Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 4 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX Малдер сидел в пассажирском кресле Форда Тауруса, арендованного в Бюро. За свою карьеру он побывал во стольких Таурусах, что мог узнать их с закрытыми глазами. Или с широко раскрытыми, за тёмными линзами очков – как сейчас. ​Интересной особенностью этого Тауруса было то, что его передние сидения представляли собой одно сплошное, а не пару корзинообразных – как обычно. ​Сплошные сидения напоминали Малдеру о вождении в школьные годы. Поглаживая руль, он вспоминал вкус своих первых сигарет. Обнимая одной рукой подружку на сплошном сидении своего Катласса, он пытался выруливать другой – в ожидании продолжительного красного света – для французского поцелуя и острых ощущений. ​Несколькими годами позже он купил новую модель жёлтого Бьюика Санберда с гоночными полосками. Вот когда он затосковал по комфортным сплошным сидениям. ​А сейчас, но уже по другим причинам, он тосковал по корзинообразным сидениям. Короткие ножки Скалли вынуждали выдвигать сидения так, чтобы она уютно чувствовала себя за рулём и легко доставала до педалей. Колени Малдера практически упирались в его грудь. По крайней мере, так ему казалось. Господи, он тосковал по вождению. Езда и торможение, управление и ускорение; он тосковал по чувству взаимодействия с механизмом, наделённым лошадиными силами. Он тосковал по свободе вождения. И сейчас он тосковал по возможности – отодвинуть это проклятое сидение. В автомобиле всегда побеждает водитель. Скалли везла их по 95-й окружной дороге из Вашингтона в балтиморское отделение ФБР. ​- Эй, Скалли, ты знаешь, что существуют 95, 195, 295, 395, 495, 695, 795 межштатные и даже 895 – прямо здесь, в районе метро Вашингтон – Балтимор. Как думаешь, почему нет 595-й? ​- Вообще-то, Малдер, думаю, у меня есть этому объяснение. – Она переключила скорость, и машина свернула налево. Малдер знал о существовании левого переезда, соединяющего 95-ю и 695-ю окружной Балтимора. – 70-я межштатная является главной артерией между востоком и западом Мериленда. 70-я заканчивает свой путь на 695-й. Изначально предполагалось, что 70-я должна соединяться с 95-й в центре Балтимора перед туннелем Форт МакГенри. ​Скалли снова свернула налево и переключила скорость. ​- Но этого так и не случилось – из-за жалоб жителей Балтимора. Потому что строительство переходов и самого шоссе привело бы к разрушению окрестностей. Ты всё ещё можешь видеть недостроенные дороги, ведущие в никуда. Вот, этот отрезок – от 70-й до 95-й и должен был стать 595-м, я думаю. - Скалли? - Да? ​- Никому не нравится чёртово шоссе. ​Рядом вырвалось неделикатное фырканье, и два маленьких пальца щёлкнули его по лбу. ​Спустя пару минут машина остановилась, но Скалли не заглушила мотор. ​- Мы на месте? – спросил Малдер, по привычке поворачивая голову из стороны в сторону. ​- А, ещё нет. Мне нужно сделать небольшую остановку, чтобы снять деньги. Я истратила последние наличные на химчистку сегодня утром. – Машина ещё немного проехала вперёд. ​- Где мы? ​- Мы – в стороне от окружной, я свернула к банкомату по кратчайшему пути к офису в Балтиморе. Прости, мне стоило сказать тебе об этом. ​Он почувствовал, как машина свернула для парковки и услышал тихое шуршание опускающегося стекла. ​- Подожди секунду, Скалли, - сказал Малдер, отстёгивая ремень. ​- Что ты делаешь, Малдер? ​- Приподнимись на минутку. ​- Что? ​- Давай, позволь мне сюда забраться. – Руки Малдера легли на её бёдра, и, приподняв её на пару дюймов, он подсунул под неё левую ногу. ​Её шокированный голос прозвучал у самого его уха. - Малдер! Какого черта ты это делаешь? ​Он нагнулся, поднял защелку и отодвинул сидение назад. Затем, одним ловким движением, он снова приподнял Скалли и усадил её рядом. Теперь Малдер находился на водительском сидении. ​Опустив стекло до конца, он повернулся в её сторону: ​- Сколько наличных тебе нужно? ​- Малдер? ​- Эй, как член Общества Слепых в хорошей форме, я чувствую это своей обязанностью. 