Sha Ka Ree

Спок не привык к постоянной компании. Однако выбирать не приходилось. Пещера была глубокой и уходила дальше в гору, но при том очень узкой, чтобы было очень кстати, так как ночью редко бывало достаточно тепло, чтобы отходить далеко от костра, и у них было всего около двадцати квадратных футов для передвижения. Все бы ничего, поскольку Споку не требовался внешний стимул для размышлений или медитации, но разногласия между ним и мистером Кирком привели к тому, что над их лагерем установился другой вид мороза, и это очень отвлекало. — Ты несешь чушь, — огрызнулся Кирк, потирая лоб, словно от внезапной головной боли. Он сидел рядом со Споком у их маленького костра, напряжение сквозило в каждой линии его тела. — Я рассуждаю совершенно логически, — ответил Спок, его голос не оставлял места для спора, но он подозревал, что если понадобится, Кирк найдет, где развернуть полемику. — Мы должны начать ремонтные работы завтра. Немедленно. — Хорошо, — сказал Джим, поднимая руки, как бы подкрепляя свои следующие слова. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Понимаю. Но у нас есть ровно столько еды, чтобы продержаться до вечера. Дров ровно столько, чтобы хватило до вечера. Нам нужно добывать пищу, рубить деревья, охотится ради мяса и мехов. Мы будем здесь очень долго. — Кирк сделал паузу, затем добавил: "сэр". Это слово, добавленное как бы невзначай, прозвучало скорее как оскорбление, чем как признание ранга. — Чем скорее мы начнем ремонт шаттла, — сказал Спок, призывая все свое терпение, — тем меньше будет необходимость в ваших предложениях. — Так как же, по-твоему, мы должны выживать? — Нам не нужно уделять этому много времени, — просто сказал Спок, игнорируя пренебрежительный тон, который Кирк, казалось, приберег исключительно для него. — Вчера я смог собрать достаточно пайков за адекватное время. Часа на планетарный цикл должно хватить. — Один час из девяноста шести? Мы умрем с голоду через несколько недель! Не все из нас вулканцы, мистер Спок. — Если бы вы были вулканцем, вы бы смогли понять мою точку зрения. — Я понимаю ее, — практически выплюнул Кирк, — просто я думаю, что она неправильная. Спок открыл рот, чтобы ответить, но его внимание привлекло бормотание с другой стороны огня. Кирк, казалось, тоже заметил, его взгляд метнулся к капитану Пайку, который спал с тех пор, как они двое вернулись. Через несколько мгновений Джим оказался рядом с капитаном, а Спок последовал за ним. — Капитан, — позвал Спок, опускаясь на колени рядом с человеком. Кирк сидел напротив него, нахмурив брови, и огонь в его глазах исчез. Теперь беспокойство заняло каждую черту его лица. — Спок, — слабо ответил Пайк. — Ты уже понял это? — Он выглядел ослабевшим, и казалось, что он совсем не замечает Кирка. — Действительно, — сказал он, инстинктивно встретившись с глазами Кирка на один-единственный миг. — Возможно, вы захотите присесть, сэр, — мягко сказал Кирк, тон его голоса предполагал шутку, хотя сердце было не на месте. Пайк хмыкнул, и это мог бы быть смешок, если бы у него хватило сил. — Я слушаю, — тихо сказал он. Итак, Спок объяснил ситуацию, пытаясь отстраниться от нее настолько, насколько мог. Это было легче сказать, чем сделать, особенно потому, что у него было так мало фактов и слишком много предположений, чтобы передать их капитану. Он мог сказать ему, например, что они находятся примерно две тысячи лет в прошлом, хотя невозможно было сузить до более точной даты. Он мог даже сказать, что каким-то образом вторая половина шаттла пролетела дальше, совсем немного, но достаточно, чтобы это было заметно. Но он не мог сказать ему, как они здесь оказались. Почему усилился ионный шторм. И как они вернутся домой. Но у Пайка, похоже, не было сил спрашивать. Не многие ответили бы на новость о неожиданном путешествии во времени вздохом, но капитан Пайк ответил. Закрыв глаза, он поднял руку и неуклюже опустил ее на землю — знак — подумал Спок — разочарования. После того как Спок закончил говорить, они некоторое время