Вспышка

Xxxxxxxxxxxxxxxxхххххххххххххх Часть 6 хххххххххxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxX Скалли описывала ему окрестности, ведя машину по односторонним городским улицам. По обочинам располагались старенькие домишки, многие из них были брошены. Некоторые – ещё заселены, но выглядели так, словно в скором времени их собираются оставить. ​Малдер слушал её и уже не в первый раз отмечал про себя, как много теперь Скалли с ним разговаривала. И это здорово, потому что долгие годы они не знали, как разговаривать друг с другом. Разговаривать по-настоящему. Обычно они просто обсуждали какую-то информацию и стратегические вопросы. ​Это стало вынужденной необходимостью. Они понимали, что ему нужны её слова, чтобы видеть. Мягкий ли это альт или пронзительное сопрано – её голос являлся его зрением. Когда-то их бессловесное общение заключалось в простых взглядах или приподнятой брови. Теперь это были дыхания и шёпот лёгких прикосновений. Так, они стали учиться говорить друг с другом. И он наслаждался, слушая её. - Шесть женщин живут в одном из этих стандартных домов. - Рассказывала Скалли, сидя за рулём. – Дома не очень большие. И могут показаться довольно тесными для шестерых взрослых. - Ну, - вмешался Малдер, - для двух из них эта теснота – явный плюс. ​- Чёрный юмор на тему случившегося? – Усмехнулась Скалли. - Нет, только факты, мадам. Две из наших ведьм - лесбиянки. Акиба Робинсон и Таниша Фицер. Обеим по тридцать одному году и обе необычайно довольны этой тесной близостью. ​- Тебе так кажется. ​- Вовсе нет. Ты была слишком занята, рассматривая фотографии. Но, позволь мне тебе напомнить, - у нас секта из шести ведьм. Включая, семнадцатилетнюю Линни. Её матери, Октавии Кнокс – 49 лет, поэтому я предполагаю, что она является лидером, другими словами, главой этой группы. ​- Королевой? ​- Ну, это не типичная секта, я не знаю, какова их иерархическая структура. Так или иначе, ещё в неё входят: 43-хлетняя Антония Голдер и 22-хлетняя Тимека Тукер. Встреча с последней меня интересует в первую очередь. ​- Не удивительно. – Выдохнула Скалли. ​- Что ты имеешь в виду? ​- Я видела фотографии, помнишь? – Снова выдохнула Скалли. ​- Да, и что? ​- И что? – Повторил он, не дождавшись ответа. ​- Да то, что она очень красивая молодая женщина. Конечно, она бы заинтересовала тебя в первую очередь. ​- О, Скалли, неужели это пробивается маленький зеленоглазый монстрик? Эта Тимека, должно быть, сногсшибательна. Так расскажи мне, - поддразнивал он, - у неё светлая кожа, полные губы и высокая упругая грудь? ​Скалли тихо хихикнула: ​- Ну, со светлой кожей и полными губами ты угадал, а вот за консистенцию её груди я лично ручаться не могу. И когда это расследование подойдёт к концу, тебе тоже лучше этого не делать. ​- Договорились. - Сейчас мы сворачиваем на запад Гарлем Авеню, - сообщила Скалли. – Знаешь, это очень бедный район западного Балтимора. Большая часть территории завалена мусором, и торговцы наркотиками снуют на каждом углу. А вот квартал 3500, Малдер, безупречен. Это вовсе не милый район, и большая часть зданий, облицованных старым кирпичом, нуждается в новом покрытии. Но, по крайней мере, этот квартал выглядит так, словно кто-то решил здесь прибраться. Машина притормозила, и Малдер почувствовал знакомые толчки: вперёд - назад, как обычно происходит при парковке. ​- А, ещё здешние улицы все в колдобинах, тротуар неровный. Так что, будь осторожен. ​Малдер бросил трость на заднее сидение, поэтому теперь, осторожно выбравшись из машины, открыл заднюю дверцу и, склонившись, тщательно ощупывал мягкую обивку, пока ни наткнулся на то, что искал. ​Захлопнув обе дверцы, он отступил на обочину и повернул голову влево. Тёмные очки уверенно сидели на своём месте, на переносице. Рукоятка белой трости уютно расположилась в руке, между большим и указательным пальцами. ​Вскинув голову, Малдер глубоко вдохнул и коснулся тротуара наконечником трости. Трудно поверить, что уже середина осени. И всё же, не смотря на тёплые дни, запах и шорох опадающей листвы выдавали истинное время года. ​Необычайно тёплый ноябрьский бриз взъерошил его волосы и приподнял полы пиджака. Лёгкая