше, чем я это делал раньше. Я могу готовить для себя и для тебя. – Он кивнул в сторону кухни. – Я умею вызывать такси, и я умею стирать. Я – почти такой же, как все, я – личность. А как насчёт тебя? Ты можешь сказать о себе то же самое? – Она не ответила, и он продолжил: - Ты нужна мне по многим причинам, Скалли. Большинство их – эгоистичны. Но не для решения прописных мирских задач, необходимых для выживания. Для этого ты мне больше не нужна. И никогда не понадобишься. Я научился заботиться о себе. В каком-то смысле, мне даже кажется, что я - на уровень выше этой игры. ​- Как ты можешь так говорить? – он услышал тихое сопение, и надеялся, что она не плачет. ​Он крепче обнял её плечи левой рукой и нежно погладил её щёку – правой. Она была сухой. ​- Разве ты не помнишь, Скалли? Помнишь, когда мы искали Большое и Синее? Я сожалел о недостатке деревянной ноги. Я сказал: «…если бы у меня была деревянная нога, вполне возможно, я был бы более счастливым и целостным…». Что ж, теперь у меня есть эта деревянная нога. ​Она хранила молчание, и он сидел в тишине вместе с ней. Несколько минут спустя, он наклонился и поцеловал её макушку. Наконец, Скалли заговорила: - Операции будут болезненными. - Ты боишься? - Восстановление потребует много времени. - У тебя есть другие планы на этот период? - Может не получиться. - Тебе есть, что терять? - А ты как думаешь? - Думаю, есть. - Это – шантаж? – голос Скалли был низок и серьёзен. ​- Да, - глухо ответил Малдер. – Но не тот, о котором ты подумала. Я всегда буду рядом. Я хочу, чтобы ты была со мной. Целой, или, по крайней мере, пытающейся бороться. Это – то, кем ты являешься, Скалли. Ты потеряешь себя, если не попытаешься. - Я не знаю, остались ли у меня силы бороться. ​- Тогда, если станет слишком трудно, вместо тебя на ринг выйду я. Только постарайся ударить в колокол прежде, чем меня отчислят. - Ты бы сделал это ради меня. – Это не было вопросом. - Да, я бы сделал. - Я подумаю, я обещаю. Хотя, похоже, твоё мнение по этому поводу уже составлено. ​- Составлено. ​- В отличие от тебя, мне нужно больше времени. ​- Сколько угодно. ​- Я всё ещё могу сказать «нет». ​- Только если это будет честным решением, а не каким-то извращённым убеждением, основанным на самобичевании. Я отказываюсь принимать твою вину, это я уже сказал. ​- Ты сказал. ​- Ммм, насколько болезненно? ​- Зависит от степени повреждений, будет известно в процессе операций. ​- Тогда, если чувствуешь в этом необходимость, расценивай боль как самонаказание. Ты боишься? ​- Нет. Да…, немного. ​- Я – тоже. Но позволь мне беспокоиться о тебе. Позволь мне сделать это для тебя. Я клянусь, что смогу. ​- Я знаю, что ты сможешь. Ты уже это делаешь. ​К своему удивлению, когда Скалли коснулась его щеки, он почувствовал слёзы под её пальцами. Должно быть, снова эта проклятая хлорированная вода из бассейна. ​Чёрта с два. ​- Ты сказала, что тебе нужно время, и я хочу, чтобы ты взяла времени столько, сколько потребуется, прежде чем принять решение. Я знаю, как дорога тебе твоя приватность, и я уважаю её. Но я не хочу, чтобы ты однажды почувствовала, что должна от меня что-то скрыть. Я люблю тебя, Скалли. Не пытайся от меня прятаться. ​Проклятая хлорка. ​- Никогда не прячься от меня. Ведь именно в моменты, когда ты он меня отстраняешься, меня пожирает настоящая, непроглядная тьма. ​Она нашла его губы, и Элвис запел «Люби Меня». ​Что он и сделал. *************** *************** Малдер вручил Скалли последнее мокрое блюдо. Он их мыл, а она сушила и убирала. ​Ужин хоть и был отсрочен, но прошёл совсем неплохо. Правда, соус пришлось подогреть, но это не испортило его вкусовых качеств. ​Элвис был отложен на поздний вечер, его место заняли дела. ​- Преступление по ненависти? – Спросила Скалли. – По-твоему это похоже на преступление по ненависти? ​- Похоже – по самым строгим определениям этого термина, - ответил Малдер. Преступления по ненависти – это преступления, которые мотивируются нанесением вреда социальной группе. А секта – это социальная группа, верно? ​- Верно. – Он услышал характерный звон фарфора, - Скалли убрала на место последнее блюдо. ​- Итак, - продолжил он, - Мы расследуем преступление по ненависти. По крайней мере, так кажется ФБР. А мне кажется, что, на самом деле, нам с тобой придётся расследовать дело под грифом «Х». ​Малдер подхватил полотенце с крючка и, вытирая руки, продолжил говорить, глядя перед собой. ​- Мы ищем причины, по которым эти мужчины - а, насколько нам известно, это были мужчины – покончили с собой или пытались