молчали. — Ну что ж, — сказал Пайк в конце концов, звуча отстраненно. Скорее всего, он скоро снова уснет. — Думаю, вам двоим стоит обсудить несколько вопросов. При этом Спок переглянулся с Кирком. Это было странно — они противоречили друг другу почти все время, пока находились на этой планете, и все же одним взглядом им удалось донести одну и ту же мысль. Мысль о том, что ни один из них не хотел продолжать этот конкретный разговор прямо сейчас. Он едва не перерос в ссору, и теперь, когда капитан снял напряжение, каждый из них мог на время обдумать свои планы. Кроме того, не стоило причинять капитану лишний стресс. Хотя тот никогда бы в этом не признался, но сейчас он был весьма слаб. У них было сорок часов, чтобы обсудить план — независимо от того, закончится все компромиссом или приказом. — Возможно, через несколько часов, — мягко сказал Спок. — Решайте сами. У вас нет ничего, кроме времени, — ответил Пайк. Спок не преминул заметить, что Пайк не включил себя в это заявление. Постояв немного, Спок вернулся на свое место у огня, а вскоре к нему присоединился и Кирк. Капитан был бодр, хотя и молчалив, но казалось, что никто из них не знает, что сказать. Поэтому они молчали, что вполне устраивало Спока. Он подумывал попытаться помедитировать, но не успел закрыть глаза, как Кирк уже переместился к тому месту, где он бросил ветку и нож. Не говоря ни слова, он продолжил строгать, и скрежет лезвия по дереву доносился до ушей Спока. Попытка медитации была невозможна из-за постоянного шума, но думать? Думать он мог. У него не было времени заняться подсчетами — выяснить, сколько времени потребуется на восстановление шаттла, — но вряд ли стоило обсуждать это с Кирком. Поэтому Спок мог потратить время на расчеты. Когда все остальное не помогало, он находил в расчетах странное утешение. Молчание длилось долго. Изредка Спок приоткрывал глаза и видел, как грубая деревяшка в руке Кирка обтачивается, превращаясь в неуклонно заостряющееся острие. Больше они не встречались взглядами. Затем, через некоторое время, Кирк заговорил, и его голос странным эхом отозвался в маленькой тихой камере. — Знаешь, — внезапно сказал он, и его голос заставил Спока оторваться от постоянного перебора цифр. — Пока мы здесь, я мог бы посмотреть, смогу ли я отследить тот водоем, который мы засекли при сканировании с шаттла. Там говорилось, что он находится в жерле вулкана, верно? — Он отложил свое столярство в сторону и потянулся за трикодером. — Ходить слишком далеко на травмированной ноге нецелесообразно, — предупредил Спок, но Кирк, скорее всего, знал это лучше него. — Что, так же нецелесообразно, как подниматься на гору в полдень в поисках призрачных металлов? — Спок попытался передать отсутствие веселья с помощью прямой линии челюсти, но Кирк продолжал: — Согласно показаниям, — сказал он, присев рядом со Споком и сунув ему под нос трикодер, — вода находится менее чем в миле. Я могу выдержать столько. Спок не был полностью уверен в этом, но он подчинился суждению Кирка о его собственной травме. — А холод? Кирк пожал плечами. — Пока все не так плохо. Я вернусь меньше чем через час, наверное. Если только меня не съедят. — Маловероятно, учитывая, что мы единственные крупные формы жизни в этой пещере. Однако, ты можешь потерять сознание от боли. Сверкнув натянутой улыбкой, Кирк небрежно махнул рукой на его замечание. — Я уже говорил тебе, все не так уж плохо. — Он повернулся к Пайку, который, по мнению Спока, еще спал: — Он всегда такой, капитан? Пайк издал небольшой смешок, удивив Спока: — Он просто волнуется, Кирк. Не могу упрекнуть его в этом. Спок выпрямился: — Я возражаю против того факта, что я способен волноваться. Кирк улыбнулся ему, и Спок где-то на задворках сознания задался вопросом, что требуется от человека, чтобы улыбаться в подобной ситуации, и почему Кирк улыбается так часто, несмотря на очевидный стресс и напряжение между ними. И хотя Спок не решался назвать такую эмоциональную силу "восхитительной", ему трудно было придумать более