40.00 $ будет достаточно? ​- Сними $60.00. ​- Хорошо, но ты платишь за ланч. ​Пальцы Малдера ловко изучали клавиатуру банкомата. Спустя пару коротких секунд, он начал нажимать на кнопки. Не прошло и минуты, как он вручил Скалли три купюры - предположительно, двадцатки. ​Её удивлённый голос произнёс: ​- Нажми ещё раз на кнопку – машина спрашивает, не хочешь ли ты совершить другую операцию. ​Он нажал на кнопку и подождал несколько секунд, пока ни услышал звук отпечатанной квитанции. ​Малдер ощупывал лицевую сторону машины, пока ни почувствовал контрольную полоску бумаги. Торжественно сияя, он вручил ей чек. ​- Мне давно хотелось это сделать, - сказал он, улыбаясь. ​Повернувшись к ветровому стеклу, он сделал паузу. Быстро коснулся пальцами панели управления, затем любовно взял руль обеими руками. Закрыв глаза, он провёл ладонью по краю. ​Наконец, он наклонился направо и с едва слышным «ууф» перетащил Скалли на её законное место – за рулём. ​- Теперь счастлив? – Спросила Скалли с усмешкой, выдвинув сидение вперёд, она завела Таурус. ​Позади них мягко загудел мотор. ​Малдер объяснил: ​- Когда-то, когда я мог видеть, я обычно смеялся, не понимая, зачем для пользования водительскими банкоматами введён метод Брайля. Теперь я знаю. «Потому что подружки слепых парней тратят слишком много наличных на химчистки». Раскрыт ещё один Секретный Материал. ************************************ - Мы на месте. – Произнесла Скалли, свернув на стоянку балтиморского отделения ФБР. ​Малдер помнил, что фасад светло-кирпичного здания балтиморского офиса был украшен огромной печатью Министерства Юстиции. Само здание находилось чуть западнее кольцевой, ведущей в Индустриальный Центр Рутерфорда. Гораздо скромнее, чем могущественное здание Гувера, увешенное портретами американского правительства. ​Он всё ещё помнил довольно удобное расположение кабинетов и этажей в этом офисном здании. ​Удобное расположение этажей являлись большим плюсом для Малдера. Сегодня он решил не брать свою белую трость, а положиться на свою память, руку Скалли и её тихие подсказки. ​Он знал, что ассистент директора Скиннер был замешан в данном сотрудничестве, поэтому не сомневался, что в этом офисе все отлично проинформированы о слепоте и остальных его особенностях. ​Например, о том, как он держит за руку своего партнёра. Честно говоря, она здорово помогала ему ориентироваться на незнакомых территориях, и время от времени он чувствовал необходимость – снова ощутить землю под ногами. Иногда темнота становилась настолько пугающей, что он невольно сжимал её руку – всего на мгновение – чтобы получить необходимую поддержку. Интересно, она знает об этом? ​Иногда эта слепота по-настоящему его доставала. Как, например, сейчас, когда женщина-офицер буквально прокричала им верное направление. Это было обычным делом, и только вчера он подшучивал из-за того над Скиннером, но наступали моменты, когда он уставал от повышения на него голосов. И он говорил: ​- Офицер, пожалуйста. Я – слепой, но я неплохо слышу. Нет необходимости кричать. ​Подобные ситуации Скалли позволяла ему улаживать самостоятельно. Малдер знал, что этот добропорядочный офицер даже не думал его обижать, но самоутверждение в поведении – как агента и следователя - было ему необходимо. ​Хуже крика был только тихое нашёптывание – когда с ним пытались общаться, как с ребёнком. ​Специальный агент Кевин Робертсон ожидал их в своем офисе. Не было никаких сомнений, что в данный момент именно он вёл