In Grind We Trust

      Жара. Жара несусветная.       Лучи солнца, падавшие на янтарные глаза Тейлора, ещё больше насыщали их цвет тягучей живостью. Крошечные пылинки осели на его коротких ресницах и никак не хотели улетать с очередным порывом мягкого летнего ветра.       Тейлор лёг в заросли полевой травы, положил руку за голову и стал наблюдать за проплывающими над головой облаками. Ильма упал рядом с ним, облокотившись лицом на ладонь и уставившись на раз в минуту прикрывающиеся веки барабанщика. — А вон то на хуй похоже, — сказал Ильма, указывая пальцем на небо.       Тейлор молчал. — А ещё тебя сейчас клещи сожрут.       Тейлор и бровью не повёл. Никаких клещей здесь не было. Каталог живых существ был здесь крайне ограничен: 1. Сэмаэль ДиФлай, двадцати трёх лет от роду; 2. Дзета Нойманн, холодный брюнет; 3. Веняляйнен Петерсон, гений; 4. Рене Фандор, дива; 5. Гэвин, единственный адекватный человек во всей Неопангее; 6. Ликки Шикс, лучший басист в мире; 7. Ильмаринен Юставаллинен, очень подозрительного возраста; 8. Тейлор Нойманн.       Этот список возник в аналитическом разуме Тейлора прежде, чем он успел захотеть его составить. Окинув его мысленным взором, барабанщик тяжело вздохнул. Не так он себе представлял команду по спасению из необитаемой местности.       По словам Рене, Металополис заключён в пояс магнитных аномалий, озоновых дыр, зон турбулентности и перфораций временного континуума. Объекты пояса не имеют совершенно никакой логики и хаотично меняют своё положение. Радар же сдох. Забористый дым от сигарет Дзеты попортил всю чувствительную электронику. Тейлор же считал, что дело не в Дзете, а в озабоченности Рене. «Не отвлекайся, сидя за рулём, -» правило, которое Тейлор считал главной заповедью своей жизни. А уж вставать из-за руля, зная, что заходишь в опаснейшую местность… — Надо искать разрывы материи, — Тейлор поднялся с земли, отряхиваясь.       Ильма недовольно простонал, лёжа на животе. — Тут остаться хочешь? — спросил Тейлор, приподняв брови. — Почему нет?       Ильма болтал ногами в воздухе, обернувшись на Тейлора. Ни дать, ни взять — проститутка элитная. Тейлор ухватился за тонкую лодыжку, останавливая движение. — Пойдём. Ты металлист или как вообще? Мы должны притащить наши метальные жопы в Металополис и… — А потом что? — неожиданно серьёзно спросил Ильма, — мы там зачем? Таких, как мы — миллионы там. Не ценнее ли для метала будет, если мы приучим Александрию к хорошей музыке?       Тейлор сначала хотел возразить, но передумал. — Сначала мы всё равно должны найти разрывы материи.       Ильма резко перевернулся на спину, сшибив Тейлора с ног так, что он упал прямо на него. Пользуясь замешательством Тейлора, басист перевернулся снова и оказался сверху. — А может, я тебя? — склонив голову набок, задумчиво протянул Ильма. — Хочешь, поцелую? — прошептал Тейлор. — Д-да…       Тейлор ухватился за красные, всё ещё не выцветшие волосы, притянул задыхающегося басиста поближе и плюнул ему в глаз. Пользуясь замешательством, выполз из-под костлявого тела, вскочил на ноги и скрестил руки на груди, посмеиваясь.       Разочарованный Ильма смотрел на него с выражением вселенской обиды. — Чёртов верблюд. Где твои манеры? — Засунь их себе в задницу, тебе же нравится это. Пойдём, поищем Дзету. Я чувствую, что он опять какую-то херню творит.       На протяжении пяти минут шли молча. Ильма старательно изображал обиду, хотя на самом деле находил поступок Тейлора логичным, милым и даже возбуждающим. «Плюнь мне в жопу, — думал Ильма, — поцелуй меня в очко…» — Зажрался, что ли? — спросил Тейлор, приподняв краешек брови.       