подходящее слово. — Со мной все будет в порядке, — сказал Кирк, похоже, решив, что разговор окончен. У Спока не было сил продолжать спор, да и приказывать Кирку остаться он тоже не хотел. Некоторое время вне компании лейтенанта могло пойти на пользу. — Очень хорошо, мистер Кирк. Пожалуйста, возьмите с собой коммуникатор. Кирк по-старомодному отдал честь, затем неловко встал на больную ногу. Спок сузил глаза, но ничего не сказал. — Развлекайся, парень, — слабо отозвался Пайк с земли. Ответная улыбка Кирка носила оттенок грусти, несомненно, предвидя смерть Пайка. Спок тоже знал, что капитан близок к смерти. Он не позволил себе грустить при этой мысли. Может быть, в нем было немного сожаления. Он не хуже других знал, что вулканцы способны сожалеть. Попрощавшись, Кирк взял свой костыль и нож, которым он вырезал копье, и отправился в пещеру, следя за своим шагом при свете трикодера. Через несколько мгновений звук походки Джима исчез из поля слышимости, и Спок вздохнул. — Он неплохо держится, не находишь? — спросил Пайк, и Спок оглянулся, придвинувшись ближе, чтобы слышать тихий голос человека сквозь потрескивание огня. — Он эмоционально расстроен, но, да, он способен к обработке информации лучше, чем большинство людей. Пайк хмыкнул в знак согласия, слегка прикрыв глаза. — Как ты? Держишься? — спросил он, удивив Спока. — Я функционирую адекватно, — ответил Спок. — Я не это имел в виду. Наступила пауза. Почему люди постоянно чувствовали необходимость спрашивать об эмоциях? Даже если бы Спок мог признаться, что чувствует себя потерянным, напуганным и обеспокоенным, он бы этого не сделал. Особенно учитывая, что бремя командования скоро ляжет на его плечи. Но Кристофер Пайк умирал, и Спок был ему многим обязан. — Перспектива оставаться на этой планете в течение длительного периода времени неприятна. Как и перспектива вашей смерти. Пайк прищурил глаза, чтобы посмотреть на Спока. — Не приукрашивай, — сухо сказал он. Спок сдвинулся. — Ваша лихорадка спадает. — Это не важно. — Вы еще можете... — Спок, я ожидал этого от Кирка. Не от тебя. — Очень хорошо, капитан. На какое-то время они снова замолчали, и Спок заподозрил, что Пайк вот-вот снова погрузится в сон. На всякий случай, если это был его последний шанс, Спок спросил: — Капитан. Если вы погибнете ночью, есть ли у вас какие-нибудь последние приказы? Пайк слегка приподнял руку. Для чего, Спок не знал. Но он снова опустил ее, усилие оказалось слишком большим. — Вот тебе приказ, — сказал он — разочарование от собственной слабости, гнев, печаль — все эмоции, которые Спок мог почувствовать, даже не прикасаясь к нему. — Уберитесь к черту с этой планеты. Спок кивнул, позволив себе тихое "Да, сэр", и никак иначе не показал, что состояние Пайка повлияло на него. Они погрузились в тишину, и вскоре Пайк уже тихо дышал. Он снова уснул. Получив, наконец, возможность помедитировать, Спок закрыл глаза и начал процесс идентификации и классификации своих эмоций. Это пошло на пользу. Прошло не более десяти минут, прежде чем он бросил взгляд на свой коммуникатор, брошенный на земле рядом с ним. Он не сказал бы, что беспокоился, поскольку его медитация была направлена на очищение именно от этих эмоций, но он все же подумал о том, чтобы связаться с лейтенантом. Конечно, такое действие было бы нелогичным, поэтому он остановил себя, предоставив Кирку свободу действий. Вполне возможно, подумал он, что Кирк просто придумал предлог, чтобы побыть одному. Люди так поступают, и Спок не сомневался, что после всего, через что им пришлось пройти, Кирку не помешает немного одиночества. Кроме того, десяти минут было недостаточно, чтобы Спок мог беспокоиться о том, что Кирк заблудился — или был съеден, если уж на то пошло. Поэтому он ждал, снова погрузившись в короткую и беспокойную медитацию, которая прервалась, когда пискнул коммуникатор. Спок тут же схватил его и открыл. — Спок слушает. — Мистер Спок, — раздался голос Кирка. К счастью, он звучал спокойно. Спок обычно не играл в фантазии, но в ту