расследование. - Агент Малдер, агент Скалли, спасибо, что согласились помочь нам в этом деле. Пожалуйста, присаживайтесь. Скалли мягко подтолкнула Малдера вправо и отпустила его руку. Движения были настолько лёгкими, что вряд ли остались замеченными. - Спасибо, что пригласили нас, агент Робертсон. – Малдер присел, почувствовав позади себя стул. – Что заставляет вас думать, что мы сумеем помочь? ​- Честно говоря, агент Малдер, я провел собственное маленькое расследование относительно вас, прежде чем позвонить вашему ассистенту директора. Вы и агент Скалли кажетесь – ммм – сведущими в необычных делах. Мое начальство, похоже, не считает, что этому делу следует уделять так много внимания. Но я думаю иначе: мы имеем не только сфокусированную на враждебной деятельности группировку, так называемую «секту», но и побочные обстоятельства, которые бесспорно являются необычными. - Бесспорно для кого? – Спросил Малдер. ​- Для меня. – Робертсон понизил голос. ​Закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки, Малдер откинулся на спинку стула. - Агент Малдер, я перейду прямо к сути. Нет никаких сомнений, что все эти люди совершили или пытались совершить самоубийства. Но я уверен, что каждый, склоняющийся к суициду человек, является жертвой неправомерной смерти. - Вы так думаете? – Произнёс голос Скалли. - Да, я так думаю. Вот почему я попросил вашей помощи. Видите ли, похоже, я здесь – единственный, кто чувствует, что эти суициды кем-то подстроенными. - Вы считаете эти суициды «подстроенными»? – Спросил Малдер, подавшись вперёд. - Эти люди, определённо, не были сливками общества, но они не относились и к тому типу, кто бросается под грузовики. Или простреливает себе голову, или вскрывает вены на кухне! Я работал на этих улицах в течение долгого времени, агенты. Это – не естественное поведение для тех парней. Я уверен, что что-то – что-то извне – подтолкнуло их к этому. Кто-то заставил их захотеть это сделать. – Тяжело вздохнув, Робертсон продолжил. – Это звучит глупо, я понимаю, но я не могу избавиться от предчувствия, что здесь что-то не так. Что-то, к чему я не могу найти подход. Другие агенты, может, и не считают этот кусок заслуживающим внимания, но я знаю – я знаю, что кое-какие элементы должны быть рассмотрены более объективными глазами. - И эти глаза – мои? - спросил Малдер с любопытством, неосознанно поправив очки на переносице. ​- Могу я быть с вами абсолютно откровенным, агенты? - Конечно, - ответил Малдер, услышав, как закрылась дверь. Очевидно, агенту Робертсону было что сказать, и он не хотел, чтобы это слышали остальные. ​- Мне здесь жить. Этот офис – мой дом, и моё отношение к таким, более экстремальным возможностям, не были восприняты с большим энтузиазмом. Секретные Материалы уже имеют репутацию «не от мира сего». Я хочу этим воспользоваться по совершенно эгоистичным причинам. Как я уже сказал – мне здесь жить. Я говорил с этими, женщинами, агенты, с теми, что называют себя ведьмами. Я видел то, что осталось от жертв суицида, и я пытался поговорить с последней, оставшейся в живых, жертвой. Что-то здесь чертовски не так. Может, я и схожу с ума, но я думаю, вы – более квалифицированы для ведения этого дела, чем я, агент Малдер. Я бы очень оценил, если бы вы просто осмотрелись слегка и сделали какие-то выводы. Это – всё, о чём я прошу. ​- Вы просите нас принять главный удар из насмешек, которые возникнут в результате расследования дела ведьм? – Прозвучал спокойный голос Скалли слева от Малдера. ​- По существу, да. – Последовал ответ. – Но, простите за выражение, что-то там назревает. Только я не уверен, что знаю, как это расследовать. Малдер почувствовал напряжение в голосе мужчины. Очевидно, агент Робертсон хотел избавиться от этого скользкого