полоска галстука мягко легла на его левое плечо. ​Тихий голос Скалли коснулся его уха нежным дыханием, и в тот же самый момент их пальцы встретились в тесном сплетении. ​- Сейчас ты смотришь на юг. Резиденция этих женщин находится западнее, в двух домах отсюда. Тротуар здесь ровный. Повернись на север, в пяти шагах отсюда – возвышенность. Я вижу двух женщин, они наблюдают за нами оттуда. ​Малдер кивнул и перекинул трость в левую руку. Правой рукой он нашёл ладошку Скалли и, сжав крепче, повернул налево. Решив, что двинулся слишком быстро, он приостановился, позволив Скалли сравнять шаг. ​Не смотря на то, что по правилам зрячий должен пропускать слепого вперёд, Малдер предпочитал, чтобы Скалли поднималась по ступенькам первой. Правила его никогда не заботили. ​В результате, Скалли оказалась на возвышенности раньше и первой обратилась к женщинам. ​- Добрый день, я – агент Скалли, это – агент Малдер. Мы работаем в ФБР и хотели бы задать вам несколько вопросов, относительно преследований, которым вы недавно подвергались. ​Малдер осторожно нащупал землю и отошёл от ступенек. - Ненавистный, просто ненавистный. Так на нас нападал. Особенно на ‘Ни, и напугал её до смерти. Он просто головорез, вот и всё. Ненавистный головорез. - Малдер, это – Октавия Кнокс, мать Линни, и Тимека Тукер, ещё одна жительница этого дома. ​Малдер кивнул в их сторону и спросил: ​- Этот «головорез», должно быть, Виктор Скотт? ​- Да, - ответила Октавия. – Мопс живёт ниже, по этой же улице. Я не знаю, с чего он решил нам досаждать. Особенно ‘Ни. Она не настолько сильна, чтобы суметь ему противостоять. ​Голос Октавии был глубоким и неустойчивым, - подметил Малдер, - словно она совсем недавно перенесла ларингит. Однако, неприятным его тоже нельзя было назвать. Фактически, он был низким и хрипловатым. Акцент её не был внутренним балтиморским, скорее, он напоминал классический балтиморский, в котором «глотались» некоторые согласные. ​- Что ж, - произнёс Малдер, - в ближайшем времени он не станет вас беспокоить. Похоже, его госпитализировали на очень-очень долго. Я только что его опрашивал. Ему с трудом удаётся сформулировать хотя бы одно полное предложение. Я надеялся поговорить с вами о другом вашем соседе. О том, который совершил самоубийство. ​К беседе подключился другой, более молодой голос. - Агент Малдер, вы приехали по делу соседей, которые хотят от нас избавиться? Или по нашему делу? - Мы просто хотим раскрыть загадку, и пытаемся собрать воедино все кусочки. – Он повернулся на голос Тимеки и подарил ей хорошо отработанную дежурную улыбку. – Почему вы решили, что мы здесь по вашему делу, мисс Тукер? Ветер снова встревожил листву: зашуршал, закружил - Малдер почувствовал лёгкое прикосновение на своей щеке. ​- Не думаю, что для этого есть причины, мистер Малдер. Их нет. Давайте войдём внутрь. ​Рука, которая принадлежала не Скалли, легла на его предплечье. Он слышал, как Скалли кашлянула, когда эта рука взяла его под локоть и повела в дом. ​Обычно Малдер возражал, когда незнакомец – даже с самыми добрыми намерениями – брал его под руку. Его всегда удивляло, что люди считали себя вправе обращаться с ним подобным образом без его разрешения. Должно быть, рука слепого человека и живот беременной женщины помечены одним и тем же, невидимым приглашением: «Прикоснитесь ко мне!» ​Но на этот раз, когда осторожно, но уверенно его повели к креслу, он смолчал. Ноги наткнулись на мягкую обивку, и в тот же миг незнакомая рука оставила его в покое. Присев, он снова почувствовал лёгкое прикосновение сухого листа на своей щеке, да так явно, что невольно попытался его смахнуть. ​Послышался тихий смех, и откуда-то напротив раздался голос Скалли. - Если все остальные женщины в доме, мы хотели бы с ними поговорить. ​- Все, кроме Акибы и Таниши – они будут позже. Линни и Антония наверху. С тех пор, как ‘Ни подверглась нападению, она даже не хочет выходить из своей комнаты. Я разрешила ей оставаться наверху, пока она ни почувствует, что готова. Антония – с ней. Она умеет подобрать нужные, успокаивающие слова. ​- Я бы хотела поговорить с Линни в её комнате, как думаете, она согласится? – Спросила