одинокую секунду он представил себе множество чрезвычайных ситуаций, которые могли произойти с лейтенантом. — Да, мистер Кирк? Наступила пауза, и Спок уставился на коммуникатор, гадая, не перестал ли он функционировать. Затем голос Кирка прошелестел: — Если капитан стабилен... возможно, вы захотите взглянуть на это. Спок поднял бровь и посмотрел на Пайка, который спал неспокойно, но спал. — Опишите ситуацию. После очередного удара Кирк ответил: — Я не знаю, смогу ли я. Это... невероятно. Спок поборол тягу к раздражению и смирился. — Очень хорошо. Где вы находитесь? Кирк, видимо, забыл, что между ними был только один трикодер. — Ах да, ты не можешь меня отследить. Знаешь что? Просто следуйте по самым большим туннелям. Там не так много ответвлений, и большинство из них слишком малы, чтобы пройти по ним. Но смотри под ноги. Пол очень каменистый. — Я сейчас же отправлюсь. Конец связи. Спок закрыл коммуникатор и включил его подсветку. Бросив последний взгляд на капитана, он встал. Костер будет гореть до его возвращения, а Пайку, по крайней мере, было удобно. Идти пришлось в темноте по неровным тропинкам, но Кирк был прав: пещера не раздваивалась в разных направлениях. Найти дорогу было легко, особенно с маленьким огоньком коммуникатора, освещавшим ее. Он обнаружил, что несмотря на долгий путь в глубь пещеры, ему не становилось холоднее. Более того, казалось, что воздух вокруг него теплел по мере продвижения. Еще более удивительным было то, что, когда он достиг десятиминутной отметки, он увидел, что из пещеры перед ним исходит слабое голубое свечение. По его мнению, там было еще несколько поворотов и изгибов, но что-то там было. Когда он приблизился, Кирк, прихрамывая, вышел из-за поворота, полностью освещенный мягким голубым светом. На его лице было выражение удивленного возбуждения, а в руке он сжимал трикодер. — Я видел, что вы идете, — сказал он, размахивая прибором. — Вы должны это увидеть, коммандер. Спок, с подозрением и осторожностью замедляя шаги, последовал за Кирком, который повернулся на пятках и пошел обратно к источнику света. Обогнув поворот, Спок остановился, на мгновение шок заставил его замереть на месте. Кирк стоял спиной к Споку, глядя на открывшуюся перед ними картину. Когда они обнаружили воду в жерле вулкана, Спок не ожидал такого. Широкое озеро безмятежно раскинулось на полу большой камеры вулкана, окруженное со всех сторон высокими скалами вулканической породы и высокими, похожими на стебли растениями, излучающими мягкое голубое свечение. Тропинка, по которой они с Кирком шли, круто спускалась вниз примерно на десять футов и по мере приближения к пологому берегу озера превращалась из галечной грязи в более мягкий песок. Темные деревья обвивали стены, и Спок проследил их взглядом, а когда поднял голову, понял, что они тянутся к неровному просвету в верхней части камеры на высоте от семи до восьми тысяч футов, где, как полагал Спок, можно было увидеть слабый отблеск звездного света. Каждый лист, проросший на широких ветвях этих деревьев, слабо светился в своих прожилках, маленькие лучики света мягко распространялись по стенам пещеры и тянулись к ней, устилая полог над краями озера. Оно не было большим, они легко могли видеть другой берег, но было чистым и неподвижным. Спок медленно подошел к склону, устремив взгляд на воду, где под тихой рябью виднелись стелющиеся голубые растения, освещавшие песок под ними. Пещера здесь не заканчивалась. Скорее, на протяжении ста с лишним ярдов от озера было множество отверстий, которые вели, предположительно, через вулкан или, по крайней мере, вглубь. Оглядевшись вокруг, Спок увидел потенциальные пути к этим туннелям, которые они могли бы расчистить. Если, конечно, они не хотели пересекать озеро вплавь. Эти тропинки заросли не только тонкими, петляющими корнями деревьев пещеры, но и сотнями крошечных растений алоэ, ростками высокобелковой зелени, которую они собирали, — все, что на планете процветало в жару и влажность. Кирк грациозно шагнул и заскользил