дела, вручая его команде Секретных материалов. Малдер знал, что если они со Скалли откажутся от дела, Робертсону придётся расследовать случай, связанный, возможно, с экстраординарными вещами. Робертсону пришлось бы продолжать расследование и без них. Это дело могло превратиться в смертный приговор в карьере агента. С самого начала, Малдер оценил честность агента, не смотря на то, что Робертсон считал отдел Секретных Материалов «не от мира сего». Но Малдер знал, как сложно работалось бы в офисе, если бы Робертсону пришлось ковыряться в расследовании на правах гостя. Малдер знал это как никто другой. Он знал, что должен его отпустить. Кроме того, агент Робертсон был так любезен, что не требовал права голоса. - Вы передаёте это дело нам с агентом Скалли? – спросил Малдер, - Потому что я хочу, чтобы было предельно ясно – кто здесь стреляет. ​- Все выстрелы ваши, агент Малдер – если вы возьмете дело. Шли секунды, и лишь тиканье часов нарушало тишину. - Мы начнем с опроса последней жертвы, Виктора «Мопса» Скотта. Напряженность в комнате рассеялась – факел потух, расследование этих преступлений теперь принадлежало Секретным Материалам. - Он находится в больнице Святой Агнессы, но его собираются перевести в Шеппард Претт. Больница Шеппард и Иноч Претт находилась в северной стороне улицы Чарльза и являлась психиатрической клиникой. - Я бы предпочёл встретиться с ним до того, как его переведут, если это возможно. - Это возможно. Я организую это прямо сейчас, если хотите. Я предоставил ассистенту директора Скиннеру всю имеющуюся на сегодняшний день информацию. Конечно, если вам потребуется моя помощь, вы можете на неё рассчитывать. - Спасибо, агент Робертсон. Если вы не возражаете, мы бы хотели начать. ​Малдер встал и вытянул руку перед собой, предлагая зрячему агенту её пожать. - Агент Малдер, агент Скалли, я ценю вашу помощь. Если это имеет значение, я изучил несколько ваших дел и нашел их потрясающими. Я не всегда доверял вашим выводам, но почитать было интересно. ​- Мы бы ничего не значили, если бы не интересные дела, агент Робертсон. – Произнесла Скалли. ​Малдер приготовился уходить. Он потянулся к Скалли, и в следующий момент её ладошка скользнула в его руку. ​Таким, нетрадиционным образом Скалли повела его к выходу. ​Его остановил неуверенный голос Робертсона: - Ммм… агент Малдер, может, это некорректно или невежливо – об этом говорить, но я сожалею о случившемся с вами. Я сожалею, что вы ослепли. Это было впервые на памяти Малдера. Не «я сожалею», которое время от времени всё же проскакивало, а тот факт, что агент произнёс слово «слепота». Люди старались по возможности избегать этого слова. ​Малдер предполагал, что они, должно быть, думают, что слепец не осознаёт своей слепоты, и если они воспользуются словом «слепой», то привлекут его нежелательное внимание. ​Так ли иначе, сочувствие было замечено и оценено. Малдер улыбнулся и кивнул. - Спасибо, агент Робертсон. Но раз уж вы читали дела с нашими прошлыми расследованиями, должны были заметить, что большинство времени я всё равно проводил в темноте. - Он поднял руку вместе с рукой Скалли. - И агент Скалли годами объясняла мне, на что я смотрю. Зато сейчас у меня лучшее чутьё и я лидирую. Как только они покинули здание, раздался голос Скалли: - Раз уж на то пошло, почему ты не заметил, как хорошо ты улавливаешь ведущие нити, чувствуешь подозреваемого, или что можешь настолько приблизиться к раскрытию преступления, что почти входишь во вкус? ​- Да ты просто ревнуешь, потому что я понравился ему больше. ​- Садись в машину, горячий стрелок, пока я ни решила подбросить тебя в Шеппард Претт. ​Малдер забрался в салон и захлопнул дверцу. Он был немного встревожен – по какой-то причине эта шутка вызвала холодок вместо усмешки.