Оказалось, что Ильма, как бы прозаично и глупо это не было, не сдержался и, как полный идиот, начал думать вслух. Да и какая к чёрту разница. Зато молчать больше не придётся. — Это я так, — ответил Ильма, — на будущее.       Сэм отыскал среди кучи мусора свой чехол, бережно положил гитару внутрь, застегнул и закинул на плечо. Он приподнял голову и заметил вдалеке небольшую чёрную полосу, висящую в воздухе на расстоянии полутора метров от земли. Поправил съехавшие с носа очки. Полоса не исчезла, наоборот, стала ещё чётче. — Оно? — спросил у сидящего рядом на листе железа Рене. — Что? — не понял Рене, глубоко ушедший в свои мысли.       Сэм кивнул на полосу и пошёл в её сторону. Рене последовал за ним и внимательно осмотрел заинтересовавший гитариста объект. Насыщенно-чёрного цвета царапина на теле воздуха длиной около пятнадцати сантиметров. Рене поднял с земли короткий обломок арматуры и осторожно раздвинул края. Подул слабый ветер; пальцами свободной руки Рене отогнул край и заглянул внутрь. Его взору открылась замызганная подворотня: мусор, куча мусора на земле, чей-то скелет, небо затянуто плотным смогом. — Нет, это не Металополис… это гораздо хуже. — Что, опять в Александрию возвращаемся? — спросил Сэм. — По всей видимости, да. Разрывы хер найдёшь. Даже этот — большая удача. Я растяну, а ты позови остальных. — А где они? — Да хуй его знает.       Рене приподнял ногу, попытался запихать её в разрыв, но только споткнулся о край материи и навернулся, крепко приложившись затылком о твёрдую землю. — Не умнее ли Веняляйнена позвать, чтобы он растянул? — резонно спросил Сэм, помогая ему встать. — Ебаться будешь — тоже Веняляйнена позовёшь? — Если нужно будет ебать материю времени, естественно. Кстати, а ты уверен, что это именно то время, которое нам нужно? — А другого времени отсюда и не будет. — В смысле? Путешествий во времени не бывает? — Бывает, но не так. У каждого времени свой лимб. Отсюда мы сможем попасть только туда, откуда пришли. — А это что?       Сэм указал пальцем на небо, по которому расходились многоцветные линии, похожие на бензиновые разводы. — А, это? Это пиздец.       Судя по лицу Сэма, это не было для него новостью. — Не, не такой пиздец, о каком ты подумал. Здесь пиздец имеет другие свойства. Вот так он и выглядит. Прими тот факт, что это — пиздец, и постарайся не забивать себе этим голову. Ооо, смотрите, кто проснулся!       Гэвин откинул в сторону обломок дирижабля, встал, отряхнул однотонную чёрную футболку и однотонные чёрные джинсы, подошёл к Сэму и Рене. — Что, на пиздец смотрите? — Ага. — Какой-то он сегодня грустный. — Кто, я? — спросил Сэм. — Да нет же, — отмахнулся Гэвин, — я про пиздец. Да и ты не особо весёлый. — Мне надо с Дзетой поговорить. — Сдаётся мне, тебе не только поговорить надо.       Сэм обиженно стрельнул в него глазами и тут же стыдливо опустил взгляд себе в ноги. — Значит, так! — заорал Дзета, — спорим, что я отсюда спрыгну и не помру? — Ты полный идиот, — зашипел на него Веняляйнен, по-змеиному вытягивая шею, — тут двести метров высота! — Так там же вода…       Ликки, задумчиво почёсывая затылок, наблюдал за Дзетой и Веняляйненом, сидевшим, свесив ноги, на крупном камне, и смотрящих на небольшую лужу. Расстояние между лужей и подошвой Дзеты составляло немногим более десяти сантиметров. Гитарист и саксофонист уже на протяжении получаса общались друг с другом исключительно посредством крика, не замечая ничего вокруг, кроме камня и лужи. Их расширенные, едва ли не выходящие за пределы радужки зрачки, были пересечены тонкими многоцветными линиями, похожими на разводы бензина. «Пиздец», — подумал Ликки, достал толстую довоенную сигару и закурил.       