вниз по склону, бросив костыль. Он подошел к краю воды и взглянул через плечо на Спока, как бы безмолвно прося его следовать за ним. Спок так и сделал, оказавшись рядом с Кирком, дыхание которого участилось от восторга открытия, а глаза загорелись — и не только от отражения растений. — Здесь все биолюминесцентно, — прошептал Кирк, и Спок повернулся к нему. — По крайней мере, большая часть. Можешь представить, как долго здесь растут эти деревья? Спок мог. Он не был знаком с физиологией этих конкретных растений, но по высоте их тонких стволов догадался, что на их эволюцию ушли тысячи, если не миллионы лет. — Есть ли причина, по которой вы говорите шепотом? — спросил он, понизив голос. На губах Кирка появилась ухмылка, и он посмотрел вверх. Спок проследил за его взглядом. Кирк хлопнул в ладоши. Звук ярким эхом разнесся по камере, и сотни крошечных темно-окрашенных птиц сорвались с деревьев, расправив крылья, чтобы показать яркое неоновое свечение под перьями. Они визжали и пищали, кружась в вихре, поднимаясь вверх, а затем снова опускаясь на ветви. Спок чувствовал, как это чудо успокаивает черты его лица, но его не волновало, что это можно считать выражением эмоций. За время службы в Звездном флоте он сделал много научных открытий, но ни одно из них не могло сравниться с красотой этого места. Он знал только один способ описать ее. — Очаровательно, — сказал он, в его голосе звучало спокойное удовлетворение, которое он забыл развеять. Кирк положил руку ему на плечо, и Спок посмотрел на него. Но прикосновение не имело цели — он не пытался привлечь внимание Спока. Просто, казалось, он хотел разделить с ним этот момент. Спок обнаружил, что не возражает. — Биолюминесцентные птицы, — тихо сказал Спок, возвращая свое внимание к деревьям в поисках маленьких существ. Они были практически невидимы в темноте без расправленных крыльев, хотя ему показалось, что он видит острие клюва на ближайших ветвях. — Эти образцы имеют глубокое научное значение. Рука Кирка упала, и он захихикал. — И это все? Да ладно вам, коммандер. Они прекрасны. Все это место... — Он запнулся, но тут же снова взял себя в руки, в его голосе послышалась радостная трель. — А вы заметили самое интересное? Спок бросил на Кирка задумчивый взгляд, гадая, что именно человек определил как "самое интересное". — Опустите руку в воду. Приподняв бровь, Спок посмотрел на озеро. — Вы уверены, что это безопасно? — Определенно. Вода просачивается сквозь вулканическую породу, как тот источник, который вы нашли. Оно не идеальная фильтрация, но, в общем, эта вода вас не убьет. Приняв его ответ, Спок двинулся вперед, опустился на колени у края воды и только тогда понял, что от ее поверхности поднимается небольшой пар. Ему не нужно было его ощущать, чтобы понять, что где-то поблизости находится природный горячий источник, но он все равно осторожно погрузил руку в воду, удивляясь ощущению теплой воды на холодных кончиках пальцев. — Отличная находка, мистер Кирк, — сказал Спок, вставая, вытирая мокрую руку о брюки и возвращаясь к Кирку. Мягкая улыбка Кирка сияла от гордости. Некоторое время между ними царило молчание, пока они продолжали смотреть на воду, затем Кирк тихо заговорил: — Однажды, — начал он, высунув язык, чтобы смочить губы, на которых все еще играла легкая ухмылка, — во время моего первого задания в дальнем космосе меня выбрали в эту десантную группу. Я был новичком во флоте и никогда раньше не стоял на неколонизированном мире. Это была планета класса L — что-то в атмосфере делало ее настолько же негостеприимной, насколько и красивой, — он поднял руки, жестикулируя, словно рисуя сцену, на которой стоял. — Химикаты сделали небо таким... таким ярким, ярко фиолетовым, а растения... — он посмотрел на землю, казалось, потерявшись в воспоминаниях. — Золотые, как мои нашивки. Говорю вам, они сверкали. Впервые с момента вступления в Звездный Флот я был уверен — я имею в виду, действительно уверен — что это то, что я хочу делать. Знаешь, исследовать... Я никогда не