Скалли. ​Октавия на секунду задумалась. ​- Вероятно, да. ​- Мы сэкономим время, если я поговорю здесь с мисс Тукер, а агент Скалли – с дамами наверху. Вы не против, мисс Тукер? ​- Абсолютно нет, мистер Малдер. – Ответила Тимека. В отличие от Октавии, голос Тимеки был мягким и устойчивым. Она звучала моложе, чем на 22 года. ​- Отлично. Спальня Линни находится справа от лестницы. – Шаткий голос Октавии оборвался звуком поднимающихся по ступеням шагов. Но не раньше, чем Малдер почувствовал лёгкое прикосновение руки Скалли к своему плечу. ​Шаги утихли. ​- Итак, мистер Малдер, - произнесла Тимека, - вам когда-нибудь прежде уже доводилось встречаться с ведьмой? ​Малдер усмехнулся: ​- Характер нашей работы включает в себя встречи с людьми, утверждающими, что они – колдуны и ведьмы. Вы – ведьма какого типа? ​Воздух в комнате переместился, и он услышал тихий звон драгоценностей или ключей. Вскоре прямо перед ним раздался её голос. ​- Вы хотите знать – добрая я ведьма или злая? – С её губ сорвался приглушённый смех. – Я могу быть любой, мистер Малдер, какой пожелаете. ​Малдер уловил аромат корицы, когда её рука прикоснулась к нему и заставила подняться. - Пойдёмте со мной. – Сказала она. Малдер послушно встал, держась за её руку. Она ловко повернула его налево и провела несколько шагов в сторону. - Куда мы? ​Неожиданно воздух наполнился ароматом свежих, недавно нарезанных яблок. Словно кто-то почистил плоды для приготовления пирожков. - Минутку, позвольте мне выключить духовку, и мы сможем поговорить на воздухе. Погода такая замечательная для ноября, непростительно – тратить время, сидя взаперти. Очень скоро станет совсем холодно для уличных прогулок. ​Её голос был нежным и тёплым, но где-то в глубине его мыслей тревожным предупреждением зазвенели колокольчики. Вскоре стали появляться картинки. Он находился на кухне, светлой и просторной. Мука рассыпалась по красной с белым скатерти. Несколько комочков теста, скатанных в форме снежков, были выложены на влажном полотенце. Успокаивающее воспоминание из юности, - подумал он, - колокольчики притихли. ​- Мисс Тукер, мы здесь расследуем дело, касающееся людей, которые вас беспокоили и которые, в конечном счёте, покончили с собой. Почему они вам угрожали? Как думаете, с чего вдруг кому-то вам досаждать и вынуждать покинуть эти окрестности? - Мистер Малдер, я не вижу причин – почему. Мы были хорошими соседями. Фактически, мы главным образом общались между собой, но старались подавать неплохой пример. Мы перекрасили дом, восстановили кирпичную облицовку фасада. Мы не знаем, почему, но, внезапно некоторые соседи оказались против нашего здесь пребывания. - Это случилось внезапно? - Ну, Джей Ти здесь крутился какое-то время. Сначала я думала, что он просто проявляет любопытство. Способности ведьм всегда вызывают любопытство других. Нам это известно. Но позже я поняла, что он… хм… заинтересовался мной. Он долго ко мне приставал, но я его отвадила. Не знаю, зачем он настроил против нас соседей. - Вы думаете, так всё и случилось? Думаете, Джей Ти настроил соседей против вас? - Думаю, такое возможно. А вам это возможным не кажется? Малдер повернулся, когда Тимека повела его вперёд, вместе с ней перемещался чуть слышный металлический звон. Непонятно, почему, но колокольчики снова забили тревогу. Он пригнулся, отметив, что ростом она была ниже его, но выше Скалли: - Как долго вы здесь живёте? ​- О, года полтора. До этого мы жили отдельно – кто где, каждая – сама по себе. Просто, жить вместе для нас - гораздо естественнее и лучше. Когда Акиба и Таниша решили поселиться вместе, мы все подумали, как было бы замечательно стать одним целым. Наша сила рождается в нашей близости. - Ваша сила, мисс Тукер? ​- Пожалуйста, зовите меня Тимекой. А что касается силы, то я говорю о силе духовной. А не о таких глупых вещах, как всевозможные смеси и настои. – Она замолчала, отпустив его руку. Заскрипели старые дверные петли. Трость Малдера пару раз стукнула по порогу и нащупала землю снаружи дома. Она продолжила: - Я никогда не испытывала такого покоя и такой силы прежде. Жизнь с ними открыла мне глаза на то, чего я никогда не знала. ​В воздухе пахло