Каминоанские пасторали

Эхо лежит на полу, на импровизированном матрасе, кутаясь в тонкое одеяло. Он почти не двигается, и только нездоровый румянец на лице выдаёт его состояние. Тех сидит возле него, сняв очки и поглаживая нежную кожу его головы. На корабле тихо — слышно только, как бубнит Гонки и дышит спящий Эхо. — Тех, — шёпотом зовёт Омега. — Что такое? — А Эхо долго будет болеть? — Где-то неделю, плюс-минус. Нужно, чтобы симптомы окончательно исчезли и вирус покинул организм. А что? — Просто переживаю. И снова тихо. Даже Гонки сочувствующе смолк. Эхо слышит сквозь неприятный болезненный сон разговор своих брата и сестры и хмурится, чувствуя, как что-то шевелится в воспоминаниях. Тех пытается успокоить его, поглаживая ладонью. Для этого он даже снимает перчатку. — Омега? — Я здесь! — Передай мне лекарство из аптечки, пожалуйста. И термометр. Убедившись в правильности своих мыслей, Тех набирает лекарство в шприц без иглы, будит Эхо и осторожно, тонкой струйкой, вводит суспензию в его рот. Омега садится рядом, заботливо обняв брата. Эхо негромко кашляет, избавляясь от сахарного жжения в горле, и сам треплет Омегу по макушке. — У меня словно дежавю какое-то, — произносит он. — Потом расскажешь. Сейчас тебе нужен крепкий здоровый сон, — чуть громче говорит Тех, заставляя Эхо улечься обратно. Что-то внутри него очень знакомо и очень приятно потеплело. Тех почувствовал, где именно — там, где находится его сердце. Оно словно пропустило удар, а потом забилось чуточку чаще. Жар Эхо по чуть-чуть спадает, и от этой мысли Теху становится всё лучше и лучше. Что это за… чувство? Это что, чувство? Настоящее человеческое чувство? Тех ловит себя на новом порыве какого-то желания, несвойственного ему, но так смутно знакомого. Это снова порыв заботы, порыв желания защитить, сберечь, никогда не отпускать от себя ни на шаг, всегда-всегда быть рядом и никому не давать в обиду Эхо, его дорогого брата Эхо… — Тех, ты чего? Тех встряхивает головой и поднимает глаза. Над ним склонился Громила, по-детски удивлённо вытаращившись на него. — А… что это было? — спросил Тех, непонимающе моргая. — Не знаю, — смущённо признался Громила. — Ты сидел, сидел, а потом завис. Я уж подумал, может случилось чего. — Что бы это ни было… — Тех покосился на спящего Эхо, — ты спугнул это. А оно было необычное, между прочим. Очень приятное. — Ой, прости. — Громила сконфузился и отвернулся. — Да ладно, ничего. Громила вернулся в кабину и поймал на себе взгляд Охотника. Тот был удивлён не меньше. — Как он сказал? — Очень приятное, — процитировал Громила. Охотник промолчал и только крепко задумался.