думал, что снова увижу что-то настолько красивое в своей жизни. Спок не сводил глаз с Кирка, наблюдая за игрой света и тени на его чертах, за тем, — как рябь озера отражается на его мягко улыбающемся лице. Он выглядел усталым, но более умиротворенным, чем, по мнению Спока, он его еще видел. — Это почти так же прекрасно. Понимаешь? — закончил Кирк, неуверенно протягивая руки, чтобы осмотреть окружающую их пещеру. Спок вернул взгляд к озеру. — Да. Думаю, что понимаю. Последовала еще одна пауза. Кирк не часто проявлял уязвимость, по крайней мере по опыту Спока, и Спок не знал, почему он доверил ему такое эмоционально важное воспоминание. Он не знал, что еще сказать, чтобы почтить его память. К счастью, через некоторое время Кирк избавил его от необходимости говорить. — Так, ты хочешь окунуться? — Краткость голоса Кирка показала, что он не хотел задерживаться в том эмоциональном состоянии, которое вызвало в нем это воспоминание. — Я могу присмотреть за капитаном. Думаю, вам не помешает понежиться. Спок смотрел, как пар танцует над водой, испытывая искушение. Независимо от того, согласится он или нет, предложение Кирка было очень любезным. Казалось, он забыл об их предыдущем споре. Перед лицом этого открытия Спок не винил его. — Вы можете искупаться первым, — решил он, — ведь это была ваша идея исследовать пещеры этим вечером. Джим поблагодарил его взглядом, кивнув. — Хорошо. Возможно, нам стоит подумать о том, чтобы перенести лагерь немного ближе. Вода может быть полезна для Пайка, если мы сможем его в нее затащить. И тепло будет полезно для вас. — Я подумаю об этом, лейтенант. Отверстие в пещере будет служить для вентиляции дыма от костра. — Еще одно хорошее замечание. Вы полны ими, мистер Спок. — К моему удивлению, у вас тоже есть дельные мысли. Кирк рассмеялся, эхо его голоса привело птиц в движение. Он прикрыл рот рукой, чтобы подавить смех, но глаза его улыбались. Споку редко удавалось вызвать смех у людей — обычно потому, что он и не пытался. Но радость Кирка пришла легко и вызвала у Спока странное чувство гордости. Через несколько минут, собрав несколько образцов, он покинул Кирка, начав свой путь обратно к их костру. Идея остаться поближе к теплу озера была приятной, хотя он мог бы обойтись и без влажности. Возможно, он обсудит варианты с капитаном. *** Джим подождал, пока шаги Спока затихнут вдали, и принялся раздеваться, вытащив из сапога нож и положив его рядом со своим снаряжением. На нем была только черная рубашка, которая стала коричневой от пыли и песка, а разрезанный пояс брюк делал их не слишком удобными и надежными, так что наконец-то выбраться из своих лохмотьев было приятно. Все здесь было хорошо. Он был очарован ярко-синими стеблями, листьями деревьев в форме сердца и их светящимися прожилками. Вода. Боже, когда он погрузился в воду, то впервые за несколько дней почувствовал себя в безопасности. Теплый и защищенный. Он не стал сразу же оттираться, а устроился на подводной отмели и отмокал до тех пор, пока с него не сошел пот, наблюдая за деревьями в поисках коротких взмахов птичьих крыльев. Через некоторое время он оттолкнулся от отмели и перевернулся, переплыв озеро на спине, а затем затормозил и остановился, опустив уши под воду, над ним зияло яркое отверстие жерло вулкана. Он закрыл глаза и поплыл. Здесь, в центре озера, было прохладнее, хотя оно было не намного глубже. Он предположил, что источник должен брать начало где-то рядом с песком. Он не знал, сколько пролежал так, но позволил безмятежности этого места проникнуть глубоко в его кости, успокаивая боль в ноге, в плечах, в голове. Но вместе с тишиной пришло беспокойство, возможность слишком много думать обо всем том, чего его разум так отчаянно хотел избежать, поэтому он не мог позволить себе остаться. Если он сидел в тишине слишком долго, возвращался страх, гнев, печаль, уверенность, что что-то не так. Не считая, конечно, огромного количества вещей, которые явно были неправильными. В его голове эхом отдавались последствия двух тысяч