свежестью, хотя он знал, что они находились в пыльной части города. Лёгкий порыв ноябрьского бриза снова навеял пряный аромат женщины справа от него. ​Послышался её нежный голос: ​- Пойдёмте, прогуляемся немного по окрестностям. Я покажу, где происходили самые ужасные вещи. Может, вы что-то почувствуете и возьмёте след? ​Прежде чем он успел что-то решить, она его повела, – шаг за шагом, - пока он ни почувствовал под ногами тротуар. Он чуть ни потерял равновесие, когда её рука слегка подтолкнула его локоть, приглашая повернуть налево. ​- Это правда, что память и ощущения слепого человека становятся острее, потому что он не зависит от собственного зрения? – спросила Тимека. ​Они шли, тихо шурша сухими опавшими листьями. Прислушиваясь к жалкому хрусту под своими подошвами, Малдер сделал ещё несколько шагов, прежде чем ей ответить. ​- Да, я слышал эту теорию о том, что слух незрячего человека становится более острым, так же как и восприятие вкуса, и ощущение прикосновений. Я этого не замечал, но мне ещё многое предстоит познать. ​Его трость обнаружила выбоину, и он осторожно её обошёл. ​- Мы все должны учиться молчать и слушать, мистер Малдер. Даже те из нас, кто всё ещё видит. Иногда я практикуюсь в прогулке по окрестностям с закрытыми глазами – просто пытаюсь узнать что-то новое о себе и окружающем мире. Знаете, видеть, не глядя? У вас ведь не врождённая слепота? - Нет, это случилось почти два года назад. Мы с напарницей оказались жертвами анархистской бомбы. - А, так вот, что с ней произошло. Держу пари – она была очень симпатичной. ​Малдер ощетинился на этом замечании, но постарался не подавать вида. Кем была эта женщина, которая прогуливалась по окрестностям с закрытыми глазами? Он сказал первое, что пришло ему на ум. - Моя напарница по-прежнему очень симпатичная. Но давайте вернёмся к преступлениям, совершённым против вашей… хм… группы. ​- Мы называем себя «семьёй». Не группой и не сектой, мистер Малдер. Мы практикуемся в магии, направленной на добрые дела. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое и позволили наслаждаться миром нашего общения. Думаю, некоторые люди боятся наших способностей или просто завидуют. Но я вам скажу одну вещь: я сделаю всё, чтобы защитить то, что мы имеем и то, кем мы являемся. ​Малдер почувствовал, как его одёрнули за рукав, и остановился, снова услышав голос Тимеки. - Здесь были устроены кое-какие поджоги. Они фактически сделали чучела с нашими изображениями и сожгли их на улице. Один из толпы, тот, кто потом покончил самоубийством, и затеял всё это. Пламя вспыхнуло в тот самый момент, когда я вела со школы Линни. Я видела его злодеяние, и мне не понравилось, что Линни тоже это увидела. ​Картинка пожара в отеле всплыла в голове Малдера. Помнится, двое маленьких детей оказались в опасности, и он должен был пройти сквозь пламя, чтобы их спасти. ​Изображение было настолько чистым, что он невольно тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Малдер осознал, что не вспоминал этот инцидент долгие годы. И не был уверен, что мысль – о временно захороненных воспоминаниях – являлась успокаивающей. Возможно, кое-какие вещи ему вообще не хотелось вспоминать. - Вы чувствуете это? Вот, прямо здесь. – «Разбудил» его голос Тимеки. - Я ничего не чувствую, Тимека, но я слышу запах пепла. Хоть это случилось неделю с лишним назад, но, думаю, я всё ещё слышу его запах. ​Малдер был уверен, что продолжать поддерживать беседу – чрезвычайно важно. Он был близок к чему-то, он это чувствовал. Он знал, что у Тимеки была своя собственная повестка дня, и хотел выяснить, в чём же она заключалась. - Хорошо-хорошо, - согласилась она. ​Он снова увидел огонь. Но на этот раз – походный костёр в лесу. Он увидел сосиски, нанизанные на длинные пруты, вместо шампур. Один из этих прутов держал его отец и улыбался ему сквозь пламя. ​- Мистер Малдер, у вас на лице написано удивление. ​- Правда? Я… простите. – Малдер крепко зажмурился, тряхнув головой. – Пожалуйста, не сочтите меня невежливым, я просто вспомнил кое-какие детали, долгое время скрывавшиеся в глубинах моей памяти. Должно быть, запах костра заставил всплыть на поверхность эти