это сделать. ​В сопровождении голоса Скалли, открылась и закрылась дверца холодильника: ​- И у нас есть свидетель, с которым мы можем об этом поговорить, так ведь? ​- Точнее, свидетель, предотвративший самоубийство и жертва этой попытки. – Пока он говорил, его руки скользили по гладкой поверхности. Наткнувшись на открытый ящик, они скрылись внутри, и пошарили вокруг. ​Голос Скалли прозвучал чуть громче звона пустых стаканов. ​- Кто-нибудь допрашивал жертву? Его физическое состояние позволяет давать показания? ​Рука Малдера нашла неуловимый объект и мягко захлопнула ящик. ​- Насколько мне известно, никаких физических повреждений, которые не могли бы зажить за это время, он не перенёс. Но вполне могут иметь место повреждения психики. Он продолжает твердить что больше «не может выносить видения». Или что-то вроде этого. И это – всё, что он сказал с тех пор, как его подружка застала его перерезающим себе вены. ​Он почувствовал, как, проходя мимо, Скалли задела его плечом. Повернувшись, он последовал за ней. ​- Нам известно, наверняка, что именно этот человек… ммм… как там его имя? Являлся одним из тех, кто беспокоил тех женщин? ​Малдер осторожно обошёл кофейный столик, чтобы присесть на застеленный сине-белым покрывалом диван. ​- Виктор Скотт. Его имя – Виктор Скотт, хотя его подружка называет его «Мопс». И да, Мопс Скотт был застукан на деле. Согласно заявлению в полиции, подписанному матерью потерпевшей, он зажал в переулке, позади их дома, молодую, умственно отставшую сектантку и стал на неё орать, угрожая самодельным никелированным автоматическим оружием. Вконец перепугавшись, она закричала, да так громко, что услышала и прибежала её мать. ​Малдер протянул Скалли предмет, который успешно выудил из ящика. Стекло звякнуло по поверхности кофейного столика, её пальцы коснулись его руки; она присела справа от него. ​- Нам известно наверняка, что и остальные жертвы суицида имели дело с этими женщинами? – Раздался мягкий хлопок, затем – тихое журчание жидкости, наполняемой бокал, пауза, снова – журчание. ​- Абсолютно точно. По крайней мере, в отделении Балтимора в этом совершенно уверены. Фактически, они сами подкинули это дело Скиннеру. – Малдер наклонился, пошарив кончиками пальцев по полированной поверхности столика, пока штопор снова ни оказался в его руке. Он слышал, как слегка надорвалась пробка, когда он ловко выкрутил её из горлышка. ​- Что ж, даже если в этом нет ничего из Секретных Материалов, мне всё равно интересно разобраться в деле, где преследуют женщин за их веру. Тем более, если подверглась издевательству молодая умственно отсталая девушка. ​- Хорошо, я ищу колдунов, ты ищешь фанатиков. Результат – общий. За победу! – Он поднял свой бокал навстречу её. ​- Нам стоит съездить завтра в Балтимор. Посмотреть – не появилось ли что нового в местном отделении. Может, самим допросить Мопса. ​- Можно мы встретимся и с ведьмами, Скалли? Я хочу увидеть ведьм. ​- Я так понимаю, тебе недостаточно того, что с одной из них ты живёшь? – она тихо хихикнула, задержав во рту Каберне. ​- Нет, это слово начинается с буквы «с». – Его рука скользнула вниз и легонько защекотала её под коленкой. – Хотя, я люблю, когда ты колдуешь над тем, что у тебя так хорошо получается. ​Закинув левую ногу на правое колено Малдера, она сделала очередной глоток и вздохнула: ​- Культовая активность, самоубийства, жертвы психического воздействия и преступления по ненависти – просто обычные будни нашего офиса. ​- Я предпочитаю такой порядок: мистическая активность, ведьмы и период магических приступов, заколдованные индивидуумы и преступления по ненависти, - улыбнулся Малдер. ​- С каких это пор ты всё время видишь стакан наполненным наполовину? – бросила она ему. ​- С тех самых, как ты вошла в свой магический период и заколдовала меня, женщина-ведьма. – Что? – спросил он, не дождавшись ответа. ​- Где пропадает Элвис, когда он так нужен? ​Осторожно коснувшись пальцами её руки, он взял у неё бокал, аккуратно установил вместе со своим на столике, затем, резко развернувшись, прижал Скалли к дивану и запел голосом Элвиса: - …лишь по слогам, по слогам выжигая «любовь»… - двигая бёдрами в такт собственному мотиву. - О, господи! – рассмеявшись, выдохнула Скалли. – Дамы и господа, я уверена - Элвис только что вошёл в это здание. ​- Вообще-то, он почти… - пробормотал он с её волосами во рту. ​И после многочисленных успешных проверок и перепроверок – достижения цели губами – здесь, на сине-белом диване, не Элвис, а Фокс Малдер, уверенно вошёл в здание.