лет. Никакого шанса, никакой надежды на спасение, на чужой планете в галактике, ставшей чужой из-за своего возраста, совершенно незнакомой им всем. Но даже без надежды на спасение извне Джим хотел попытаться. Покинуть эту планету будет трудно; вернуться в свое время было практически невозможно. Впрочем, как и все остальное, что с ними произошло. Может быть, им удастся сделать невозможное снова. У них был шанс. Джим оторвал глаза от успокаивающего голубого света и позволил грустному вздоху вырваться наружу — теперь его не тревожила компания командиров. В этот момент он бессмысленно пожелал, чтобы у остальных, тех, кого они потеряли, тоже был шанс. Пайк недвусмысленно приказал ему не зацикливаться на этом, но Джим ничего не мог с собой поделать. Он был никем — в лучшем случае ворчливым грубияном, и все же он был единственным из них, кто дожил до того, чтобы увидеть эту прекрасную пещеру, ее птиц и... Он хотел бы понять, почему он выжил. Каждый раз он выживал, когда люди лучше, сильнее, умнее, моложе, старше, мудрее, добрее, любвеобильнее, важнее, достойнее его, не выживали. Крики эхом отдавались в глубине его памяти, и он вспомнил, как Том плакал у него на плече все эти годы назад, и его слезы затекали в отворот рубашки. Джим вытащил голову из воды и снова перевернулся, медленно плывя обратно к берегу. Вода стекала по его волосам, капала солью в глаза, где собирала пот. Сейчас было не время для размышлений. Он должен вернуться, дать Споку расслабиться, может быть, даже помочь ему перевезти Пайка и разбить здесь лагерь. Он должен вернуться. Но не сразу. Больше не торопясь, Джим выбрал один из тростников на берегу, окунул его щетинки в воду и стал чистить и скрести ими зубы. Он чувствовал себя немного виноватым, полоская рот водой из эфемерного, светящегося источника и выплевывая ее на песок, но не настолько, чтобы отказаться от ощущения чистого рта. Аналогичным образом он поступил и с остальными частями тела, оттирая себя так, что горячая вода начинала щипать. Когда Джим наконец вернулся в лагерь, он все еще хромал, но чувствовал себя гораздо лучше. Внутреннее и внешнее напряжение ослабло. Если не думать об этом, если просто притворяться, то можно было почти поверить, что последние несколько дней не происходили. Он позволил себе немного успокоиться, пока шел. К сожалению, в такой ситуации, как у них, душевное спокойствие может длиться лишь до поры до времени. Когда он оказался в поле зрения кольца света костра, реальность обрушилась на него, словно он падал заново, дыхание выбило из легких. Капитана била крупная дрожь, дыхание участилось, и Спок позабыл про свои образцы, которые взял из жерла и озера, чтобы присесть рядом с ним. Джим присоединился к нему, и они почти не разговаривали. Наступила ночь, и они снова свернулись калачиком под аварийными одеялами, прижавшись друг к другу. Джим сознательно не прижимался к Споку в течение ночи, но вулканец был теплым. Тепло успокаивало, и его тело инстинктивно двигалось навстречу. Это была, как он полагал, единственная ситуация, когда обнимать своего командира было уместно. С другой стороны от Спока Джим иногда слышал хриплое дыхание капитана Пайка, стук его зубов от холода. Джим спал беспокойно, кошмары, новые и старые, один за другим проносились в его сознании. Тарсус и Альфа Новус V стали одной планетой, выживание — одной и той же жгучей необходимостью, страх смерти и боль утраты неразрывно связывали их. Наступило утро, или, по крайней мере, наступило утро в его циркадном ритме, и Джим сразу же, как только проснулся, понял, что что-то изменилось. Не только потому, что он был один под одеялом, но и потому, что сам воздух вокруг него казался тяжелым. Он сел, протирая глаза от сна и оглядывая пещеру. Догорающие угли бросали красные отблески на происходящее, которое Джим, он заставил себя поверить в это, надеялся никогда не увидеть, если только будет отчаянно надеяться. Спок сидел рядом с телом капитана Кристофера Пайка — телом, завернутым в полосу ковролина шаттла.