воспоминания. ​- Нет, я рада. Просто на секунду показалось, будто мысленно вы унеслись отсюда куда-то очень далеко. ​Дальше, чем она думала, потому что, как Малдер ни пытался, он вообще не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь ходил в поход с отцом. ​Мысленно он сменял слайд за слайдом в поисках этой поездки. Может, когда он был проводником в Индии, они с отцом побывали в таком походе? Маленький Фокс и Билл Малдер посещали встречи индийских проводников, как отец и сын, но Билл Малдер всегда носил эти свои костюмы-тройки и никогда не общался с другими папашами, одетыми в замшу. ​Страх медленно проползал по спине холодной змеёй, и вдруг, неожиданно, все части головоломки встали на свои места. Лист, коснувшийся его лица, который он «увидел», сидя в гостиной. Кухня со скатертью, присыпанной мукой и заготовками теста для пирожков, которые его мать никогда не пекла. И теперь – эпизод с походным костром. ​Как в грёбаном чёрно-белом кино. ​Тихий перезвон перешёл в тревожный гудок предупреждающей сирены. Спина заледенела так, что он боялся пошевелиться и рассыпаться на кусочки. Сквозь холодный ужас он пытался собрать остатки сил или хотя бы достучаться до второго дыхания. Силы, второе дыхание? ​Второе дыхание. Господи, ему хотелось убежать. Позвать Скалли, вцепиться в её руку и убежать. «Образец доблести» звучало лучше, чем «напуганный нечистью». Но таковым он и являлся. Совершенно беспомощный, слепой, он стоял, оцепенев, на незнакомой улице в худшем районе города. ​С ведьмой, рисующей картинки в его голове. ​Повернувшись к ней, он произнёс сдавленным шёпотом: ​- Те люди, что вас беспокоили, вам ведь известно, почему они покончили с собой? Виктор Скотт знал, что вы за это в ответе. - Он так сказал? Что я за это в ответе? Что за глупости. - Но вы ведь знаете, что это не глупости. Не так ли, Тимека? ​Её голос дрогнул, но лишь на мгновение. ​- Теперь я знаю, зачем вы здесь. И вы здесь не затем, чтобы найти и арестовать тех, кто нас беспокоит. Я сказала вам, что сделаю всё, чтобы защитить свою семью. - Думаете, вам удалось? - Я знаю, что мне удалось. А вы знаете, что это работает и на слепых? На этот раз дрогнул голос Малдера: - Как вы это делаете? - Делаю что? А, вы имеете в виду – это? – прорычала она низким голосом. И в тот же миг тёмный мир Малдера, вдруг, озарился ярким светом. Перед ним предстала очень красивая, стройная, светлокожая женщина. Оба её запястья украшали многочисленные серебряные браслеты, которые и являлись источником металлического звона при ходьбе. Он, не отрываясь, смотрел на её руки. ​Очень длинные ногти были выкрашены кроваво-красным лаком. Он видел так отчётливо, что без труда рассмотрел подкрашенные золотом края, - что создавало эффект металлических насадок. ​Она стояла, почти на четыре дюйма ниже него. Её подстриженные чёрные волосы падали ей на лицо, длинная чёлка почти прикрывала глаза. ​Она отошла от него на приличное расстояние, и когда он снова поднял взгляд, увидел, что она остановилась в нескольких шагах от дома, где прошло его детство, в Чилмарке. Он замер, шокированный видением. ​В этом доме он жил, когда был очень маленьким. В оранжевом закате блестели стёкла огромных, раскрытых окон, парадная дверь тоже не была заперта. Не смотря на большое расстояние, он ясно рассмотрел свою мать, направляющуюся через прихожую на кухню. - Как… как вы это делаете? – Спросил Малдер раздавленным голосом. - Я же говорила вам – ведьмы обладают способностями. Способностями – это делать. – Хитро улыбаясь, Тимека подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки. ​Солнечные лучи переливались в её серебряных браслетах и отражались от смолянисто-чёрных волос. ​Её тёмно-карие глаза весело искрились, её полные губы растянулись в недоброй улыбке, обнажив белоснежные зубы идеальной формы. Она приподняла руки, и в какой-то момент Малдеру показалось, что она собирается его обнять. Но одним быстрым движением её руки метнулись вперёд, вонзив длинные острые ногти в его глаза. Всё вокруг потемнело, Малдер беспомощно взмахнул руками, пытаясь обрести равновесие. Белая трость стремительно отлетела в сторону, он оступился и упал. И упал.