Веняляйнен всегда любил объяснять любовь Ликки к сигарам «латентным патологическим желанием сосать большие хуи», на что Ликки всегда отвечал, что он хотя бы, в отличие от Веняляйнена, не обладает «открытым желанием пересосать все хуи во Вселенной». Веняляйнен не опровергал это утверждение.       Ликки был недоволен. Крайне недоволен. Его дома ждёт трое дочерей, а он тут с двумя хуесосами квасится. Пиздец.       Он услышал шаги где-то за своей спиной и обернулся. Сэм, Гэвин и Рене. Ликки был как никогда рад видеть хоть каких-то живых существ, кроме себя и находящихся под чарами пиздеца личностей.       Гэвин ещё издалека понял, что случилось. Он бросил взгляд на спорщиков, тяжело вздохнул, подошёл поближе, наступил ногой в лужу, запачкав мутной жижей ботинки Веняляйнена, положил руку на плечо саксофониста. Тот будто протрезвел. — Ну я понимаю, гитарист эксплоузовский, молодой, зелёный, в жопу нетраханный… — Конечно нетраханный, я сам всех трахаю! — без тени стеснения заявил Дзета, подмигнув Сэму.       Сэм отвернулся, поджав губы, съедамый желанием провалиться сквозь землю. — …но ты! — продолжал Гэвин, — металический паладин, воплощение Неопангейской мечты, ты, сука, как посмел тут этот пиздец устроить?! — Ну, отвлечься захотелось… — От чего? — От всего этого пиздеца. — Это не оправдание, это и есть пиздец. — Вот какой идиот придумывал это пиздецом называть? Это ж полный пиздец! — Ты сам на свой вопрос и ответил, идиот. Пошли, нужна твоя огромная сексуальная нога для небольшого временного фистинга. — Фистинг ногой не делают, это называется… — О-о, иди нахуй! — сказал Гэвин, затыкая уши, — закрой свой поганый рот! Слушать не хочу!       Все эти крики дали понять Ильме и Тейлору, куда нужно идти. К разрыву обе группы шли в полном составе.       Дзета подошёл к Сэму, шедшему, как обычно, в самом хвосте. Он попытался обнять рыжего гитариста за талию, но тут же получил обиженный тычок под рёбра. Дзета недоумённо отстранился. — Что-то не так? — спросил он.       Сэм, видимо, настолько злился на Дзету, что даже не хотел разговаривать. — Что случилось-то?       Сэм раздражённо отмахнулся, прикрыл лицо волосами так, что Дзета мог видеть только кончик его носа и ускорил шаг. Дзета подскочил к нему, схватил за плечи и развернул лицом к себе. По радиоактивно-зелёным, ярко-ярко зелёным глазам, покрасневшей коже вокруг них и солевым подтёкам на щеках, Дзета понял, что Сэм рыдал. Дзету это по-настоящему напугало. — Скажи мне, скажи мне пожалуйста, что с тобой? — обеспокоенно спросил Дзета. — Лучше ты скажи, что с тобой! — ломающимся от слёз голосом сказал Сэм, — обязательно тебе надо всё опошлить, все трусы наизнанку вывернуть? — Что я опошлил? — нахмурился Дзета, — чьи трусы? — Наши чувства ты опошлил, которые, видимо, теперь только мои! Тебе вообще на всё похуй! Ты готов ржать над тем, что я отдал тебе свою девственность, ещё и всем про это рассказывать?! Да ты…       Дзета крепко прижал его к себе, гладя пальцами по густым волосам на затылке. Сэм замолчал, содрогаясь от беззвучных рыданий. — Хватит тебе, — прошептал Дзета, — я, может, пошлый, но не моль. Наши чувства, наши. Я люблю тебя, хоть и напоминаю об этом редко.       Сухие ледяные руки обхватили Дзету в ответ. Дзета почувствовал, что Сэм успокоился, стал дышать ровнее. — Просто, понимаешь, — уже ровным голосом сказал Сэм, — когда ты говоришь, что трахаешь всех подряд… у меня такое чувство, как будто я просто ещё одна твоя шалава. А когда ты при всех говоришь это и показываешь на меня, мне жить не хочется. — Так ты из-за этого… Хватит, всё, хватит. Прости.       Дзета прижал его к себе ещё сильнее. — Кажется, нам пора догонять, — отстранился Дзета, улыбаясь, — ща пялится начнут.       Сэм улыбнулся в ответ, вытирая тыльной стороной ладони щёки. Глаза его вновь засверкали янтарной теплотой и жизненной силой.